Глава 6

Лилия…

— … и дело даже не в том, что отец не обращает на меня внимание, просто он реально много работает, — щебечет Маришка. — Это же как быть дочерью депутата! Разве у них есть время, чтобы нянчиться с детьми? — всплёскивает руками. — Хотя отцу стоит отдать должное, когда мать нас оставила, он не опустил руки. И от меня не отказался. С собой везде таскал, пока я не выросла. Мог бы, конечно, няньку нанять, но решил сам моим воспитанием заниматься. Хоть и времени на это не было совсем, — заканчивает рассказ с печалью в голосе.

— Это всё понятно, — говорю я, поражаясь целеустремлённости этого мужчины. — У меня отец точно такой же. Когда мама от нас ушла, он ещё сильнее стал меня опекать. Везде таскал меня хвостиком. На приёмы, на выставки и всякие встречи. Я всех, кто увлекается живописью теперь знаю, как родных!

— Хотела бы я на его работы посмотреть, — мечтательно произносит Маришка. — Кстати, сейчас же интервью с моим отцом будет! — восклицает и, схватив пульт, тыкает на кнопки.

–… чувствую, что в очередной раз сделал свою работу, — поизносит он с экрана телевизора, а я замираю, уставившись на экран.

— Вы выиграли это дело, но не кажется ли вам, что решение судьи было опрометчивым? Имею в виду, что всем известно о том, что на самом деле совершил Эдуард Шерстин. Вы не чувствуете угрызения совести оттого, что благодаря вам он избежит своего заслуженного наказания?

Вот же какой журналист неугомонный. Ну выиграл дело человек, заслуженно, значит! Чего на него набросились, как стая коршунов?

— Вы говорите, что решение было опрометчивым? — спрашивает Виктор с усмешкой. Молодец, не даёт себя в обиду. — Отнюдь. Ведь я полностью доказал невиновность Шерстина. И если господин судья решил, что улик против моего клиента было недостаточно, то это уж точно не моя вина. Это недоработка правоохранительных органов. Вы спрашиваете, нет ли у меня угрызений совести? Нет. Потому что обвинение было недоработанным. И это очень странно, что именно я должен указывать на ошибки прокуратуры.

Какой он мужественный и красивый. Прямо дыхание от его вида захватывает.

— Вот же, — шипит Маришка, и я мысленно её поддерживаю. — Какого чёрта, а? Отец всегда выигрывает! — говорит она. — А всё потому, что он лучший адвокат! А вот если бы они хорошо делали свою работу, то и не было бы таких вопросов!

— Эй, ты чего так завелась? — спрашиваю я, хотя у самой на душе так же неприятно, что кто-то решил спросить об угрызениях совести такого человека, как ОН! — Расслабься, подруга!

— Не могу на такое смотреть, — говорит, выключая телевизор. — Знали бы они, сколько он работал, чтобы выиграть дело! Это не лотерейный билет купить и выиграть! Это долгие часы упорной и кропотливой работы!

— Марин, успокойся, — говорю я. — Он отлично справился и утёр нос этому выскочке. Не нужно так заводиться!

— Ты права, — говорит подруга и кивает. — Просто я терпеть не могу всех этих журналюг. Вечно они жизнь портят.

Жизнь портят… так он решил, что я переспала с ним, а потом пришла сюда, чтобы сломать карьеру?

Вот же…

— Ладно, проехали, — говорит она. — Может всё же выпьем вина по бокальчику?

— Не хочу, — отмахиваюсь, вспоминая вчерашний вечер. Помнится, именно вино и заставило меня искать на попу приключений. И нашла их таки.

Нет, сегодня не стану делать глупости. Не то сама, как кошка поползу в спальню к нему.

Боже, даже в жар бросает от мыслей об этом.

— Ну, как знаешь, — говорит Марина, и в этот момент звонит мой телефон.

— Кто это тебе в такое время? — удивляется Маришка. — Стасик, что ли?

— Упаси Бог! — отмахиваюсь, глядя на экран мобильника. — Это с моей подработки.

— Вот не понимаю я тебя, Альшанская, — произносит Марина. — Деньги есть, а ты всё равно работаешь.

— Не хочу сидеть на шее у отца, — говорю, и подмигнув подруге, принимаю вызов.

— Лилька, привет! — говорит в трубку Куличёва. В прошлом моя одноклассница, а сейчас диспетчер в одном из агентств.

— Привет, Ань.

— Чем занимаешься?

— Ничем особым. Скоро спать ложиться буду, — отвечаю ей.

— Слушай, Лиль, тут заказ поступил на трезвого водителя. Возьмёшь?

— Ты на часы смотрела? — спрашиваю удивлённо.

— Да это ж ненадолго! — говорит та. — Заберёшь клиента, доставишь домой и ты свободна!

— Ань, ты в своём уме? Пьяного мужика домой везти? Да ни за что!

— Не парься, он не станет приставать.

— Откуда такая уверенность?

— А он импотент! — заявляет она, и я зажимаю рот рукой, чтобы не рассмеяться.

— Эй, я серьёзно! Ну, Лиль, ну в самом деле! Выручай, а! Ты же знаешь, что за трезвого водителя хорошо платят!

Она права. Вот только…

— Ань, и правда поздно уже. Мне завтра рано на учёбу вставать, — пытаюсь отвертеться, но увы.

— Ты спать, а мужик тот, значит, на улице ночевать должен, так получается?

— Не стоило пить, или нужно было на тачке ехать! Ты же знаешь, что я в ночное время не работаю! И потом, я сегодня только с самолёта, дай отдохнуть хоть пару дней!

— Лилька, вот нет в тебе ни грамма человеколюбия, — говорит она печально. — У человека горе, а ты…

— Какое горе ещё? — интересуюсь я.

— Как это какое? А импотенция?

— Пф-ф-ф, — усмехаюсь. — Скажешь тоже.

— Ладно, Лиль, давай. Я на тебя рассчитываю.

— Хорошо, — сдаюсь я. — Адрес скидывай.

Прочитав название клуба, прикинула, на чём добираться буду, и поняла, что самое оптимальное — это метро.

— Может не поедешь никуда, а? — с надеждой в голосе спрашивает Маришка, подминая под себя подушку.

— Надо, подруга. Надо, — говорю, и иду переодеваться.

— Только ты потом обязательно возвращайся, идёт? Я хоть и спать буду, но всё равно. Если утром проснусь, а тебя не будет, мы больше не подруги. Всё уяснила?

— Да уяснила я, уяснила, — фыркаю, натягивая джинсы и топ.

— Если вдруг нападут, ты же сможешь отбиться? — спрашивает, и в её голосе чувствуется волнение.

— Ну кто на меня нападать будет? Тот импотент? Да сдалась я ему?

— А если убить захочет?

— Скажешь тоже, — фыркаю я.

— Лесь, я всё равно за тебя переживаю. Слушай, может отцу позвонить? А что? Пусть потом тебя встретит!

— Не смей! — говорю строго.

Этого мне ещё не хватало.

Перебрасываемся ещё парочкой фраз, и я бегу до метро. Благо всё рядом.

Вскоре уже добираюсь до места и отправляю сообщение клиенту.

Пока ожидаю, вдыхаю полной грудью прохладный воздух.

Как бы ни было хорошо на улице, надеюсь, что клиент не заставит себя долго ждать. Потому что я совершенно не желаю по возвращении к Маришке столкнуться с её отцом.

Представляю на секунду, что именно он подумает о моём ночном гулянии, и передёргивает.

Нет уж, ни в коем случае не хочу, чтобы он подумал обо мне что-нибудь неправильное.

И вот я слышу неустойчивые шаги.

Ну, наконец-то, — произношу мысленно и оборачиваюсь, переводя взгляд на клиента.

Так и замираю на месте. Потому что смотрю прямо на НЕГО!

Боже, ну как такое могло произойти?

Может сбежать, пока он меня не заметил?

Чёрт, и что, оставить его тут одного? Он же водителя вызвал, да и я уже написала, что здесь и ожидаю у машины.

Чёрт-чёрт-чёрт!

И Анька ещё… импотент, блин! Да охренеть просто! Всем бы импотентам иметь такого приятеля в штанах!

Боже-Боже-Боже, ну что же делать?

Так, Альшанская, бери себя в руки и прояви профессионализм, мать твою!

Да, он просто клиент, которого нужно доставить домой. И кстати, очень удобно, потому что моя конечная точка назначения на сегодня как раз его дом! Ну, чем не насмешка судьбы, а?

— Вот же, — выдыхает Виктор, глядя на мои бёдра.

Так жарко под этим взглядом, что я чуть сжимаю ноги.

— Блядство, а! Ты меня реально преследуешь? — спрашивает он, когда его взгляд устремляется к моему лицу.

Напрягаюсь. Да уж, весьма двусмысленно выглядит, не спорю. Но чёрт бы побрал такие случайности!

— Виктор Николаевич, вы пьяны, — говорю я. — Садитесь в машину, я отвезу вас домой.

Правильно, я профессионал, и я здесь за тем, чтобы доставить его домой. И никак иначе!

— Это ты что ли трезвый водитель? — спрашивает прищурившись.

Он пьян. Настолько пьян, что, кажется, даже толком разобрать ничего не может.

— Да, это я, — произношу уверено, и вынимаю ключ из его рук. — Садитесь в машину, — говорю, и нажав кнопку разблокировки, открываю заднюю дверцу.

Задрав голову к небу, он делает глубокие вдохи.

Заворожено смотрю на него. Не могу отвести взгляд.

Он сейчас действительно нуждается в поддержке.

Интересно, что у него случилось, что он решил так накачаться? Ведь явно не радостях напиться решил!

Может из-за того, что сказали журналисты?

Чёрт, да какая-мне-то разница?

Смотрит на меня порочным взглядом. А у меня в горле пересыхает.

Непроизвольно облизываю губы, продолжая пялиться на этого мужчину.

Сглатывает. Как вчера ночью. Следит за моим язычком.

Вот же…

Альшанская, ты совсем с дуба рухнула? Какого хрена снова это делаешь? Да у него же сейчас все тормоза полетят к чёртовой матери! Вон как ширинка дыбится.

Божечки, как же она дыбится…

Отвожу взгляд.

Он резко захлопывает дверцу и идёт на переднее пассажирское сидение.

Прикрыв глаза, медленно выдыхаю.

Ладно, я должна просто отвезти его домой.

Это же так просто, чёрт возьми, верно?

Мысленно киваю, и забираюсь в салон.

— Пристегнитесь, Виктор Николаевич, — говорю, и завожу двигатель.