Глава 8

Лилия…

Это какой-то кошмар. Кто бы видел, как я пьяного Виктора в дом заводила, со смеху бы помер.

Вроде пьян мужик, да и спит практически, но норовит на грудь руку положить.

Всю дорогу говорил, что кроет его. Что член в штанах едва держит при взгляде на меня.

Зацепил, гад. Словечками этими. У самой мысли все о нём. И трусики мокнут, когда он вот так вот говорит.

Кое-как уложив его на диван, тяжело выдыхаю.

Смотрю на мужчину, и дикое желание склониться и коснуться его губ.

Так и манит, что аж сердце выпрыгнуть готово.

Держи себя в руках, Альшанская. В своих, дура, руках, держи! Не хватало тебе ещё до пьяного мужика домогаться.

Крепко жмурюсь и развернувшись, тупо сбегаю. Знаю потому что, если проведу с ним рядом хоть минуточку, просто заберусь верхом, оседлаю. И похрен, что он спит беспробудным сном. Смогу придумать что-нибудь.

Метнувшись в спальню к Маришке, тихонько проскальзываю в дверь и прислушиваюсь.

Спит. Чуть похрапывает. Значит до утра точно не проснётся.

Беру вещи и иду в ванную.

Быстро переодеваюсь, и чтобы не передумать, ложусь Маришке под бочок.

В голову мысли разные лезут. От воспоминаний о прошлой ночи, до представления того, что могло бы случиться, не окажись Виктор настолько пьян — в машине.

Возбуждаюсь мгновенно.

Сама себе поражаюсь, что могу спокойно подруге в глаза смотреть после того, что у нас с её отцом случилось. И ведь продолжаю думать, что могло бы ещё произойти.

Дура ты, Лилька, как есть дура. Нельзя так на мужиков кидаться. Тем более на отца единственной подруги.

А он тоже хорош. Стоит у него на меня, понимаешь ли. Так положил бы! И вообще, неприлично такое женщине говорить. Хоть и переспали с ним до этого.

И снова воспоминания накатывают.

Вот он стягивает с меня бельё и начинает целовать. Там, целовать! А потом не сдерживается и резко входит.

Боже, как он перепугался, когда понял, что девственности меня лишил!

А как потом старался унять боль, ум-м-м-м, не мужик, а сказка просто!

И почему он до сих пор женщину себе не нашёл, интересно мне знать?

Да на такого как он бабы должны толпами вешаться!

Э-э-э-х, даже если и должны, а тебе-то какое дело, Альшанская? Этот мужчина всё равно не для тебя.

Прикрываю глаза, и всё равно он в мыслях. С этими пошлыми фразочками и собственническими повадками.

Понимаю, что даже дыхание изменилось. Бросаю на Маришку взгляд и с облегчением выдыхаю. Не разбудила.

Возбуждена до предела.

Даже ноги приходится сжать, чтобы не застонать от чувства неудовлетворённости.

Да чёрт побери! Как-так-то, а?

Я ещё с час, наверное, пытаюсь заснуть, но поняв всю тщетность попыток, поднимаюсь.

Не могу больше. Нужно хоть одним глазочком на него посмотреть. Заодно проверить, всё ли в порядке? Вдруг ему плохо стало?

Тихонечко выскальзываю из комнаты и на носочках крадусь по лестнице.

О том, что он может меня увидеть, даже не думаю. Главное увидеть его!

Спустившись с лестницы, продолжаю на цыпочках пробираться к дивану и понимаю…

Его нет!

Неужели ушёл куда?

В спальне своей?

Но я не слышала его шагов.

Расстройство проносится по венам, и я уже собираюсь вернуться в комнату к Маришке, как вдруг…

— Ты не меня ищешь, куколка? — слышу вопрос, и резко оборачиваюсь.

Смотрит на меня пристально. Изучает взглядом.

Трезвый как стёклышко, и практически голый.

Сердечко от его полуобнажённого вида готово выскочить из груди.

Непроизвольно опускаю взгляд. Полотенце на его бёдрах оттопырено. И вот-вот полетит на пол.

Сглатываю и возвращаю взгляд к его лицу.

— В-виктор Николаевич, вы проснулись, — выдыхаю я. На большее сил просто нет. — Простите, я не хотела вас беспокоить.

Ставит стакан на столешницу, и направляется ко мне.

Делаю шаг назад, ещё один.

Нужно держаться от него подальше. Сама же готова наброситься на него. Ещё и вид такой, что…

Боже, да мне уже голову сносит!

Огибаю диван, он идёт следом.

Не отвожу взгляд. Я словно кролик перед удавом, просто смотрю на то, что сейчас произойдёт.

Упираюсь задницей в спинку дивана и нервно сглатываю.

Он рядом.

— Скажи мне, как я здесь оказался? — спрашивает Виктор, и разглядывает меня с головы до ног.

— Вы заснули в машине, — шепчу, и непроизвольно опускаю взгляд. По его телу стекают капли воды. Слежу за ними взглядом. Готова слизать каждую. Голова начинает кружиться.

Боже, его член на меня действует, как красная тряпка на быка.

— Когда я привезла вас сюда, с трудом смогла разбудить, — добавляю, сглатывая.

— Ты привела меня в дом? — задаёт вопрос, а у меня сердце заходится, и низ живота тяжелеет.

— Д-да, — киваю, и вновь облизываю губы.

Резко жмурится и отворачивает голову. Замираю.

— Какого чёрта ты делаешь? — его хриплый голос сводит с ума.

Вчера он точно таким же голосом выкрикивал «да», когда его тело сводило судорогами оргазма.

Сжимаю колени.

Внутри меня уже настоящий пожар.

Больно становится даже.

Боже, о чём он спросил? «Что я творю»?

— Не знаю, — шепчу в ответ.

Снова смотрит в мои глаза.

В его взгляде невероятная похоть.

Чего же он ждёт, чёрт побери? Неужели не видит, как мне плохо?

— Я не знаю, — повторяю, едва не разрыдавшись. — Это сильнее меня. Не могу бороться со своим желанием, — выдыхаю чистую правду.

Делает короткий шажок, и упирается членом в мой живот.

Сдохнуть готова. Уже потрясывать начинает.

Чуть склоняется к уху и протягивает моё имя:

— Ли-ля-а-а.

Это конец.

Я, наверно, слишком слабая. Но держать себя в руках больше не могу. Больно. Очень.

Из моего горла вырывается болезненный стон, и я сама всем телом прижимаюсь к нему.

Замирает, а у меня слёзы из глаз.

Нет, только ни отталкивай. Не вынесу этого.

Обхватываю рукой его член и чуть сдавливаю.

— Бля-а-а-а, — стонет Виктор, и схватив меня за талию, усаживает на спинку дивана.

А дальше он уже не сдерживается.

Сминает мои губы яростным поцелуем.

Я думала, он не хочет меня. Думала, что просто играет. Но нет. Он, как и я сходит с ума. Мы оба попадаем в одну ловушку страсти.

Полотенце само падает на пол, а в следующий момент, он сдвигает мои штанишки в сторону и медленно входит.

Чувствую, что сдерживает себя, хочет ворваться быстро и резко, но медлит. Не уверен, готова ли я для него.

Но я давно готова.

Поэтому сама прижимаю его и задыхаюсь от чувства наполненности.

Запрокидываю голову и издаю стон наслаждения.

Хватает за затылок, и впивается в шею поцелуем, прикусывает и начинает таранить меня.

Словно поршень, движения быстрые, резкие, на грани боли и истинного наслаждения.

Моё тело полностью подстраивается под его размер. Идеально просто. И я схожу с ума от чистого наслаждения.

Хочу закричать, но он впивается в мои губы, глуша крики и стоны.

Пьёт своим поцелуем мою душу, и врывается в тело, словно голодный зверь.

Оргазм скручивает меня, прошивает как двести двадцать.

Скребу его спину от чистого, мать его, наслаждения.

Внутри всё сжимается.

Виктор стонет в мой рот, и его самого потряхивает.

Замирает, когда меня всё ещё колотит, а я держусь за него, полосуя его спину.

Затихаю. Дыхания не хватает.

Голова кружится.

Такое чувство, что я уже сошла с ума. Потому что это просто нереально такое испытать и остаться в здравом уме.

Виктор убирает прядь моих волос за ушко, смотрит в мои осоловелые глаза.

А потом медленно выходит.

Чувство потери накатывает. Сразу становится невероятно холодно. Но я рано запереживала, потому что, покинув моё тело, Виктор снимает меня с дивана и опускает на пол.

Короткий поцелуй, и вот он меня разворачивает спиной к себе, и заставляет лечь животом на спинку дивана. Снова врывается в моё тело.

Могу только хватать воздух ртом. Даже закричать не получается.

Крепко зафиксировав мои бёдра, он входит на полную длину и тут же делает обратное движение. Снова в меня, и снова, и ещё раз…