35

— Сона, постой, — окликает меня Рита, когда я направляюсь к машине Николая, проверяя телефон на наличие сообщений.

Останавливаюсь, с сожалением отмечая, что Борис не давал сегодня о себе знать, и, спрятав телефон в сумку, поворачиваюсь к подруге.

— Привет, — еще раз здороваюсь, точно не помня, виделись мы утром или нет.

— На прошлой неделе я отметила день рождения с родителями, а сегодня собираюсь с друзьями в кафе. Приходи, — приглашает она. — Обещаю, будет весело.

— С радостью, — отзываюсь с улыбкой.

Рита обнимает меня за плечи и присылает адрес в сообщении. Я смотрю вслед удаляющейся спине подруги и слышу, как часы на руке сигнализируют, что мне пора принимать лекарства. Как назло, я забыла их сегодня дома, а мне еще ехать в больницу. В последнее время я стала очень рассеянной. А все из-за того, что становлюсь похожа на озабоченную истеричку, у которой, ко всему прочему, появляется дикая неуверенность в собственной привлекательности. Может, я недостаточно притягательна для Бориса, поэтому он отказывает мне в близости, и дальше поцелуев и ласк у нас ничего не заходит?

С таким настроем я еду на реабилитацию, где не могу толком расслабиться, а прямиком из больницы в торговый центр. Выбрав подарок имениннице, я отправляюсь домой, чтобы переодеться. Долго кручусь перед зеркалом в платье, разглядывая себя придирчивым взглядом, и снова думаю о Борисе, а потом, сев на кровати, прикладываю ладони к горящим щекам, ощущая болезненные покалывания на сосках, вспомнив о нашем недавнем безумии с Лениным отцом в этой самой комнате. Это какое-то наваждение… Не проходит ни минуты, чтобы я не думала об этом человеке!

Вызвав такси, я беру телефон в руки и собираюсь отправить Борису какое-нибудь сообщение, но передумав, убираю мобильник в сумку и спускаюсь вниз. По-хорошему, мне следовало бы предупредить Бориса, что меня не будет дома, но вместо этого решаю дождаться от него звонка или сообщения. Сидеть дома и ждать, когда он приедет, думать, что со мной не так и почему он меня не хочет, становится похоже на пытку.

Расплатившись с таксистом, я выхожу на улицу и зябко передергиваю плечами, торопясь оказаться в тепле. В кафе сильно шумно из-за грохочущей музыки, прожектора слепят глаза. Скинув с себя верхнюю одежду, я прохожу в зал и оглядываю толпу собравшихся. Вручив подарок имениннице, присаживаюсь рядом с Ангелиной и приветствую сидящего напротив Сергея, коротко ему улыбнувшись.

— А Лена здесь? — спрашиваю у общей знакомой.

— Она заглядывала полчаса назад, вы немного разминулись. У ее парня, оказывается, сегодня тоже день рождения, они поехали к нему на дачу.

Парня? К своему стыду я даже не в курсе, что Лена теперь встречается с Артемом, и они пара.

Заметив, что Сергей не сводит с меня глаз, я абсолютно ничего не чувствую. Отвернувшись от него, включаюсь в общую беседу и ловлю себя на мысли, что давно никуда не выбиралась. После аварии я много времени проводила дома за учебниками или на реабилитации в больнице, потеряв ему счет.

— Как дела? — Сергей садится рядом со мной, когда Ангелина выходит из-за стола, направляясь в танцующую толпу. — Как себя чувствуешь?

В университете мы почти не пересекаемся. Из разговоров общих знакомых я знаю, что Сергей теперь редко появляется на занятиях, потому что всерьез занялся бизнесом отца.

— Все в порядке, — от пристального взгляда напротив становится не по себе, я привыкла, что так на меня смотрит теперь только Борис.

— Хорошо выглядишь, — улыбается Сергей, делая мне комплимент. — Давай потанцуем? — предлагает он.

Заметив, что я не тороплюсь соглашаться, продолжает.

— Обещаю, что приставать не буду. Чисто по-дружески.

Мой телефон вибрирует в сумке, уведомляя о входящем сообщении.

“Ты где, малыш?” — приходит СМС от Бориса.

Быстро набираю ответ, что в кафе и буду дома через два часа, желая еще пообщаться с Борисом, но он больше ничего не пишет.

— Идем? — опять звучит голос Сергея над ухом.

— Хорошо, — выхожу из-за стола.

Сергей берет меня за локоть, а потом слегка прижимает к себе, когда мы оказываемся на танцполе. Даже не верится, что я пыталась построить с ним отношения, потому что ровным счетом не ощущаю в это мгновение ничего, особенно после того цунами и шторма, которым меня накрывает, когда рядом находится Борис. Это неправильно думать о нем, пока на моей талии покоятся руки другого, но я ничего не могу с собой поделать. Я потеряла рассудок от любви, переполнена желанием и чувствами к человеку, который старше меня вдвое, и безумно жажду нашей новой встречи.

Спустя два часа, уставшая, но веселая, я соглашаюсь на предложение Сергея подвезти меня домой. Мы долго болтаем о его новой работе, как это бывало раньше. Я рассказываю о своей реабилитации и скучных буднях. Он слушает меня с интересом и, как мне кажется, не хочет, чтобы я покинула салон автомобиля, задает новые вопросы снова и снова.

— Мне уже пора, — я тяну на себя ручку. — Спасибо за компанию и за то, что подвез.

Выхожу на улицу, желая поскорее оказаться в стенах дома, но Сергей покидает салон следом и преграждает мне путь.

— Сона, — берет меня за руку и смотрит проникновенным взглядом.

Я делаю шаг назад и невольно затаиваю дыхание, потому что замечаю на противоположной стороне дороге знакомый седан. Выбросив окурок в окно, Борис выходит на улицу и направляется в нашу сторону уверенной походкой.

— Знаю, возможно, это прозвучит глупо, но… я не могу тебя забыть. Может, попробуем еще раз? — произносит Сергей, меняя тональность своего голоса на хриплый, а потом сокращает между нами дистанцию и тянется к моим губам, оставляя на них легкий поцелуй, пока я застигнута врасплох появлением Бориса.

— Руки от нее убрал, — раздается за спиной металлический голос.

Я улавливаю в нем такие же интонации, как и в тот день, когда случайно услышала разговор Бориса в офисе, как он кому-то угрожал расправой.

Слова Бориса производят на меня странно-пугающее впечатление: я не могу выдавить ни звука, как, впрочем, и пошевелиться. В памяти некстати воскресают его слова о том, что когда-то мать Лены ему изменила.

Сергей выглядит даже более потерянным, чем я, и, засунув руки в карманы, молча взирает на Бориса. Его явно ошарашил этот угрожающий тон.

— Я звонил, но ты не берешь трубку. — Взгляд Бориса переключается на меня. Голос больше не звучит устрашающе, однако сейчас он непривычно холоден.

— Я… — отмерев, я лезу в сумку за телефоном и в ужасе обнаруживаю на экране три пропущенных звонка. — Понятия не имею, как так вышло… — С мольбой смотрю на Бориса, отчаянно желая, чтобы он мне поверил. — Не знаю, почему я не слышала.

— Поднимайся домой, — уже мягче произносит он. — Сейчас подойду.

Я машинально смотрю на Сергея и вижу написанные на его лице шок и неверие. Под ложечкой неприятно тянет: он, конечно, нас подозревает. После такого сложно было бы не подозревать.

— Пока. — Вымученно улыбнувшись, я машу ему рукой и быстро иду к подъезду.

Сердечный ритм сотрясает грудную клетку. Из-за всего: из-за этой ситуации с почти поцелуем и из-за того, что Сергей, кажется, только что узнал о моих отношениях с Борисом.

Только очутившись возле двери квартиры, я понимаю, что, возможно, стоило остаться снаружи. Борис очень зол… Вдруг этой злости будет достаточно, чтобы ударить Сергея? Меньше всего на свете мне бы хотелось, чтобы у него были неприятности по моей вине. Я и так причинила ему боль решением о расставании. Ни к чему ее усугублять.

Промучившись так пару минут, я решительно спускаюсь вниз и на первом этаже едва не влетаю в Бориса.

— Куда это ты собралась? — осведомляется он, придержав меня за плечи. — Твой друг уже уехал.

В молчании мы поднимаемся ко мне в квартиру, и лишь когда проходим в гостиную, меня прорывает:

— Извини, пожалуйста. Вышло недоразумение. Я не знаю, почему я не слышала твоего звонка… Я очень ждала, что ты ответишь, но ты ничего не писал…

— Поэтому предпочла провести время с сыном Яроша, — иронично замечает Борис, разглядывая меня так, будто видит впервые.

— Ничего я не предпочла… Он по-дружески предложил подвезти, а я согласилась. Мы просто разговаривали… О моей реабилитации, об учебе…

Борис меня перебивает:

— Если бы не мое появление, вы бы уже целовались.

Мое лицо густо заливает краской. Он серьезно? Думает, что я такая… легкомысленная? Сегодня признаюсь в любви ему, а завтра целуюсь с другим?

— Неправда! — выкрикиваю я, от возмущения топая пяткой. — Как ты можешь…. Как ты вообще можешь такое говорить?! Кто я, по-твоему? Если бы я хотела целоваться с Сергеем, я бы не стала с ним расставаться… А я порвала с ним, не имея даже толики надежды на отношения с тобой! Рассталась просто для того, чтобы быть честной… И после этого ты обвиняешь меня!

Задохнувшись от эмоций, я прикладываю ладонь к гудящей груди. Сама не ожидала, что обвинение Бориса может настолько меня ранить.

— Я привык верить своим глазам, — сухо произносит он в ответ на мой сбивчивый монолог.

Меня накрывает отчаянием. В этом закрытом отстраненном человеке я совершенно не узнаю мужчину, который заботливо гладил меня по лицу и встречал после больницы.

— Я не твоя жена и не планирую тебя предавать! Неужели ты не видишь, как сильно я в тебя влюблена?! Что все мои мысли — только о тебе?! Никому другому в них попросту нет места!

Может быть, потому, что по моим щекам начинают катиться слезы, лицо Бориса смягчается.

— Ну, хватит. — Он вытягивает руку, промакивая влагу под моими глазами тыльной стороной ладони. — Извини. Просто выглядело все уж очень неоднозначно.

Я уворачиваюсь от его прикосновения, не желая сдаваться. Потому что своим недоверием он меня по-настоящему обидел.

— Знаешь, если бы ты имел привычку отвечать на мои сообщения, такой ситуации бы не возникло. Тебя-то, разумеется, все устраивает… Отношения на твоих условиях… Я же просто жду, когда ты решишь выйти на связь или приехать, и, как дурочка, радуюсь каждой нашей встрече… А потом, когда ты исчезаешь, изо всех сил убеждаю себя, что так и должно быть. Потому что ты успешный занятой мужчина, а я простушка, которой несказанно повезло завоевать его расположение.

— Я никогда не говорил, что наши отношения — это отношения на моих условиях.

— Не говорил, но ты это подразумеваешь. Потому что, так или иначе, все происходит только так, как нужно тебе.

— И с чего ты сделала такие выводы?

— Я уже сказала: ты отвечаешь на мои сообщения, лишь когда тебе удобно, и ты не занимаешься со мной сексом!

Последние слова я почти выкрикиваю — такой болью они отдаются внутри. Да и кому было бы не обидно, когда человек, в которого ты беззаветно влюблен, не делает этого с тобой?

— Ты еще слишком слаба, малыш, — с легкой улыбкой комментирует Борис. — Нужно время, чтобы восстановиться.

— Врешь! — я изобличительно тычу в него пальцем. — Дело совсем не в этом. А в том, что ты боишься… Потому что, если переступишь эту черту, наши отношения станут слишком реальными… Появится ответственность… Еще бы! Ты же лишишь меня девственности, а для такого как ты — это серьезное бремя.

— Глупости говоришь…

— Нет, не глупости! — в отчаянии выкрикиваю я. — Каково, ты думаешь, мне знать, что ты меня не хочешь?!

— Дурочка… — шагнув ко мне, Борис заключает мое лицо в ладони. Его дыхание шумное и прерывистое, глаза мерцают. — Как ты можешь думать, что я тебя не хочу? Каждый день только об этом и думаю.

Борис накрывает мои губы своими и целует. Сначала нежно, а потом с натиском. Кровь в моих венах начинает закипать, запуская адреналиновый жар. Я тянусь на носочках выше, дрожащими пальцами пытаюсь расстегнуть несколько пуговиц на рубашке Бориса и тут же получаю легкий укус за губу, но меня это лишь сильнее раззадоривает. Безумно хочу с ним близости, чтобы он стал моим первым мужчиной, и мне без разницы, где и когда это случится. Я бы согласилась стать его даже той ночью на капоте под ночным небом и не испытывала бы по этому поводу и грамма стыда.

— Потише, малыш, — шепчет Борис, останавливая меня.

Я чуть ли не всхлипываю от досады и упираюсь ладонями в твердую грудь, чувствуя, как он напряжен, но и сама сейчас напряжена не меньше. У многих из моего окружения такие отношения вызовут осуждение, но мне эгоистично плевать. Я давно поняла, что не могу без Бориса и готова умереть от тех чувств, которые он во мне пробуждает, а ему все равно?

С застрявшим в горле комом пытаюсь сделать шаг назад, но Борис мне не позволяет. Опускает ладони на мои бедра и ведет ими вниз, подцепляет пальцами подол платья и медленно тянет его наверх, не сводя глаз с моего лица, как будто ищет подтверждение тому, что я передумала. Как бы не так!

Меня накрывает запоздалым смущением, но не от того, что я почти голая перед ним, а от взгляда, которым рассматривает меня Борис. Опять тянусь к его рубашке, потому что тоже хочу на него смотреть, трогать его рисунки на груди и плечах, но мои запястья оказываются в плену.

— Такая нетерпеливая? — хрипло усмехается он.

Твердое тело плотно прижимается к моему, Борис тяжело дышит, а его каменная эрекция упирается мне в живот. Мне кажется, он хочет снова распалить меня и оставить одну, с этой ноющей болью между ног и неудовлетворенным желанием. А я не могу этого допустить.

— Перестань меня мучить, — шепчу я.

Отпустив мое запястье, Борис проводит пальцем по моему подбородку, очерчивает им контур губ. Ведомая инстинктом, я обхватываю его в плотное кольцо и тяну в себя, не разрывая зрительного контакта. Страх сделать что-то неправильно отступает, потому что темные и длинные ресницы трепещут, когда я дотрагиваюсь кончиком языка до его фаланги и начинаю ее посасывать.

Опустив вторую ладонь вниз, Борис сжимает поочередно мои ягодицы, а потом перемещает руку мне в трусы. Его пальцы скользят по влажным складкам, я не могу сдержать приятного стона, когда он надавливает на чувствительный бугорок. Колени слабеют, ощущения и без того на грани, но кажется, вот-вот лишусь сознания.

— Еще, — отпускаю его палец изо рта и тянусь за поцелуем. Насаживаюсь на его руку, представляя, что это член.

Борис медленно вторгается в мою плоть пальцем и смотрит при этом так, словно хочет проглотить целиком. А потом целует с не меньшей жадностью. Это сводит с ума. Я окончательно теряю связь с реальностью. Даже не сразу понимаю, что подхватив на руки, он несет меня в спальню.

Держусь за его затылок ладонями и тяну за собой, желая еще этих прикосновений, а потом наблюдаю, как Борис расстегивает оставшиеся пуговицы на своей рубашке и избавляется от брюк. Он не дает себя рассмотреть, когда я опускаю взгляд, заметив выпирающий бугор, а накрывает собой и впивается в губы поцелуем, а через мгновение снова гладит меня ладонью по складкам и вводит в мое лоно уже два пальца. Растягивает, подготавливает. Дезориентирует. Потому что до этого дня ничего острее я не испытывала.

Тело сотрясает дрожь, бедра сами подаются навстречу и раздвигаются. Кажется, Борис лучше меня знает мое тело и куда надавить, чтобы вызывать эту гамму эмоций, которую я не могу и не умею контролировать, захлебываясь стонами.

— Пожалуйста, еще… — чуть ли не хнычу я, когда Борис останавливается.

— Ты охренительно красивая, — шепчет довольно, оттягивая промокшую ткань трусиков, а потом и вовсе снимает их с меня.

Слегка приподнимает за бедра, оставляя на коже отметины от пальцев, просит развести колени и смотрит прямо туда. У меня начинают полыхать щеки. Все, что сейчас происходит, еще даже развратнее, чем в моих самых смелых фантазиях.

Борис избавляет меня от бюстгальтера и подминает под себя. Поочередно втягивает в рот соски. Жадно, алчно, заставляя меня сгорать от этих прикосновений и ласк. Я чувствую, как его член, такой горячий и твердый упирается мне в живот, отчего прошибает током и новой волной дрожи. Хочу его потрогать, но Борис меня останавливает, отрицательно мотнув головой. Коленом разводит мои ноги, надевает презерватив и приставляет член к промежности.

Ощущаю давление головки у входа, и уверенность во мне на мгновения тает, но я напоминаю себе, что последние месяцы только об этом и мечтала. Жмурюсь и часто дышу, сжимая простыню в кулаках, когда Борис натыкается на преграду и стопорится.

— Боже… — криком выходит из меня, и на глазах выступают слезы, когда я чувствую вторжение массивной плоти.

— Потерпи, малыш, — произносит он, приблизив ко мне лицо, и чертыхается. — Расслабься.

Наше дыхание перемешивается, влажные губы исследуют мое лицо, Борис целует мои веки, скулы, подбородок. Я немного расслабляюсь, но адреналин в крови все так же зашкаливает. Острая боль пронзает с такой силой, что я громко ахаю, и слезы сильнее текут по щекам.

— Все хорошо, — шепчет Борис, накрывая мой рот своим. — Я больше не сделаю больно.

Постепенно волны боли действительно затихают, и я снова могу дышать. Борис сначала двигается во мне медленно, не сразу наращивая темп, а потом протискивает между нашими телами ладонь и касается чувствительных точек. Нажимает на клитор, глубоко целует, и меня скручивает головокружительный спазм.

Я бессвязно мычу, царапая ноготками мощную спину Бориса, и чувствую, как толчки внутри меня становится суровее и не оставляют мне выбора. Оргазм накрывает меня с такой силой, что на мгновения меркнет свет. Мысли в голове мечутся, но я не могу ни за одну ухватиться, а тело трясет так, словно через меня пропускают ток. Ничего прекраснее я еще не испытывала.

Зажмурившись, он сжимает член, облаченный в латекс, рукой, между бровей залегла глубокая складка. Борис не стонет, но я интуитивно догадываюсь, что с ним происходит то же, что и со мной. Он достигает оргазма.

Ревущий адреналин неожиданно сменяется ощущением тепла и необъятной любви к нему. Это ведь все я. Я довела его до экстаза. Наивная, восемнадцатилетняя студентка.

— Ты как малыш? — спрашивает Борис. Дышит часто и тяжело. В унисон со мной.

Облизав пересохшие губы, я киваю.

— Все хорошо, — сиплю я и залипаю взглядом на красивом теле.

Рассматриваю спину Бориса, забитую рисунками. Опускаю глаза на его крепкие ягодицы, и щеки обдает жаром, когда думаю о том, что я только что испытала свой первый оргазм. Приподнимаюсь на локтях и наблюдаю, как, завязав презерватив узлом, Борис направляется в ванную, а потом возвращается и фокусируется взглядом на моем лице.

Я стыдливо тяну на себя покрывало. Мне не мешало бы сходить в душ, смыть с себя кровь, но волны наслаждения продолжают расходиться по телу, и голова немного ватная. Не уверена, что дойду до душевой самостоятельно, а заканчивать свой первый раз обмороком не входит в мои планы.

— Тебе понравилось? — спрашиваю я, выдерживая взгляд зеленых глаз, которые лихорадочно блестят.

— Понравилось, — по комнате разносится хриплый грубоватый голос и смех.

Борис ложится на кровать и, прильнув ко мне сзади, ведет пальцем по моему животу к груди, сжимает полушария ладонями. Не знаю, что со мной не так, но я опять чувствую возбуждение, даже несмотря на то, что промежность печет, и ощущение такое, будто по ней водят горящей свечой. Эрекция Бориса, прижатая к моей пояснице, сводит с ума. Настоящее безумие. Потому что я опять его хочу, и мне плевать на дискомфорт.

— Я лишь потрогаю тебя, малыш, — доносится шепот Бориса, когда его рука оказывается между моих ног. — Надеюсь, твой организм быстро восстановится.

Он начинает ласкать меня по новой, нажимает пальцами на чувствительные точки, массирует клитор, целует в шею. Я подаюсь бедрами назад, вжимаясь в его твердый член и жду, что Борис все равно меня возьмет, но вместо этого с каждым новым круговым движением пальцев внизу, он приближает к пику наслаждения и закручивается ураган вожделения внутри, словно собираясь выжать максимум из моего тела.

Воздух становится тяжелым и тягучим. Я полностью расслабляюсь и отпускаю себя. Низ живота простреливает искрами удовольствия и отдает в лоно. Я обмякаю и дрожу, испытав свой второй оргазм. И теперь точно знаю, что не смогу больше подпустить к себе никакого другого мужчину после всего, что заставил меня испытать Борис.

— А ты… Разве… — хочу сказать, что тоже хочу сделать ему приятно, но осекаюсь, потому что воздуха в легких катастрофически не хватает.

Борис прижимается губами к моему виску. Его щетина царапает кожу.

— Еще успею, малыш, — хрипло говорит он, и так поняв, что я хотела сказать.

Поднявшись с кровати, он направляется в душ, а я подтягиваю колени к животу и сажусь. Вставать не решаюсь — перед глазами все плывет, голова кружится, дыхание никак не придет в норму, а конечности похожи на желе. Но я все равно улыбаюсь, потому что очень счастлива.

До этого дня я даже толком не осознавала, насколько нуждаюсь в Борисе.

Разгоряченное тело не сразу остывает, я откидываюсь на подушки и лежу так какое-то время, прислушиваясь к звуку льющейся воды за стенами. В фокус зрения попадают наши разбросанные на полу вещи, и я опять улыбаюсь. Даже мысль о том, что эти чувства и отношения запретные, не вызывают у меня сейчас осадка. Но так происходит ровно до того момента, пока я не оказываюсь в душевой, смывая с внутренней стороны бедер розовые потеки.

Когда-нибудь мне придется рассказать маме о том, что я влюбилась в мужчину вдвое старше себя, в отца подруги, и представив ее лицо при этом, чувствую тяжесть и стыд. Стараюсь не думать об этом, но тщетно. Эта мысль, как червь, поселилась внутри и грызет, грызет, не давая мне сделать полноценный вдох грудью…

От Бориса не скрывается перемена в моем настроении, когда я появляюсь в спальне. Он вглядывается в мое лицо и спрашивает, в чем дело, но я толком и двух слов связать не могу. Лучше язык себе откушу, чем признаюсь. Ну и еще я не хочу испортить такой потрясающий момент своими глупостями. Раньше об этом следовало думать.

— Ты голоден? — спрашиваю я, подбирая свои вещи с пола и убирая их в шкаф. — Наверное, весь день провел в офисе?

— Весь день, — подтверждает Борис, продолжая блуждать по моему телу задумчивыми глазами, а потом подходит и кладет руки мне на плечи, слегка их сжимая. Смотрит предельно серьезно. Все переворачивается внутри от его взгляда.

— Что случилось, малыш? — меняет тон на мягкий, спокойный.

Мне так много хочется ему сказать. О своих страхах, которые внезапно поселились внутри, о том, что не хочу, чтобы он уезжал и оставлял меня одну, но вместо этого молчу. А потом, все же набравшись смелости, произношу:

— Хочу, чтобы ты остался со мной на всю ночь, — крепко обнимаю его за талию и прячу лицо на его груди.

«Для начала на всю ночь, а в идеале, на всю жизнь», — добавляю про себя.