37

— Сегодня ты можешь остаться у меня, — ласково воркуя, я поглаживаю трубку пальцами. — Я приготовлю ужин, а потом мы сможем посмотреть фильм.

То, что благодаря мне Лена получила возможность провести выходные со своим парнем и его семьей в Сочи, наполнило меня несказанным воодушевлением, и я решила, что тоже имею право провести романтический уик-энд со своим мужчиной. Только фильм нужно выбрать достойный, такой, чтобы и мне, и Борису понравился.

— Я постараюсь приехать, если ты к этому времени не уснешь. У меня встреча.

— Я не усну, — с готовностью обещаю я. — Облачусь в свою лучшую пижаму, и буду смиренно ждать тебя перед телевизором.

— Пижама? — скептически осведомляется Борис. — Есть варианты поинтереснее?

Щеки начинает покалывать от смущения и восторга. Я обожаю, когда наши разговоры переходят в более интимное русло. Ощущаю себя взрослой, желанной и сексуальной.

— Если обещаешь приехать, то я встречу тебя без нее, — стараясь не переборщить с томностью, выдыхаю я. — Ну, может быть, трусики оставлю, чтобы тебе было что снимать.

Повисает секундная пауза, затем слышится легкое покашливание.

— Сбиваешь мой рабочий настрой, — хрипло выговаривает Борис. — А мне еще весь день работать.

— На то и расчет, — улыбаюсь я, чрезвычайно собой довольная. Думала ли я еще пару месяцев назад, что смогу оказывать на него такое влияние? Уговорить отпустить Лену в дальнюю поездку и парой фраз менять его настроение?

Договорившись созвониться ближе к вечеру, мы прощаемся. Окрыленная, я вызываю такси и еду в ближайший торговый центр, чтобы приобрести комплект нового белья. Я ведь больше не девушка, а женщина, состоящая в отношениях. А каждая уважающая себя женщина обязана иметь в шкафу арсенал красивого и соблазнительного белья.

Спустя два часа я возвращаюсь домой, нагруженная бумажными пакетами. На шопинг я потратила гораздо больше, чем собиралась, и обещаю себе, что в ближайшие пару месяцев буду нещадно экономить. Просто белье было настолько красивое и так идеально на меня село, что я не удержалась. Теперь мне не терпится продемонстрировать покупки Борису и увидеть вспышки вожделения в его глазах.

Еще раз полюбовавшись на свое отражение в зеркале, я переодеваюсь в домашнее и иду готовить обещанный ужин. За время проживания в доме Тихоновых я успела запомнить предпочтения Бориса: он любит запеченное в духовке мясо и салат из томатов с зеленью. Настроение у меня превосходное, я чувствую себя невероятно счастливой, а еще невероятно… взрослой. Еще вчера пределом моих мечтаний на ближайшие пять лет было сдавать на отлично сессию и получать стипендию, а сейчас я, влюбленная и счастливая, готовлюсь провести романтический вечер с самым прекрасным из мужчин. Вечер, включающий в себя ужин из двух блюд, кино и страстный секс.

Когда я ставлю мясо в духовку, приходит сообщение. Я улыбаюсь. Это Рита. Наверное, хочет предложить прогуляться.

«Привет! Какие планы на вечер? Не хочешь пиццу поесть в одном классном итальянском ресторанчике?»

Обычно я чувствую вину, если по какой-то причине приходится отказываться от ее приглашений, но не сейчас. Потому что вечер с Борисом с перспективой совместной ночевки я все равно бы ни на что не променяла.

«Извини, Ритуль, сегодня никак. Другие планы».

«Свидание?»

Я закатываю глаза. Еще какое. Но сказать ей об этом все равно не могу.

«Не совсем. В другой раз, хорошо?»

«Конечно. Приглашу Виту. Уж очень пиццу хочется».

Успокоенная тем, что без компании Рита не останется, я возвращаюсь к нарезке салата. Надеюсь, я не ошиблась с выбором зелени. Вдруг Борис не любит рукколу?

Закусив губу, я откладываю нож в сторону. Лучше у него узнать.

Собираюсь набрать сообщение, но потом решаю перезвонить, чтобы заодно выяснить, во сколько он приедет. Перед его приходом мне нужно как минимум успеть принять душ и надеть новое белье.

Выждав долгих семь гудков, я собираюсь повесить трубку, но потом слышу его строгий собранный голос:

— Что-то срочное?

Все мысли о его нелюбви к рукколе моментально вылетают из головы и все, что я могу промямлить это:

— Эм… Это Сона. Во сколько тебя ждать?

— Пока не могу сказать. Я предварительно наберу тебе, хорошо?

Пробормотав «Да, да, конечно», я отключаюсь и потом еще около пяти минут таращусь в окно, убеждая себя, что его отстраненный тон не стоит принимать на свой счет. Борис наверняка был не один, и едва ли он заинтересован посвящать собеседника в подробности своей личной жизни.

Успокоив себя таким образом, я вновь принимаюсь за готовку. На гарнир я решила сделать картофельное пюре по рецепту мамы. Его секрет кроется в большом количестве сливочного масла. Оно становится таким нежным, что тает во рту.

Когда я старательно разминаю его колотушкой, мне на телефон приходит очередноее сообщение от Риты. На нем фото огромной пиццы с надписью: «Смотри, что ты пропускаешь».

«Выглядит аппетитно, — быстро печатаю я. — Заверни и мне кусочек».

В ответ Рита присылает мне озорные смайлики и следом отправляет еще одно фото. Когда я его открываю, пол начинает уходить у меня из-под ног.

На снимке запечатлен Борис, сидящий за столом в компании красивой блондинки. Той самой, с которой я видела их возле клуба. «Говорю же, это крутое место. Даже Ленин папа оценил».

Вот так, при помощи одного сообщения мой мир перевернулся. Если еще пару минут назад я чувствовала себя самой счастливой в ожидании встречи с мужчиной своей мечты, то сейчас… Сейчас все краски этого дня и моей жизни погасли. Утратили значение новый комплект белья, призванный привести Бориса в восхищение, и мясо в духовке, источающее умопомрачительный аромат. Для чего это все, если тот, кого я люблю, и не думал прекращать отношения с другой? Это точно та девушка из клуба, я не могу ошибаться. Ее струящиеся каскадом роскошные волосы и идеальное лицо слишком сильно врезались в мою память.

Я вновь опускаю взгляд на экран, молясь, чтобы увиденное оказалось лишь игрой моего воображения, но, увы, фотография никуда не исчезла. У телефона Риты отличная камера, не дающая спутать Бориса ни с кем другим. Машинально стерев капли слез, украсивших экран, я откладываю мобильный и встаю. Мои движения заторможенные, но решительные. Я выключаю духовку, наполовину приготовленное пюре закрываю крышкой и ставлю на плиту, овощи убираю в холодильник. Перемещаюсь в спальню и запихиваю разложенное белье обратно в пакет. Как знать, возможно, мне разрешат его вернуть. Хотя, нет, не разрешат. Девушка-консультант меня об этом предупреждала. Пусть так. Сейчас это и неважно.

Смотрю на себя в зеркало. Лицо мертвенно-бледное, в глазах горит отчаяние. Почему? Почему, стоило мне почувствовать себя по-настоящему счастливой, жизнь с грохотом опустила меня на землю? Неужели происходящее было слишком хорошо, чтобы быть правдой? Я и Борис? Какая же я глупышка. Чересчур самонадеянно с моей стороны думать, что такой, как он, сможет довольствоваться неопытной наивной студенткой.

Зажмурившись, я сжимаю пальцы в кулаки. Внезапно меня обуревает гнев. Резко повернув голову, я впиваюсь взглядом в прихожую. Можно быстро одеться и поехать в тот ресторан. Застать эту картину живьем и посмотреть Борису в глаза, чтобы увидеть его реакцию. Может быть, даже разбить тарелку или чашку, или что там делают оскорбленные и униженные женщины, узнав, что они не далеко не единственные, а лишь одни из многих?

И почему я, черт возьми, пытаюсь взять всю вину на себя? Выдумываю, что недостаточно хороша, недостаточно умна, недостаточно красива, чтобы всерьез заинтересовать взрослого самодостаточного мужчину? Я такая, какая есть, и никогда не пыталась казаться лучше… Что стоило Борису и дальше быть верным себе и не давать мне надежды? Но он сам приходил ко мне в больницу, гладил меня по лицу, делал намеки… Я конечно ему поверила, потому что любила. Доверилась настолько, чтобы заняться с ним сексом. Может быть, я чего-то и не понимаю в жизни и для него состоять в отношениях сразу с несколькими женщинами нормально, но не для меня… Распутство не входит в мою систему ценностей. Мама воспитывала меня не так.

Ни в какой ресторан я, разумеется, не еду, потому спустя минут десять мой праведный гнев гаснет так же быстро, как появился, и остается лишь нестерпимая боль в груди и холодная пустота. Завтрашний день уже не будет таким, как этот. И послезавтрашний тоже. Все изменилось. Человек, которого я боготворила и любила больше всего на свете, меня предал.

Где-то глубоко внутри скребется робкая надежда, что этой фотографии есть разумное объяснение. Но, как я не пытаюсь его найти, ничего правдоподобного на ум не приходит. Мне бы как следует поплакать, чтобы стало легче, но слез почему-то нет. Так я и лежу в кровати с сухими глазами и мучительной болью, которая усиливается, когда мой телефон вдруг разражается мелодией, установленной на Бориса. Несколько секунд я смотрю на любимое имя, настойчиво танцующее на экране, а затем выключаю звук.

Не могу его слышать. Может быть, когда-нибудь, возможно, завтра. А сейчас мне нужно побыть наедине с собой. Пока я не готова получить ответы на свои вопросы, потому что, сдается мне, Борис не станет лгать.

Он перезванивает еще один раз, после чего телефон окончательно замолкает. Что ж. Зато теперь Борис понял, что ужин отменяется, и может с чистой совестью ехать в свою квартиру в компании блондинки.

От этих мыслей начинает колоть в носу, но заплакать все равно не получается. Слишком силен шок.

Спустя час моего бесцельного разглядывания стены, в дверь раздается звонок. Сердце так дергается, что готово выпрыгнуть из груди. Я не сомневаюсь, кого увижу за дверью. Бориса.

Сев на кровати, я подтягиваю колени к груди. И что мне делать? Притвориться, что меня нет дома? Или все же открыть?

Собрав волю в кулак, я выбираю второе и медленно иду в прихожую. Тело колотит нервный озноб. Впервые в жизни меня не заботит, как я буду выглядеть в его присутствии. В застиранной домашней футболке и спортивных шароварах, бледная, с несвежей головой и отчаянием в глазах. Возможно, когда-нибудь, с возрастом я научусь прятать свою боль, но не сейчас. Он ведь моя первая настоящая любовь, человек, которому я хотела посвятить всю свою жизнь.

— Ты почему трубку не берешь? — требовательно спрашивает Борис, и, не дожидаясь моего ответа, переступает порог.

Дуновение подъездного воздуха доносит до меня его запах, и в груди остро екает. Я успела так сильно полюбить все в нем. Сколько времени потребуется, чтобы утратить эту зависимость?

Обняв себя руками, я молчу.

— Сона?

Закусив губу, я вскидываю глаза, позволяя Борису оценить степень своего отчаяния, после чего сбегаю в гостиную. Из глаз щедро текут слезы. Я вытираю их кулаком, беззвучно ругаясь. Почему им нужно было политься именно сейчас?

— Сона, — строго звучит сзади. — Объясни, наконец, что случилось.

Я делаю несколько глубоких вздохов в попытке вернуть самообладание, после чего молча лезу в карман и впихиваю разблокированный телефон в руку Бориса. Не могу скандалить и бросаться обвинения. Для чего? Он увидит фотографию и сам все поймет.

Несколько секунд Борис разглядывает найденную против него улику, после чего возвращает телефон мне.

— Поэтому ты не брала трубку и сейчас плачешь? Потому что кто-то прислал это тебе?

— Я не брала трубку и плачу не поэтому, — шепотом возражаю я. — А потому, что человек, которому я безгранично верила, меня предал.

— Я так понимаю, что этот человек я? — переспрашивает он медленно и без улыбки.

Чтобы справится с эмоциями, впиваюсь ногтями в ладони.

— Для чего ты задаешь очевидные вопросы? Для того, чтобы поиздеваться? Мне и без того плохо.

— Спрошу по-другому. Что криминального ты увидела в этом снимке?

— Что криминального? — Я гневно вскидываю глаза. — Ты сказал, что у тебя встреча и пока я жду тебя здесь, готовя ужин и мечтая…. — Оборвавшись, я смахиваю новую слезу. — Я ведь прекрасно помню эту девушку… Я видела тебя с ней возле клуба. Такую красоту сложно забыть.

Борис вздыхает, то ли устало, то ли раздраженно.

— Не знаю, что ты успела себе вообразить, но ты ошиблась. Встреча с Мариной была необходимостью и не имела ничего общего с романтикой.

— В итальянском ресторане?! — неожиданно для себя рявкаю я. — При свечах?!

— Сона, — предупредительно осекает он. — Не нужно повышать на меня голос.

Слезы катятся все сильнее. От обиды и безысходности. Не в моих привычках кричать, и Борис прекрасно об этом знает, просто сейчас у меня сдали нервы. Он ведь даже не представляет, что я пережила за эти два с лишним часа. Стоит и смотрит на меня так, будто все случившееся, не более чем нелепое недоразумение, не требующее никаких объяснений.

— Ты разговаривал со мной по телефону, как с чужим человеком, — лепечу я дрожащим голосом, — после чего я вижу фотографию тебя и девушки, сидящих в ресторане. Что ты предлагаешь мне делать? Встречать тебя, как ни в чем не бывало? У меня за секунду мир рухнул.

— Повторяю, — уже мягче произносит Борис. — Встреча не была романтической.

— И это все объяснения, которые я получу?

— Считаю, что этого достаточно, — безжалостно подтверждает он. — Я тебя никогда не обманывал и не собираюсь.

В течение нескольких секунд я смотрю себе под ноги, сражаясь с ущемленной гордостью и страхом его потерять. Побеждает, как не странно, гордость. Потому что я не смогу жить в сомнениях. Испытав стопроцентное счастье, я уже не готова согласиться на меньшее.

— Тогда тебе, наверное, лучше уйти, — говорю я тихо, но твердо. — Потому что мне таких объяснений недостаточно.

— Уверена в этом? — переспрашивает Борис с небольшой заминкой.

— Да, я уверена, — подтверждаю я, проглотив комок из паники и отчаяния. — Если можешь, напоследок ответь мне на один вопрос. Только честно. Ты с ней когда-нибудь спал?

Нахмурившись, Борис переступает с ноги на ногу. Подобные разговоры явно ему непривычны.

— Это в любом случае ничего не меняет. Между мной и Мариной больше ничего нет.

Хотя ответ на этот вопрос я без того знала, слева в груди все равно больно колет. Да, он точно с ней спал.

— А теперь попробуй взглянуть на ситуацию моими глазами. С Сергеем у меня не было секса, но когда он полез ко мне целоваться, ты разозлился. И если ты помнишь, я не стала делать вид, что ты недостоин объяснений. Я объяснила тебе все, потому что чувствовала, что это для тебя важно… Потому что хотела, чтобы ты во мне не сомневался… Это в моем понимании и есть любовь.

— Сона, — Борис делает шаг ко мне, отчего я машинально отшатываюсь. Нет-нет. Я не позволю ему касаться себя, пока не получу нормальных объяснений. — Просто поверь, что я тебя не обманываю. Мне жаль, что тебе пришлось многое себе надумать, но с Мариной у меня действительно ничего нет.

— Встреча была по работе?

— Не совсем.

— Тогда расскажи мне, — жалобно прошу я. — Потому что… Прости, но я не понимаю, что вы могли обсуждать в ресторане в такое время.

— Марина — дочь одно очень влиятельного человека, с которым я веду дела, — нехотя говорит Борис через паузу. — Я могу говорить с тобой как со взрослой?

Я быстро киваю. Конечно, он может. Этого я и хочу.

— Какое то время у нас с ней действительно были отношения, если это можно так назвать. Секс между нами, разумеется, тоже был. Потом мне пришлось все закончить… — Борис со значением смотрит на меня. — И это вызвало в Марине довольно противоречивые эмоции.

Я смотрю на него во все глаза, не в силах поверить услышанному. Если я все правильно поняла его взгляд, Борис расстался с этой Мариной из-за меня?!

— Если не вдаваться в детали, это стало сильно вредить сотрудничеству с ее отцом. Поэтому мне пришлось встретиться с ней лично и еще раз все прояснить. И поверь, ни о какой романтике не шло и речи. Все, что для меня было важно — это не расстаться врагами.

Не знаю, чего мне больше хочется: смеяться мне или плакать. Хотя в данный момент я склоняюсь к тому, что все это объединить. Ничего между нами не кончилось… Мой мир снова цел, красочен и счастлив. Борис меня не обманул. Между нами все действительно серьезно.

— Ну что ты плачешь, малыш? — почувствовав, что я сдалась, Борис притягивает мне к себе одной рукой и крепко обнимает. — Теперь все прояснилось в твоей голове?

Кивнув, я тычусь лицом в его рубашку и жмурюсь от счастья. Слава богу, мне не нужно отвыкать от его запаха, потому что я бы вряд ли быстро справилась. У нас по-прежнему все хорошо, и я по-прежнему самая счастливая женщина на земле.

— Прости, что я в тебе засомневалась. Просто…

— Все нормально, — перебивает Борис, целуя меня в макушку. — Извини, что пришлось понервничать. И выпрашивать объяснения. Отчитываться было… — он издает короткий смешок, — немного непривычно.

— Спасибо, что объяснил, — шепотом добавляю я. — Не знаю, как бы я пережила, если бы ты ушел.

Повисает длинная паузу, в течение которой Борис нежно гладит меня по волосам. А потом он неожиданно говорит то, отчего мое сердце заходится жаром.

— Глупая. Я бы ни за что не ушел.

Борис делает шаг навстречу и заключает меня в объятия. Так хочется сказать ему что-то приятное, извиниться за свои надуманные обиды и сомнения, но слова застревают комом внутри, а когда я все-таки открываю рот, то раздается знакомая звучная мелодия, прерывая меня на полуслове.

— Да, — отвечает Борис своим низким грубоватым голосом, не сводя с меня глаз. — Сейчас никак не могу. За что я плачу тебе такие деньги, Степан? Завтра же уволю, если не будет решения по этому вопросу, — бросает он раздраженно в трубку и прячет телефон в карман пиджака, завершив разговор.

Кожа покрывается мурашками, потому что я вспоминаю угрозы Бориса неизвестному человеку. Со мной он совершенно другой. Самый лучший, самый любимый.

— Так, на чем мы остановились? — он фокусирует на мне зеленый взгляд, который мгновенно теплеет, как и интонации голоса, заставляя меня расслабиться и снова прильнуть к твердому телу. — Ты, кажется, просила меня уйти? Или мне послышалось?

Слишком во мне много чувств, чтобы строить из себя обиженную сторону. К тому же мы все выяснили. Я верю Борису. Доверяю так сильно, как никому другому.

— Я бы не пережила, если ты ушел, — признаюсь тихо и не могу сдержать улыбки, когда Борис смотрит на меня так, словно я сказала несусветную глупость. — Мой мир бы рухнул, потому что я не представляю его без тебя.

Подхватив под ягодицы, Борис несет меня в гостиную.

— Я ужин приготовила и хотела тебя накормить, — хриплю, обхватив его жилистую шею, и соединяю наши лбы. Ловлю горячее мятное дыхание и едва сдерживаюсь, чтобы не поцеловать.

Борис ставит меня у дивана и продолжает рассматривать, игнорируя мое предложение переместиться на кухню.

— Потом, — говорит он.

Грудь начинает распирать от участившихся вдохов, пульс зашкаливает. Я вспоминаю, как несколько мгновений назад буквально умирала от отчаяния и безнадежности, а сейчас так счастлива, что хочется обнять руками мир, но вместо этого льну к Борису.

— Я хочу тебя попросить, — веду пальцами по верхним пуговицам его рубашки, намеренно задевая ноготком кожу.

Борис плотно сжимает челюсти, ноздри раздуваются от частого дыхания. Мне так нравится его реакция на мои прикосновения.

— Попросить или спросить? — уточняет он хрипло. — Задай все интересующие тебя вопросы прямо сейчас, чтобы мы больше к этому не возвращались. Я не буду обсуждать с собой свои прошлые отношения.

— Нет, не твои отношения, — мотаю головой.

Я не мазохистка изводить себя подобными изощренными способами, мне хватило предыдущих нескольких часов. Едва не сошла с ума от ревности.

— А что тогда?

— Хочу посидеть у тебя на коленях.

Борис вопросительно изгибает бровь, уголок его губ дергается вверх.

Рывок, и мы уже сидим на диване, я не успеваю даже пикнуть. Мою грудь начинает распирать чем-то красочным и воздушным. Я прижимаюсь к Борису и тянусь к его губам. Жаль, белье так и надела, но теперь в следующий раз.

— Все? Больше не будет никаких просьб? — спрашивает Борис, и я слышу довольные интонации в его голосе.

— Не уверена, — решаюсь на безбашенность и седлаю его сверху, упираясь руками в спинку дивана.

Борис смотрит на меня из-под своих густых ресниц, медленно перемещая руки с моей поясницы вниз, и нетерпеливо проводит ладонями по ногам. Задирает подол домашнего платья, обхватывает за ягодицы и вжимает меня в свою эрекцию, отчего я ошарашенно всхлипываю и стону.

— Еще… — шепчу, склонившись над его ртом, я провожу кончиком языка по влажным и горячим губам.

Борис повторяет это движение, а потом еще, доводя меня до экстаза и дрожи. Запускает жар по венам, рождает теплые волны внизу живота. Это самый настоящий секс, только без контакта.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Борис, касаясь большим пальцем моей нижней губы.

— Будет еще лучше, если ты окажешься во мне, — беру его лицо в ладони и целую. Его губы раздвигаются, и я чувствую влажный напор языка.

Перед глазами рассыпаются искры, сменяются калейдоскопы, грудь распирает от счастья, словно она перекаченный гелием шарик. Меня возбуждает в этом мужчине абсолютно все.

Выдыхаю с облегчением, когда Борис подминает меня под себя и целует в шею, прокладывая влажную дорожку к груди. Долго ее ласкает, затем снимает с нас остатки одежды и беззастенчиво разглядывает меня, вгоняя в сильную краску.

По знакомому движению я узнаю, что он надевает презерватив и нависает надо мной. Ощущение сильного дискомфорта пронзает между ног, но все, о чем я могу думать — это то, как сильно я его хочу. Борис двигается медленно, ласкает пальцами чувствительные места и не отводит глаз от моего лица, пока я тону в его черных зрачках и сгораю заживо. Сегодня ощущается все в разы ярче и острее, чем в предыдущий.

— Боже…

Сквозь пелену удовольствия смотрю на широкие плечи, забитые рисунками, и думаю о том, как люблю его. Люблю так сильно, что задыхаюсь.

Я испытываю оргазм с этими мыслями и, кажется, говорю о своих чувствах вслух. Меня уносит на самую вершину удовольствия. Я долго лежу без сил и не могу прийти в себя. Шумно дышу, оглушенная биением сердца. Лишь когда Борис встает с дивана, поворачиваю голову и наблюдаю, как мышцы на татуированной спине и ягодицах красиво перекатываются, пока он идет в ванную.

Откидываюсь на подушках и, закрыв глаза, улыбаюсь. Потому что счастливее меня в этот момент нет никакого на свете.