39

Всю неделю я не хожу, а буквально парю над землей от счастья. Мои отношения с Борисом напоминают медовый месяц, потому что каждый день мы проводим вместе: ходим в кино, ужинаем в любимом вьетнамском кафе неподалеку от моего дома, а еще много разговариваем. Если раньше я боялась, что ему быстро наскучит быть рядом с той, кто значительно его младше, то сейчас этот страх исчез. Казалось, Борису интересно все, что я говорю, он выслушивает мои рассказы об учебе так же внимательно, как если бы я делала обзор экономической ситуации в мире. Я же, в свою очередь, ловлю каждое его слово. Он очень интересный собеседник. Если мои знания об устройстве мира почерпнуты по большей части из учебников, то за Бориса говорит опыт.

Немалую лепту в мое парящее настроение привнесло наше примирение с Леной. Мы постоянно на связи и снова встречаемся перед лекциями, чтобы выпить кофе и обсудить последние новости. Правда новостями делится в основном Ленка, и они почти всегда касаются Артема, что вполне меня устраивает. Делиться личным счастьем у меня нет возможности, но и угрызения совести за обман подруги перестали мучить. Лена счастлива в своих отношениях, а я счастлива в своих. Разве кто-то вправе нас за это судить?

— Блин, браслет просто отпад! — Ленка трогает мое запястье и тянет к себе, чтобы получше разглядеть. — Офигеть, брюлики как настоящие! Где взяла?

Растерявшись, я мямлю что-то вроде «я уже и не помню, где» и быстро перевожу тему. Спрашиваю, чем они вчера занимались с Артемом. Срабатывает безотказно. Забыв о браслете, Ленка начинает с воодушевлением рассказывать о том, как они встречались с его друзьями в боулинге, а потом сбежали в кино. Я облегченно выдыхаю. Это еще Ленка не видела кольцо, которое мне подарил Борис к этому браслету. Его я надевать в университет постеснялась, решила, что будет слишком привлекать внимание. Синяя коробочка лежит у меня в сумке, после моего физлечения мы Борисом едем в ресторан. Туда я и планирую надеть кольцо.

— Выглядите отлично, — цокает языком Лиза, медсестра, с которой за время моей реабилитации я успела подружиться. — Когда вы к нам в первый раз пришли, были такой худенькой и бледной.

— Спасибо большое! — улыбаюсь я. — Все благодаря вашим стараниям.

Подкрасив губы и надев кольцо, я оглядываю себя в зеркале вестибюля. Наверное, впервые за всю жизнь я настолько себе нравлюсь. Глаза ярко сияют, а на щеках играет здоровый румянец. Не зря говорят, что счастье красит лучше любого макияжа.

Собираюсь подождать Бориса на улице, но, заметив знакомую фигуру, невольно застываю на месте. В дверях появляется мать Лены. А я-то стала забывать, что она тоже является клиенткой этой клиники.

Поздоровавшись с проходящим мимо врачом, она направляется в сторону ресепшена, но замечает меня и резко меняет направление. Позорно сбегать не в моих правилах, поэтому я, скрепя сердце, жду ее приближения.

— Здравствуй, Сона, — ее взгляд скользит по мне снизу вверх, задерживаясь на руке. — Прекрасно выглядишь.

— Здравствуйте, Виктория Константиновна, — как можно увереннее отвечаю я. — Вы тоже выглядите замечательно.

— Как твое самочувствие?

— Хорошее, спасибо. Сегодня был последний сеанс физиотерапии.

— Рада слышать.

На этом можно вежливо распрощаться, но мать Лены отчего-то не торопится уходить, продолжая сверлить меня взглядом.

— Извините, я опаздываю…

— Красивое кольцо, — вдруг перебивает меня она. — Гарри Уинстон, если не ошибаюсь?

Я машинально сжимаю ладонь в кулак. Именно так написано на коробке, лежащей в моей сумке.

— Недешевая вещица для девушки из провинции, — продолжает мать Лены. — Едва ли ты купила ее со стипендии.

— Извините, но я не вижу смысла обсуждать свои украшения. И мне действительно пора.

С этими словами я предпринимаю попытку уйти, но следующие ее слова меня останавливает.

— Гарри Уинстон — любимый бренд моего мужа. За время нашей совместной жизни Борис подарил мне много его украшений. Компенсировал таким образом неумение любить. Послушай меня, Сона, ради твоего же собственного блага. Ты понятия не имеешь, какой на самом деле человек мой муж. Он раздавит любого неугодного и бровью не поведет. Ему чужды угрызения совести, а еще он очень жесток. Лучше беги от него, пока он не сломал твою жизнь. Говорю тебе, как мать девочки. Такого мужчину я бы своей дочери не пожелала.

Я вспыхиваю до корней волос. Как смеет эта предательница его оскорблять? Не умеет любить? Борис? Да он самый заботливый из людей!

— Вы не правы на его счет, — дрожащим от негодования голосом выговариваю я, впиваясь в нее глазами. — И я считаю отвратительным говорить гадости за спиной человека, с которым вы прожили так много лет. Борис прекрасный мужчина и чудесный отец — я точно это знаю.

Резко развернувшись, я бегу к входной двери, но звенящий металлом голос все равно меня настигает.

— Был бы он чудесным отцом, никогда бы не спутался с подругой нашей дочери.

***

«У меня все хорошо», — пишу маме короткое СМС, пока сижу в нашем любимом с Леной месте и жду ее появления. Мы обещали встретиться еще полчаса назад, но ее до сих пор нет, на мои звонки подруга не отвечает. Я решаю подождать еще немного, а потом звонить Борису или Артему. На Лену это совсем не похоже.

Над дверью кофейни раздается мелодичное треньканье колокольчика, и я перевожу туда взгляд. Нервы натягиваются до предела, потому что Лена появляется не одна. С ней Виктория Константиновна.

— Привет, — подруга обнимает меня за плечи и садится рядом. — Извини, у меня телефон сел, пока бродила по торговому центру, а с разряженной трубкой такси не поймать. Хорошо мама позвонила и попросила о встрече. Ничего, что мы все вместе перекусим? — Лена чмокает меня в щеку и берет со стола меню.

Мы встречаемся взглядами с Викторией Константиновной. Она опускает глаза на мою руку, которая лежит на столе. Сегодня на мне нет кольца. Оно в сумочке. После нашей недавней встречи с бывшей женой Бориса в стенах больницы, я посмотрела название упомянутой марки в интернете и была шокирована. Таких дорогих вещей мне никто и никогда не дарил.

— Здравствуй, Сона, — приветствует меня мама Лены и переводит глаза на дочь, которая сияет от счастья. Это из-за Артема. И нашего воссоединения. Я тоже испытываю по этому поводу огромную радость вот уже который день. Лишаться бы ее я не хотела. — Хорошо выглядишь, — неискренне улыбается она. — С каждым днем все лучше и лучше.

— Мам, так говоришь, будто видишься с Соной каждый день, — хмыкает Лена.

— Недавно пересекались в здании клиники, где Сона проходит реабилитацию. Я говорила тебе, что занимаюсь обследованием, помнишь? — слегка поворачивает голову в сторону дочери.

Лена быстро кивает.

Я стараюсь держать лицо и сохранять невозмутимый вид, но в действительности едва сдерживаюсь, чтобы под каким-нибудь предлогом не покинуть кофейню. Если Виктория Константиновна скажет Лене о нашей связи с Борисом… Нет, мне даже думать о таком невыносимо. Мы ведь только сблизились и восстановили наши отношения…

Мы скрещиваемся взглядами с бывшей женой Бориса, и тревожное предчувствие становится еще осязаемее.

— Что-то выбрали, или вам помочь с заказом? — подошедший официант немного разряжает напряженную обстановку своим появлением.

— Нет, спасибо, — тихо говорю я, все так же мечтая покинуть кофейню.

Лена заказывает чай и десерт. Виктория Константиновна американо, а я стакан воды. Мне кусок в горло не полезет, пока глаза напротив выжигают на мне дыру. В какой-то момент я решаюсь уйти, потому что мне неуютно находиться вместе с этой женщиной, которая не сводит с меня холодного, надменного взгляда.

— Извини, — обращаюсь к Лене, чуть повернув голову. — Я долго тебя ждала. Через двадцать минут мне нужно быть в другом месте. Тем более, вы хотели что-то обсудить с мамой.

— Ну, ничего, — пожимает она плечом. — Я сама виновата, не заметила, что телефон разрядился в ноль. Тогда вечером созвонимся.

Мы прощаемся с Леной, и я направляюсь к выходу. Возможно, со стороны это выглядит, как побег, но я так не думаю. Хотя внутри все дрожит, и конечности немеют от того, как смотрела на меня Виктория Константиновна.

Домой после реабилитации я возвращаюсь с водителем. Борис пишет сообщение, что задерживается на работе и просит не ждать его и ложиться спать. Я долго кручусь в постели и в итоге засыпаю с мыслями о том, что Лена мне так и не позвонила. Успокаиваю себя, что это не повод для беспокойства и такое случается довольно часто. Но в глубине души помимо воли разрастается тревога.

Всю ночь мне снятся кошмары, а утром я встаю с тупой ноющей болью в висках от недосыпа. Наспех скрываю следы разбитости и выхожу из квартиры. Не волноваться и не переживать не получается. Меня не покидает ощущение надвигающейся катастрофы. Я всю дорогу до универа набираю Лену, но в трубке мне сообщают, что абонент временно недоступен.

На парковке университета я невольно оглядываюсь по сторонам. Мы с Леной приезжаем примерно в одно и то же время. Заметив знакомую машину и подругу, выходящую из нее, я застываю на месте. Лена сама приближается ко мне. На ее лице черные очки, хотя на улице пасмурно, и от нее исходят волны напряжения.

— Где кольцо, которое подарил мой отец? — снимает с себя очки и хватает меня за руку. — Даже и браслет не надела сегодня? — не сводит с моего лица красных, опухших глаз. — А что так? — в ее голосе столько боли и надрыва, что к горлу подступает огромный ком.

Я чувствую, как страх парализует тело. В эту секунду мне хочется отмотать время назад и не допустить той встречи с мамой Лены в клинике, но разве это бы изменило сейчас суть происходящего?