— 26 Полина -

Братья уходят, а я никак не могу унять бешеное сердцебиение. Не выходит успокоиться — губы до сих пор горят от поцелуя, а внизу живота ноет. Надо же как Назару удается влиять на меня. Всего-то пара фразочек и поцелуев, а я уже готова на все. Ну, или почти все.

Краснею еще сильнее, вспоминая вчерашний вечер, который хоть и закончился не очень весело, всё же оставил неизгладимые впечатления.

Платон сладко спит, раскинув ручки, и я решаю остаться с ним. Не готова снова встречаться с Мироном. По крайней мере, пока.

Нас с сыном никто не беспокоит. Даже Аврора словно чувствует мое желание побыть одной и немного прийти в себя. Только когда вечереет, возвращает Назар. Выглядит он задумчивым и даже не с первого раза слышит вопрос.

— Что?

— С купанием поможешь? — спрашиваю второй раз.

— А, да, конечно.

— Что-то случилось? — все же рискую спросить у него.

— Не бери в голову. Все нормально.

— Но ты… — тут же осекаюсь, боясь раскачивать лодку. — Ладно, ты прав. Не стоит.

Назар мягко удерживает меня и тяжело вздыхает.

— Просто небольшие проблемы в компании. Не напрягайся.

— Ты ведь расскажешь, если что-то выяснишь про мое прошлое? — внимательно смотрю в его глаза и вижу то, чего и опасалась. Не расскажет. Попытается решить всё без меня. — Назар?

— Все будет хорошо. Не думай об этом. Главное, поправляйся. Ты нужна сыну. И мне.

Он оставляет легкий поцелуй у меня на губах и уходит в ванную готовить воду для купания.

Мне очень хочется поспорить с ним. Отстоять право на то, чтобы принимать непосредственное участие в происходящем. Но вместо этого я почему-то молчу.

Платоша резвится, шлепает ладошками по воде, а бывший смотрит на него с такой любовью, что я в итоге решаю отложить непростой разговор на потом. Слишком шатко все сейчас. В конце концов день-другой этот вопрос терпит. Уже сейчас, не помня нашего общего прошлого, я понимаю — Назар очень упрям. И вряд ли просто так изменит свое решение. Поэтому действовать в лоб попросту глупо и недальновидно.

После кормления сынок засыпает довольно быстро, но я все равно продолжаю стоять и любоваться на него. Адамиди ушел к себе в душ, и я понятия не имею, что меня ждет дальше. Придет ли он, чтобы закончить начатое? Стоит ли мне подготовиться?

Среди моей одежды нет соблазнительного белья. Живя с Емельяновыми, я об этом не задумывалась. Да и переехав сюда, не думала, что у меня есть шансы хоть на что-то.

Я настолько погружаюсь в свои размышления и сомнения, что не слышу шагов позади. Только когда на плечи ложатся горячие ладони Назра, вздрагиваю.

— Уснул?

— Ага…

Я затаив дыхание, жду, что будет дальше. Бывший опускает руки вдоль моих, кладет на бедра и прижимает к себе. Сдавленно охаю, чувствуя не только его напряжение, но и желание.

— С тебя должок, Поля, — хрипло произносит муж.

— Большой? — спрашиваю, нервно облизывая губы.

— Очень. О процентах вообще молчу…

Осторожный поцелуй, и на коже расцветает не просто тепло. Жар. Я вспыхиваю, словно спичка. Смущение в купе с желанием захватывают меня.

— Я… Я могу это как-то исправить? — старательно подыгрываю, чувствуя, что так и надо сейчас.

— У тебя будет шанс, — кивает Назар, а затем мягко ведет за собой к двери, почти не отрываясь от меня.

— Но Платон…

— Радионяня включена. Мы услышим.

Мне и страшно и одновременно волнительно. Вчера я готова была пойти до конца, не задумываясь. Сегодня же сомнения сильно мешают.

— Не думай, — шепчет Адамиди, заводя меня к себе в комнату. — Просто чувствуй.

— Я не… не помню, как у нас это было, — смущенно озвучиваю один из моих страхов.

— И не надо, — перебивает он меня. А затем целует так, что мысли как-то быстро исчезают из головы, уступая место бессвязным междометиям.

Еще вчера я прочувствовала насколько идеально мы совпадали с бывшим мужем. И сейчас снова падаю в происходящее, тону, погружаясь все глубже. Каждое прикосновение заставляет что-то во мне разгораться все сильнее.

Он мне так нужен. Так сильно-сильно, что я просто не знаю, как это выразить иначе, чем через поцелуи. Мне кажется нет таких слов, что могли бы описать мою потребность в любимом мужчине.

Да, именно сейчас я совершенно точно уверена — я любила и по-прежнему люблю Назара. И ни за что бы не предала его, ни за что…

— Черт, как же я скучал, — стонет муж, клеймя прикосновениями, заставляя меня жаждать большего. — Как же…

— Я люблю тебя, — выдыхаю в ответ. — Зоря…

Жадность, с которой он целует меня, дурманит, вынуждает довольно улыбаться. Потому что я не одинока в своем безумии. Мы оба падаем в эту пропасть. Оба пойдем до самого конца. Вместе. Рядом.

— Я и не переставал, — произносит Назар чуть позже, когда мы лежим переводя дыхание.

— Что?

— Любить. Злился очень. Но не переставал. Учился жить без тебя.

— Получилось? — осторожно спрашиваю я.

— Как видишь, не очень.

— Прости, но я, кажется, вряд ли расстроена этим… — тихо шепчу, действительно не испытывая чувство вины.

Назар неожиданно переворачивается, нависая надо мной. Его пристальный взгляд скользит по моему лицу.

— Ты ведь понимаешь, что я не шутил, когда сказал, что не отпущу? Даже если ты вспомнишь все и вдруг передумаешь.

— А если там окажется что-то такое, что ты не сможешь принять?

Он наклоняется ко мне все ближе, проводит носом вдоль виска и жадно вдыхает.

— Поверь, самое страшное я уже пережил. С остальным справимся.

Его уверенный голос позволяет напряжению уйти. Смотрю и не верю тому, как мне повезло.

— Как мы познакомились? — Назар вопросительно приподнимает бровь. Мол, серьезно? — Пожалуйста, расскажи.

— Не хочешь подождать, пока память вернется?

Мотаю головой, отводя взгляд. Мне страшно озвучивать то, что уже который день беспокоит.

— Поля? Что такое?

— Нет, все хорошо. Просто интересно узнать, как это было для тебя, — бормочу какую-то ерунду.

Назар все же вынуждает посмотреть на него.

— Боишься? — киваю едва заметно.

— Очень. Боюсь, что не вспомню, что все так и останется за белой стеной. Все наши годы. Первые дни Платона. Я ведь даже не знаю, как прошли роды…

Муж ложится рядом, прижимает к себе и щедро делится своим теплом.

— Ты принесла документы на подпись.

— Что? — непонимающе переспрашиваю.

— Так мы познакомились, — поясняет он. — Ты принесла документы. Помогла подруге, подменив ее в тот день.

— Серьезно? А дальше?

— А дальше выяснилось, что документы оказались не те. Ну, и пришлось срочно искать, кто же облажался и доставил не то, что нужно.

— То есть я оказалась нерадивым сотрудником? — озадаченно спрашиваю, пытаясь представить, как все происходило на самом деле.

— Ты оказалась девушкой, которая лишила меня покоя, — усмехается Назар. — И я был только рад, когда у меня оказался повод найти тебя и…

— И?

— Познакомиться. Вот только в компании дали телефон твоей подруги.

— А она?

— Ну, пришлось немного пригрозить ей, чтобы она сдала тебя.

— То есть подруга меня не прикрыла?

— Она пыталась, но не очень убедительно.

— А мы с ней общались? Ну, потом.

— Насколько я знаю, не особенно. Может, дело в том, что Лиза пыталась залезть ко мне в штаны, — задумчиво протягивает Адамиди.

— Чего?!

— А что? Я вообще-то был видным холостяком. Не обремененным никакими обязательствами.

Вот вроде бы я понимаю, что он меня дразнит, но внутри все аж переворачивается, стоит представить эту воображаемую подругу, которая тянет руки к тому, что мое.

— То есть у вас что-то было?

Назар как назло лишь многозначительно ухмыляется.

— Разве сейчас это важно? Главное в итоге-то женился я на тебе.

— В итоге? Может, скажешь, что мы еще и подрались из-за тебя?

— Не без этого.

Глупо реагировать на это. Все это в прошлом. Мы и правда были счастливы. Я почему-то не сомневаюсь в этом. Но все равно я, оказывается, ревную даже к тем, про кого мало что знаю.

— Ясно, — сдержанно отвечаю и давлю в себе желание отодвинуться. Нельзя же настолько поддаваться эмоциям.

Пока сражаюсь с собственным уязвленным самолюбием, Назар снова нависает надо мной, продолжая довольно улыбаться.

— Всегда тащился от этого, — выдает фразу, а я мрачно смотрю в ответ.

— От чего?

— От твоей ревности, Поль…

Я уже готова возмущаться, даже замахиваюсь, чтобы толкнуть его в плечо, но руку Назар ловко удерживает, а рот затыкает полцелуем. И вместо ругани у меня получается только невнятный стон.

— Иди ко мне, родная. Время раздавать долги…