— 28 Полина -

Впервые с момента моего пробуждения в больнице утро я встречаю с улыбкой. Назара уже нет, но я не расстраиваюсь. Конечно, он уже уехал по делам, а я… Я бессовестно валяюсь в нашей постели, вспоминая то, что случилось ночью.

Настроение не просто хорошее, а отличное. Вскоре просыпается и Платоша. Его улыбка способна покорить любого. Даже строгий свекр тает, стоит только сыну посмотреть на него и беззубо улыбнуться.

Аврора, заметив мое состояние, лишь многозначительно хмыкает, но, к счастью, ничего не спрашивает. Иначе мне стало бы крайне неловко. Вообще меня не покидает ощущение, что атмосфера в доме неуловимо меняется.

— Кстати, Полин, на днях прилетают Ник с Евой, — говорит свекровь после обеда.

Я вопросительно смотрю на нее.

— Мои племянник и племянница.

— А они откуда?

— Сейчас живут в Европе. И есть у меня подозрение, что не просто так они вдруг решили нас навестить…

— Что-то случилось? — с тревогой спрашиваю у нее.

— Если только хорошее. Думаю, эти сорванцы втихаря поженились.

На этих словах я немножко зависаю. Они ведь родственники, если оба племянники Авроры. Или я что-то не так понимаю?

— Ой, Полин, там такая запутанная история, — усмехается женщина, заметив мое замешательство. — Они сводные. И при том неродные.

— Ясно, — медленно отвечаю, хотя на самом деле ничего неясно.

— Знаю, звучит непонятно, но поверь — там все прилично.

— Да-да, просто…

— Никас — сын Антония, брата Лео. К сожалению, он не справился с болезнью и ушел. А Ева — дочь Лауры, жены Антония. Ну, и вобщем, любовь у них, — разводит руками Аврора. — Настоящая. — Я киваю, а она между тем добавляет: — как у вас с Назаром.

Я смущенно отвожу взгляд и чувствую, что краснею.

— А что насчет моих родителей? — осторожно перевожу тему разговора. — Какие у вас с ними были отношения?

— Да нормальные. Никаких конфликтов или недовольств. Ты уже виделась с ними? После травмы.

— Нет. Я не уверена, что стоит.

— Почему?

— Наверное, надеюсь, что память вернется, и им не придется переживать еще и это.

Платон начинает капризничать, и я ухожу с ним в спальню, чтобы уложить сына поспать. И сама не замечаю, как засыпаю вместе с ним.

Вот только в этот раз пробуждение оказывается куда менее приятным. Потому что сон превращается в кошмар, который кажется настолько реалистичным, что просыпаюсь я в холодном поту.

Руки трясутся, а в голове все звучит холодный, равнодушный голос, подписавший приговор не только мне, но и моему сыну.

Я не знаю, что делать и куда бежать. Если это часть воспоминаний, то дела мои плохи. Тот липкий ужас, который я испытывала во сне, кажется настолько реальным, что меня до сих пор трясет, и чтобы взять себя в руки, требуется немало времени. Хорошо, что малыш все еще сладко спит, пока я схожу с ума от страха.

Первый порыв — бежать. Но куда? Да и выпустят ли меня с территории?

Вторая мысль — позвонить Назару. Но что если это все лишь кошмар, не имеющий ничего общего с реальностью?

В итоге я мечусь, не зная, что выбрать, пока мне не звонит Владимир.

— Привет, Полин. Как самочувствие?

— Здравствуй. Да все в порядке, — стараюсь, чтобы мой голос не дрожал. И, кажется, мне это даже удается. Пока Емельянов не переходит к делу…

— Это хорошо. Поль, в общем, новости у меня не очень радостные. Фамилия Ржевцев тебе о чем-то говорит?

— Нет, — уверенно отвечаю, а у самой пульс резко ускоряется. Не может быть! Значит, не просто сон..

— Жаль. В общем, ты и правда работала с опасными людьми. Так что и ты, и твой ребенок сейчас в опасности. Но я могу помочь. У меня они вас не тронут.

— Что?..

— Не тормози, Полин — терпеливо повторяет он. — Времени немного. Машина будет ждать вас у ворот.

— Но как же Назар…

— Думаю, сейчас куда важнее ваша безопасность. Разве нет?

Я нахожусь в таком раздрае, что на автомате соглашаюсь с ним. Меня трясет от мысли, что Платон может пострадать.

— Но как же… А что если меня не выпустят?

— Мои люди сделают так, что выпустят. Если ты согласна.

— Я?

— Да. Я же не силой тебя забираю. Только если ты сама хочешь обезопасить своего ребенка.

Я почти готова согласиться и озвучить это, но перед глазами всплывает взгляд Назара. А в ушах звучит его слова, его признание и…

— Я не могу, — тихо говорю, прикрыв глаза. — Спасибо тебе огромное, Володь. Я очень благодарна тебе. Правда, но…

— Но останешься с ним? — резко спрашивает он.

— Да… Платон и его сын. Я не могу его предать. Не могу…

— Ты готова рискнуть ребенком? — продолжает давить Емельянов. — Люди, от которых ты сбежала, не отпускают никого. Ржевцев очень опасен. Очень.

Его слова звучат, словно приговор. Именно в этот момент я понимаю, что у меня только один выход. Потому что эту фамилию я слышала во сне. И не один раз…

— Я поняла. Спасибо, что сообщил.

Заканчиваю разговор, отбрасываю мобильный и обессиленно опускаюсь на постель. Если верить Емельянову, то у меня на спине — мишень. Наверняка Назар будет пытаться сделать все, чтобы защитить меня. Да только… Черт… Видимо, поэтому я и оставила Платона бывшему мужу, а сама сбежала.

Чтобы защитить. Спрятать.

В ушах так и стучат слова — “люди, от которых ты сбежала, никого не отпускают”.

Никого…

Платон просыпается, и мне все же приходится переключиться с тяжелых мыслей, которые все-таки не уходят полностью. Даже Аврора замечает это, но я отговариваюсь общими фразами про головную боль. Не знаю как бы справлялась и дальше, но вижу в окно, как на территорию въезжает машина Назара. Вроде бы рано, но я выдыхаю с облегчением. Мне нужна всего минутка. Чуть-чуть побыть слабой, чтобы потом принять еще одно сложное решение.

Поэтому оставив Платона на бабушку, чуть не бегом спускаюсь вниз. Увидев Адамиди, торможу всего лишь на мгновение.

— Что-то с Платоном? — тут же спрашивает он.

— Нет, но… — осекаюсь под его встревоженным взглядом. Сейчас я лишь сильнее убеждаюсь, что муж положит все, чтобы обезопасить меня и сына. Все. Даже свою жизнь.

— Но что?

У меня нет ответа на его вопрос. Я не имею права рисковать ими. Моими любимыми мужчинами. Поэтому подхожу ближе и прижимаюсь так крепко, как только возможно.

— Поль…

— Просто обними меня, — тихо прошу его.

Назар не спорит, дает мне то, в чем я так отчаянно нуждаюсь именно в эту минуту. Конечно, он будет ругаться, когда узнает о том, что сделаю. Но так будет лучше для всех. И для него с Платоном в первую очередь.

— А теперь пойдем-ка поговорим, — требовательно произносит он спустя несколько минут. — Давай, я слушаю.

— Просто соскучилась. Знаешь, сон плохой приснился.

— Да неужели? — муж явно не верит мне. Но у меня нет права на ошибку.

— Ага.

— А если честно? Поль, я же вижу все по твоим глазам. Я думал… — Назар тяжело вздыхает, разочарованно качает головой и отходит в сторону. — Я надеялся, что со всеми недосказанностями мы покончили вчера и, наконец, поняли друг друга.

Боже, как же мне стыдно в этот момент. Как ужасно стыдно смотреть ему в глаза. Да я и не смотрю. Стою и трясусь от одной только мысли, что из-за меня они с Платошей могут пострадать.

— Мне просто приснился плохой сон. Вот и все.

— И что было в этом сне?

— Ничего особенного, — как можно бодрее отвечаю ему. — Просто какие-то малоприятные личности, что-то мрачное, незнакомые мужчины. Обычный кошмар. Наверное, последствие от лекарств…

— А может, там и фамилия Ржевцев случайно фигурировала? — спрашивает он и резко оборачивается, а я не успеваю отвести взгляд и замираю.

— К-кто?

— Поль, мы вроде в одной команде. А ты опять решаешь играть у меня за спиной, так?

— Нет, я просто хочу защитить…

— Ты снова хочешь все решить сама! — рявкает он и делает шаг ко мне, а я отшатываюсь и впечатываюсь спиной в стену. — Снова что-то там придумала и решила. Почему? За что ты так со мной? Неужели…

В его взгляде такая боль, такое разочарование, что я сдаюсь. Всхлипываю, уже не сдерживаясь слез. Вцепляюсь в его рубашку и прижимаюсь носом к его груди. Мне очень страшно. Очень-очень.

— Мне звонил Володя, — я говорю тихо, но в тишине, окутавшей нас, кажется, будто кричу. — Сказал, что узнал на кого я работала, что это очень опасные люди, которые придут за мной. И за Платоном.

— И он, конечно же, пообещал помочь? — едко спрашивает Адамиди.

— Пообещал. Сказал, отправит своих людей. Дал слово, что у него нас не тронут.

— Ты согласилась?

Чувствую как он напрягается в этот момент. Сдерживается, но готов рвануть в любой момент.

— Нет, Зорь. Конечно, я не согласилась. Хотя я до чертиков боюсь этого Ржевцева.

— То есть ты вспомнила?

— Не совсем. Мне приснилось кое-что. Разговор с каким-то Олегом. Он требовал от меня найти обходные пути для вывода крупной суммы, угрожал каким-то Ржевцевым. Я мало что поняла по сути, но ощущение, что мне было страшно, запомнила.

— И ты решила… — он выразительно смотрит на меня, требуя сознаться вслух.

— Что мне лучше вывести вас из под удара…

Назар долго молчит. Просто смотрит на меня так, что я ощущаю себя настолько никчемной и жалкой. Но, наверное, я заслужила именно такое отношение.

— Знаешь, я сегодня ведь узнал все про твою работу на этого самого Ржевцева. Узнал, кто он такой и чем занимается. И признаюсь, не собирался тебе ничего рассказывать. Потому что решил ни к чему это. Сам разберусь.

Я изумленно смотрю на бывшего.

— Но, видишь, какая штука, Поль. Не выходит у нас так. В одни ворота. Дерьмово как-то получается. Согласна?

— Наверное, — осторожно киваю.

— Да не наверное, — вздыхает Назар и притягивает к себе, снова вынуждая уткнуться носом ему в грудь. Его объятия дарят такую поддержку, что я снова почти плачу. — Давай-ка выгребать из этого всего вместе. И ты пообещаешь мне, что больше не станешь ничего придумывать в одиночку, а все будешь рассказывать. Хорошо?

— Да, — согласно киваю, стыдясь посмотреть в лицо любимому. — Прости, что я снова…

— Я понимаю, что тебе сейчас непросто. Ничего не помнить, а тут приходится сталкиваться с таким давлением. Но либо мы будем действовать сообща, либо… Каждый сам за себя — не вариант. И я больше не хочу без тебя. Мне не нужны твои жертвы. Хватит уже и одного раза. Поняла меня?

— Ага.

Я так рада, что все обернулось именно так. У меня словно тяжесть с плеч забрали. Сражаться одной — страшно. Особенно не имея ни малейшего представления об угрозе. Но вместе…

— А теперь, что там с Емельяновым? Значит, обещал отправить людей своих сюда? — обманчиво мягко спрашивает Адамиди.

— Ничего такого, — тут же возражаю. — Ты не думай, он только с моего согласия бы на такое пошел. Он просто помочь хотел!

— То есть ты защищаешь мужика, который практически предложил тебе сбежать от меня?

— Нет. То есть да. То есть я не то имела в виду.

— Ну, раз твой поклонник так жаждет встречу, он ее получит.

— Зорь, ты чего? — испуганно спрашиваю, пытаясь поймать эго взгляд. — Ты что задумал?

— Боишься за него?

— За тебя. Зачем тебе еще проблемы? У вас же контракт. Я напишу ему, чтобы он больше не связывался со мной…

— Нет, Поль. Ты ведь, кажется, обещала встретиться с его сыном? Слово надо держать, родная. Тем более, что Владимир хотел обсудить детали контракта в неформальной обстановке. Вот и совместим, так сказать.

Я не понимаю что именно, но что-то в его тоне меня смущает.

— Ты уверен?

— Конечно. Закроем этот вопрос раз и навсегда.

Мне не хочется обострять и накалять обстановку лишний раз. В конце концов он — мужчина. Мой мужчина. Муж, хоть и бывший. У нас сын. Пусть решает, как считает нужным.

— Пойдем к Платону? — предлагаю, чтобы закрыть неприятный разговор. — Он сегодня, кстати, сам почти сел.

— Ну, раз сам…

Стоит заговорить про сына, как Назар мгновенно преображается. Он смягчается и явно перестраивается на другую волну. Приобнимает меня и ведет на второй этаж, где Платоша сидит со своей бабушкой.