— 9 Назар -

Когда возвращаюсь домой, Лера вовсе не выглядит замученной или недовольной.

— Я смотрю, ты вжилась в роль, — замечаю, проходя в комнату.

Краснова тут же прекращает улыбаться и делает строгое лицо.

— Просто выполняла указание шефа, — чопорно произносит она.

— Да ладно, расслабься. Большой босс сегодня добрый, — вальяжно отвечаю ей и подхожу ближе. Платоша переводит на меня заинтересованный взгляд и забавно мявкает. Как котенок какой-то, честное слово.

Я уже тянусь к нему, как Валерия преграждает мне путь.

— Руки помойте, — насмешливо советует она. — С улицы ведь, а сразу к малышу.

Я не спорю — правда ведь так-то. Даже не подумал об этом. И хоть я только мельком увидел пацана, весь мерзкий осадок от нехороших мыслей про Полину тут же растворяется.

Когда прихожу в гостиную, оказывается что Лера уже сменила подгузник моему маленькому гостю и даже переодела.

— Разрешите вернуться в офис? Или вам еще нужна сиделка?

— Иди, — разрешаю ей. А затем торможу: — Что там с нянями?

— Все отзвонились, готовы собеседоваться. Куда позвать? Сюда?

Вообще таскать мелкого куда-то не хочется. Но работа сама себя не сделает. Да и незнакомых людей пускать в дом… такое себе занятие.

— В офис. И желательно сегодня.

Валерия с интересом смотрит на меня.

— А вы сегодня будете?

— Буду. Вот прям сейчас и поедем. Все вместе.

Секретарша хмурится, но не спорит, Умница какая.

— Тогда надо ребенка покормить. Ему пора уже. А то в машине раскричится.

— Думаешь? — с сомнением спрашиваю. Краснова в очередной раз демонстративно закатывает глаза.

— Знаю, Назар Леонидович. Мои племянники всегда так делают. Так что поверьте на слово — лучше потратить двадцать минут, чем потом час слушать завывания.

Все-таки классную я себе сотрудницу взял! Пока я кормлю пацана, Лера уже обзванивает кандидаток, и те соглашаются прибыть туда, куда мне, работодателю, надо.

В общем, все складывается идеально. Даже дорога до офиса проходит тихо и спокойно. А вот в нем самом…

Конечно, я с люлькой наперевес вызываю, как минимум, любопытные взгляды, как максимум — сплетни, которые уже сегодня будут обсасывать все, кому не лень. Бесит, конечно, но пока не до них.

Лера, естественно, все подмечает, и я уже предчувствую ее фразочки по этому поводу. Но что поделать? Не бросать же мальчишку дома.

— Что там с нянями? — спрашиваю, стоя возле своего кабинета.

— Через час будут все три.

— Отлично! — вздыхаю с облегчением. — А пока… — бросаю взгляд на люльку, где Платоша до сих пор сопит и понятия не имеет, что только что произвел настоящий фурор в “АдамКорп”. — Сделай мне кофе, что ли.

— И договора из юротдела занести? — добавляет Краснова.

— Да, точно!

Все-таки она отличный секретарь. За это я готов даже терпеть ее острый язык.

Зайдя в кабинет, устраиваю люльку на диване и там же сумку со всякими детскими прибамбасами. Опять же — спасибо Лере. Сам бы не догадался, что ребенку регулярно надо менять подгузники, которых у меня в офисе, естественно, нет.

Час пролетает незаметно — я только успеваю как следует погрузиться в работу, как Валерия сигнализирует о том, что пришла первая кандидатка.

— Запускай, — даю добро и готовлюсь встречать будущую Фрекен Бок.

Дверь открывается, и на пороге появляется женщина лет сорока, которая и правда будто из детского мультфильма пришла. Высокая, со строгим взглядом и даже на таком расстоянии чувствую, что веет от нее чем-то таким, что невольно ежишься.

— Добрый день, Назар Леонидович, — произносит она хорошо поставленным голосом. — Меня зовут Елизавета Ивановна. Я по поводу вакансии няни.

— Здравствуйте, проходите.

— Спасибо.

Она проходит к креслу мельком бросает взгляд на люльку, но не делает попыток заглянуть.

— Итак, Елизавета Ивановна, в резюме написано, что у вас восемнадцать лет стажа в роли няни. И от бывших работодателей сплошь позитивные отклики…

— Именно.

Я, честно говоря, понятия не имею, что спрашивать и как правильно собеседовать нянь.

— Тогда может расскажете про ваши… хм… методы?

Женщина чуть приподнимает брови, и мне становится не по себе. Будто учитель вызвал к себе и начнет вот-вот отчитывать.

— Методы? Вы, наверное, имели в виду правила, которых я придерживаюсь, когда работаю с детьми?

Вот я вроде взрослый мужик, которого не отчитывает даже отец родной уже… сколько? Да лет десять уже, как минимум! А все равно ощущаю себя школьником перед директором школы. И это мне не нравится.

— Хорошо, пусть правила, — киваю, а сам уже понимаю — не подпущу эту женщину к Платону. Ни за что.

— Прежде всего ребенок должен быть умыт и накормлен. Чистота — залог здоровья! Обязательна гимнастика и ежедневные прогулки по расписанию — даже не обсуждается. Ну, и конечно же деток с младенчества нужно приучать к правильному графику жизни.

— А если допустим он из него выбьется? — все же не сдерживаюсь я. — Например, зубы у малыша? Бывает же, что они становятся капризными. Я читал, что это может приводить к бессонным ночам, и вообще аппетит пропадает.

Елизавета Ивановна смотрит на меня с таким снисхождением, что возникает нехорошее чувство, будто я ерунду какую-то сморозил. Опять же — давно со мной такого не было. Нет, я в детях профан. Не спорю. Мог и напутать, конечно. Но…

— Поверьте моему многолетнему опыту — дисциплина еще никому не помешала. Даже в таких случаях, когда режутся зубы, о ней нельзя забывать! Дадите послабление, и все. Дальше вернуть в рамки будет очень сложно. А потом что?

— Что?

— А потом — пубертат! Что будете делать?

— С кем? — растерянно спрашиваю.

— С ребенком, конечно. Все эти гормональные перестройки, подростковые бунты — все это надо пресекать на корню. Сразу обозначать рамки допустимого, и растить ребенка строго в них.

Она произносит все это очень уверенно и так, что даже ни малейшего сомнения не возникает — эта сможет. Вобьет все эти рамки в голову пацану.

— Спасибо. Я подумаю над вашими словами, — вежливо улыбаюсь и даю понять, что собеседование окончено.

— Пожалуйста. Буду ждать вашего ответа.

— Конечно.

Елизавета Ивановна выходит, и ровно в этот момент Платон подает знак, что про него забывать нельзя.

Ага, в рамки его. Такого крохотного и беззащитного! Нет уж. Эту дамочку мы из списков вычеркиваем.

— Ну, ты чего? — говорю, беря мелкого на руки. — Не понравилась тебе Фрекен Бок? Мне тоже, если честно. И раз уж мы с тобой солидарны, давай посмотрим кто там еще остался.

Подхожу к селектору и прошу Леру:

— Позови, пожалуйста, следующего кандидата.

В кабинете появляется полная противоположность первой няни. Молодая, невысокая девушка с цепким взглядом. Она замирает на пороге и тут же широко улыбается.

— Добрый день! Меня зовут Лариса! — произносит она звонким голосом и приближается к нам. Оглядывает ребенка, но как-то вскользь. А затем полностью сосредоточивается на мне.

— Здравствуйте. Присаживайтесь.

— Это, я так понимаю, и есть мой подопечный? — девица сразу берет быка за рога, и я несколько удивлен подобным.

— Ну, в общем да. Я прочитал ваши рекомендации, все выглядит очень достойно, но хотелось бы узнать немного о ваших взглядах.

Лариса жеманно улыбается и как-то даже выпрямляется.

— Каких именно?

— Хм… На воспитание и уход за детьми, конечно же.

— Да, я поняла, — тут же спохватывается она. — В общении с детками я всегда придерживаюсь самого главного правила — во всем должна быть естественность.

Она смотрит на меня так, будто тут же должен понять и оценить, но я как-то не въезжаю.

— А подробнее?

— Это значит, что ребенок должен развиваться так, как ему комфортно. И в его собственном темпе.

— Но ведь есть всякие развивающие упражнения, зарядки для пальчиков…

Да-да, пока сидел на мамских форумах я много чего понахватался. Правда, в итоге вся информация слилась в единый белый шум, из которого я мог выдернуть какие-то отдельные понятия и фразы.

— Назар Леонидович, — с укоризной смотрит Лариса. — Неужели ваша цель — сломать своего малыша?

— Эээ… Нет, конечно, — смущаюсь на ее упрек.

— Тогда к чему эти модные тенденции? Наши мамы отлично нас воспитывали и без всех этих придумок. Покормили, переодели и в кроватку уложили. И, конечно же, погуляли. Больше ребенку в этом возрасте ничего не нужно.

Она рассуждает очень уверенно, и, наверное, я бы даже купился. Вот только за прошедшие сутки я понял одно — Платоша мальчик любознательный. И просто молча лежать смотреть в потолок в ожидании следующего кормления он не станет.

— Что ж, я вас понял, — вежливо улыбаюсь, и уже собираюсь попрощаться, как Лариса подскакивает на ноги и, обойдя стол, наклоняется ко мне.

— Давайте его мне, — предлагает она. Я обалдело смотрю на нее, интуитивно прижимая пацана к себе ближе. — Попробуем наладить контакт, — поясняет девушка и начинает сюсюкать перед Платоном. А тот… начинает рыдать. Причем как-то особенно горько и с надрывом. Еще и цепляется за мою руку.

— Ну же, малыш, я тебя не обижу, — продолжает Лариса, а я не выдерживаю.

— Хватит! — рявкаю на нее. — Отойдите, вы разве не видите, что ребенок напуган.

К счастью, Ларисе хватает ума не спорить. Она сдержанно кивает и возвращается на место. Понемногу малыш успокаивается, но все равно продолжает пускать слюни мне в рубашку. И вот что интересно — мне плевать на это. Внутри странное желание защитить мелкого от этой недалекой курицы. И просто выгнать ее.

— Вам сообщат о моем решении. Спасибо, что уделили время.

Девушка, видимо, читает по моему лицу, и снова кивает и уходит, больше не сказав ни слова.

А я понимаю, что если так пойдет и дальше, то еще одну ночь я совершенно не высплюсь.

Раздается тактичный стук в дверь, и на мое “войдите” на пороге появляется Ольга. Новый стажер из бухгалтерии.

— Назар Леонидович, можно? Валерии нет на месте, и я рискнула сама… — Она мнется на пороге, держа папку, очевидно, с бумагами.

— Что там?

— Подписать вот надо…

— Давайте, — вздыхаю, перехватывая мальчишку поудобнее.

Ольга подходит ближе и осторожно раскрывает папку передо мной. Я вижу, как она пытается тактично не пялиться на ребенка. И даже ценю это. Хотя и понимаю — стоит выйти, как наверняка донесет остальным коллегам, в каком виде тут сидит генеральный директор.

— Вы простите, пожалуйста, — осторожно заговаривает Оля, когда заканчиваю с бумагами. — Но вы бы лучше не сажали ребенка.

— В каком смысле?

— Ну он же еще не сидит сам, — поясняет она. — Сколько ему?

— Эээ… месяца четыре?

— Вы у меня спрашиваете? — хихикает моя подчиненная. Отчего я снова чувствую себя идиотом.

— Нет, конечно. Так почему не сажать?

— Так ведь нельзя. К полугоду они обычно начинают сами усаживаться. Вот тогда можно будет. А пока спинка у него еще слабая — не стоит. Можно навредить.

— А вы, Ольга, откуда такие вещи знаете? — осторожно интересуюсь я. — Может, няней профессиональной работали?

— Ой, да скажете тоже. Так, помогала соседке в институте. Она родила на третьем курсе. Вот и помогали всем этажом. Учиться-то она не бросила, а папашка свалил в закат довольно быстро. Вот и нахваталась всего понемногу.

Я задумчиво смотрю на Платона, но тот вроде рыдать не собирается. Так, поглядывает с настороженностью на еще одну тетю, но молчит. Только сопит немного и держится за руку мою крепко.

— А знаете что, Оля, у меня к вам будет одно предложение. И я очень надеюсь, что вам оно придется по душе…