16 глава

Кручу головой вправо-влево, провожу щеткой по волосам. Это не свидание. Это командировка. Но еще раз поправляю на себе обычную футболку с надписью: «Мечтай о невозможном». Делаю глубокий вдох и заставляю себя отойти от зеркала. Проверяю документы, прячу их в кошельке для путешествий, засовываю его в рюкзак. Подпрыгиваю на месте, когда мобильный телефон внезапно издает звук. Подбегаю к тумбочке возле кровати, читаю сообщение: «Через пять минуту буду у вашего подъезда. Спускайтесь». Лаконично и по существу.

Через два часа рейс в Мадрид. Сейчас за мной заедет Роман Андреевич, и мы вместе поедем в аэропорт. Это мой первый полет на самолете. Это моя первая поездка за границу. Поэтому я волнуюсь очень сильно.

Спустившись на первый этаж и выйдя на улицу, во двор заезжает знакомый мне черный седан. Хм, я почему-то думала, что Роман Андреевич приедет на такси.

— Доброе утро! – не смотря на нервозность внутри, улыбаюсь широко. Мужчина лишь мне кивает, обходит спереди машину. Мне не привычно видеть его в повседневной одежде: светлые брюки и белая футболка-поло, но ему такой наряд идет не меньше, чем дорогие костюмы.

Забрав чемодан, он его относит к багажнику. Я стою на месте, не зная, что делать. Садиться без спроса или дождаться приглашения?

— Садись в машину, - командует Роман Андреевич.

Слушаюсь и повинуюсь, командир. Какой-то он не в настроении сегодня. Может до сих пор на меня злится, когда я по дурости высказала ему свои претензии? Никому об этом разговоре не рассказала. Ни Регине, которая вдруг стала часто звонить, интересоваться, как дела. Ни Анне Родионовне, которая предупреждала, что приказ начальства не обсуждается.

Украдкой кошусь на мужчину. Левая рука держит руль, правая спокойно лежит на ноге. Губы поджаты, брови сведены. Точно сердится. Может не позавтракал, а в аэропорте дорого. Регина предупредила. Советовала мне хорошо поесть перед вылетом, а в самолете перекус дадут.

— Вы не позавтракали?

— Что? – поворачивает голову в мою сторону, не понимающе на меня смотрит.

— Вы хмуритесь, явно чем-то недовольны.

— А, это, - неожиданно улыбается, что я забываю дышать. Боже, сейчас умру от недостатка кислорода. – Все в порядке. Мне просто нужно выпить кофе.

— Не успели дома?

— Я не завтракаю дома.

— Не удивительно. Я тоже не очень люблю есть в одиночестве, но на голодный желудок лучше не начинать новый день.

— Это ваша философия жизни?

— Это мамина философия. Она всегда говорила, что завтрак нужно съесть самому, обед поделить с другом, а ужин отдать врагу. Мы с папой всегда смеялись над этим, потому что утром предпочитали подольше поспать, на бегу перекусить и убежать по делам.

— По-моему, так у всех. У меня в семье вообще не было принято завтракать. Отец уходил на работу в семь утра на завод, мать, когда работала во вторую смену в больнице, кормила меня завтраком. Но чаще всего я в школу ходил голодным.

— Вы не могли себе подогреть еду?

— Во-первых, тогда не было микроволновок, а газом мне не разрешали пользоваться. Во-вторых, было непростое время, - вздыхает, а я догадываюсь, о чем он умалчивает. Не скажу, что моя семья была зажиточной, но в холодильнике всегда было что поесть, чем перекусить. Детство Романа Андреевича похоже было не совсем сытое.

— Ваши родители живы?

— А ваши?

— Я первая вопрос задала! - смеюсь, на мгновение позабыв, что мы разные по служебному положению. Это все его улыбка, она сбивает меня с толку.

— Отец умер пять лет назад от сердечного приступа. Мать жива. Путешествует по миру. Как я понял, мама у тебя умерла, раз Лика была мачехой, - при имени Лики лицо Романа Андреевича застывает в какой-то равнодушной маске. Не похож он на влюбленного жениха, который сделал предложение. Не похож.

— Мне было восемь лет, когда умерла мама. Простая простуда переросла в воспаление легких и в итоге мамы не стало. Мы с папой долго не могли оправиться от потери. Потом в нашей жизни появилась Лика. Жизнь заиграла новыми красками. Сказки о вражде между мачехой и падчерицей не про нас, - улыбаюсь с теплотой, так как мои слова действительно правда. Не было такого, чтобы я бежала к папе и жаловалась на Лику. Наоборот, новая жена отца мне баловала по возможностям, наряжала меня как куколку, делала красивые косички. Она любила меня. И сейчас любит.

— Если у вас все так радужно было, почему Лика не родила вашему отцу ребенка? – вопрос ставит меня в тупик. Недоуменно смотрю на Романа Андреевича и пытаюсь найти ответ. Правда, почему? Лика младше отца на десять лет. Когда она пришла в нашу семью, ей было двадцать восемь лет.

— Не знаю. Никогда не задавалась этим вопросом, - опускаю глаза на свои сложенные на коленях руки. – Я была ребенком.

— Ладно, не важно, - Роман Андреевич сворачивает машину в сторону аэропорта. Объезжаем вечные стройки, заезжаем на крытую парковку. Забираем из багажника чемоданы. Я стараюсь не отставать от начальника, так как боюсь потеряться. Он иногда оглядывается на меня через плечо.

Проходим первый досмотр, повторяю все действия за Романом Андреевичем. Ни у кого вопросов к нам не возникает. Переходим из одного здания в другое по длинному переходу. Мне хочется по-детски крутить головой во все стороны, сдерживаюсь. Мой спутник вообще не обращает ни на кого внимания, что-то листает в своем мобильнике.

— Нам на регистрацию, - подсказывает Роман Андреевич, кивая в сторону небольшой толпы. Я замечаю, что некоторые люди самостоятельно что-то делают с билетами, уточнять не решилась что они там делают. Если все сложится в моей жизни наилучшим образом, то в скором времени буду самостоятельно путешествовать. Как турист.

По книгам и фильмам я знаю, что в аэропорту есть дьюти фри, но Роман Андреевич не дает мне возможности замедлить шаг и посмотреть, что продают. Еще один пунктик, когда буду путешествовать одна - нужно поглазеть, какой товар тут продают. Вдруг лучше, чем в магазинах в центре города.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Кофе? Или капучино? – находим свободные кресла возле панорамных окон, откуда я вижу большие самолеты. Забываю о том, что мне девятнадцать, с детским восторгом наблюдаю за  «птицами», которые нас перенесут из одной страны в другую.

— Капучино, -  вспоминаю о вопросе, оборачиваюсь. Роман Андреевич странно как-то на меня смотрит. Опускает глаза, когда замечает, что я обернулась.

— Поесть что-то прихватить?

— Тут дорого.

— Не думай об этом.

— Можно хот-дог, если тут такое продают.

— Хорошо.

Я смотрю ему вслед, позволяю себе им полюбоваться со спины. И вообще в обычной одежде он кажется ближе, но не стоит забываться. Сажусь в кресло, достаю мобильный телефон. Пишу Регине о том, что уже в аэропорту, все прошло нормально. Подруга отвечает смайликами. Наверное, занята, чтобы подробно писать вопросы и ответы.

— Хот-дог и капучино, - Роман Андреевич присаживается рядом, протягивает мой заказ. Благодарю улыбкой. От запаха еды желудок предательски урчит. Проглот, кормила же перед выходом. У мужчины только один стакан кофе.

— А вы почему без еды?

— Не хочу, тем более вредную еду.

— Не думаю, что капелька холестерина вам навредит. Для своего возраста вы в отличной форме. Давайте пополам, мне вот стоит себя ограничивать.

— Ешьте, вам не стоит считать калории. Не люблю, когда рядом со мной едят одну траву. Хватит того, что приходится терпеть это от Регины, - устремляет взгляд на самолеты, делает глоток кофе.

Пожимаю плечами, уплетаю хот-дог и запиваю его капучино. Время до посадки пролетает слишком быстро. Я не успеваю заскучать, как слышу, что пассажиров на рейс в Мадрид приглашают на посадку. Опять по пятам за Романом Андреевичем. Иду за ним же в коридоре к самолету, не веря происходящему. Билеты у нас куплены в бизнес-класс.

— Можно я возле окна? – с надеждой смотрю на мужчину, он усмехается. Ничего не говорит, просто жестом руки приглашает меня занять место. Замечаю, что моего восторга, моего трепета не поддерживают. Напоминаю себе, что для Романа Андреевича полеты — это так естественно, как мне каждое утро ездить на общественном транспорте.

Внимательно слежу за стюардессой, которая объясняет правила поведения на борту самолета, как действовать в случае чрезвычайной посадки. Мужчина рядом со мной все это время не обращает внимание на суету вокруг, читает какие-то бумаги у себя в руках.

— Все. Мы сейчас будем взлетать! – хватаю Романа Андреевича за руку, когда самолет выруливает на взлетную полосу. – Я жутко боюсь и переживаю! – мои пальцы переплетаются с другими длинными пальцами. Смотрю в иллюминатор, а ладонь приятно жжет. Самолет отрывается от земли, я вжимаю в кресло от испуга. Мою руку крепко сжимают. Так крепко, словно боятся отпустить.