Глава 22

Следующая неделя выдалась напряженной. С помощью Марата Османовича мы перевели маму в реабилитационный центр для восстановления здоровья после инсульта. Она не могла говорить, а правая часть ее тела была парализована. Я пришла ее навестить, поставила в вазу свежие цветы, которые подарил мне Руслан. Села возле матери и взяла ее за руку. Я начала рассказывать ей, что у нас всё будет хорошо. Сначала она слушала внимательно, а потом по ее щекам покатились слезы. Мама что-то пыталась мне сказать, но ничего не получалось. Возможно, это было всего одно слово – прости. – Да я простила, мам. Простила… Она перестала плакать. Представляю, какую беспомощность она сейчас чувствует. Но главное, что не злится на меня за уход из дома. Для меня это было очень важно. Кира ни разу не пришла к ней. Но это ничего, когда мама поправится, я их обязательно помирю. Так как Рахманов-отец за всё платил, я решила не отказываться от практики в его клинике. Как еще я могу его отблагодарить за доброту? Хотя бы тем, что буду работать на него. Я готова с утра до вечера заниматься любой работой, даже помогать санитаркам в наведении порядка. Руслан не напрягал меня излишним вниманием. Он взял тактику выжидания и не сильно не доставал. Зато Марат Османович, похоже, не собирался отступать от затеи сделать меня своей любовницей. Он смотрел на меня тягучим взглядом, нежно словно невзначай касался, присылал сообщения, от которых в моем животе начинали кружиться бабочки – в общем, всячески очаровывал. – Доброе утро, Марат Османович, – поздоровалась приветливо с начальником. В его клинике весь персонал ходит в белом. Повсюду стерильная чистота и порядок. Здесь приятно находиться. Тут отсутствуют очереди, но в то же время недостаток клиентов медцентр не испытывает. – Доброе, Анастасия, – расплылся он в улыбке. Когда нет подчиненных, он позволял себе флиртовать со мной. Сегодня мой второй день практики. Вчерашний, первый, прошел сумбурно. Рахманов лично водил меня и показывал, что где находится. Представил другим работникам клиники, потом сводил на обед, а вечером лично отвез домой. Я не хотела, чтобы он выделял меня среди других, но кто меня спрашивал? Все уже поняли, что я – протеже Марата Османовича. Рахманов вошел за мной в пустую сестринскую. Под его чутким взглядом я надела халат поверх белого платья и сунула ступни в кроксы. – Ты забыла принести реквизиты, – сказал он. – А зачем? – Я решил платить тебе зарплату. Любой труд должен быть оплачен. – Марат Османович! Да я и так ваша должница. – Не спорь со мной. Я могу и хочу тебе помочь. – Я уже не знаю, как вас благодарить, – всплеснула руками, – Вы столько всего для меня сделали. – Могу подсказать – как. Сходи со мной сегодня на ужин, и будем квиты. Я вздохнула. Да уж, квиты… Мне до конца жизни с ним не расплатится – я это хорошо понимала. Один день в реабилитационной клинике стоит уйму денег. Если бы мама лежала парализованная дома, мне бы пришлось самой ухаживать за ней или нанимать сиделку. И то, и то очень накладно. В общем, я реальная должница Марата Османовича. – Я не могу, – отвела взгляд в сторону. – Можешь. Тем более есть разговор касательно Говорова. Я вскинула на него встревоженный взгляд. Что ему удалось узнать? – Я согласна. – Вот и умница. Хорошего тебе дня, – Рахманов подмигнул мне и вышел из сестринской. Озадаченная, я отправилась заниматься делами. Старалась везде успеть, сделать, как можно больше дел. Хоть что-то в моих силах сделать для него. В обед мне позвонил Руслан и пригласил вместе пообедать. Я как раз хотела обсудить с ним вопрос с загсом. Я посмотрела в интернете, что, если люди передумали жениться, то нужно написать заявление об отмене регистрации брака и освободить место для другой пары. – Хорошо, приезжай, – согласилась я. Рус приехал с цветами. Всё, что он мне притаскивает, перекочевывает маме в палату. Мне кажется, что букеты поднимают ей настроение. Он, кстати, знает об этом, что беру их не для себя. – Классно выглядишь, – Рус наклонился, чтобы поцеловать меня в щеку, но я отпрянула от него. – Одичал мой Тюльпанчик. – Перестань, я не твой тюльпанчик. Это его присваивание раздражает меня ужасно. Он будто специально делает все, что мне не нравится. Тогда как его отец, наоборот, угадывает мои желания. Честно скажу: я этого не хотела. Чтобы отец и сын ухаживали за мной, боролись и конкурировали друг с другом за мое внимание. Не хотела! Я обычная, ничем не примечательная девчонка с кучей проблем. Что они во мне нашли? Особенно Марат Османович. Я видела, как смотрят на него другие женщины, а он даже внимания не обращает на их пламенные взгляды. Мы с Русом сели за свободный столик. Я заказала себе только суп и чай. – Руслан, давай завтра сходим в загс? Нужно аннулировать заявление. – Ася, пожалуйста, дай мне шанс всё исправить! Я оступился всего один раз, и клянусь – подобного больше не повторится. – Нет… Нет… Я не могу выйти за тебя. Не могу. – Почему? Ты разве не заметила, что я исправился? Я другим стал. Сижу дома, зубрю книжки, на тусовки не езжу. Отец думает, что я заболел. А я и заболел… тобой. По моему телу проскочила нервная дрожь. Он сейчас повторил в точности слова своего отца. Марат Османович так же мне говорил, что заболел мною, и вылечить его могу только я. – Руслан, ты пойми, ну не получится у нас семейной жизни. Мы слишком мало знаем друг друга. Я тебе благодарна за спасение мамы, но прости, выходить за тебя замуж я не хочу. – Ася, – Руслан накрыл мои руки своими ладонями. – Пожалуйста, дай мне шанс. Я сделаю ради тебя всё, что хочешь. – Заявление нужно забрать. – Хорошо, как скажешь, – сдался бывший. – Я не буду силком тащить тебя в загс. Но всё еще надеюсь на то, что мы продолжим встречаться. Послезавтра день рождения у моего друга Антохи, пойдешь со мной, как моя девушка? – Нет, прости. Я не люблю все эти вечеринки, ты же знаешь… – А раньше любила. – Раньше я была другая. – А сейчас что изменилось? – Много чего. – У тебя появился другой, да? – сверкнул глазами Рахманов. – И кто же он? Я все равно знаю, лучше сама скажи. От его слов мне сделалось нехорошо. Нас с Маратом Османовичем нельзя назвать парой, но… Если Руслан увидит, как его отец ведет себя со мной, то сразу всё поймет. – Нет у меня никого. Прости, мне надо бежать. – Как там батя? Мозги тебе не делает? – Что ты имеешь в виду? – насторожилась я. – Ну, как начальник он строгий. – А нет, всё нормально. – Видишь, даже мой отец не против, чтобы мы были вместе. От произнесенной глупости мне захотелось рассмеяться, а потом заплакать. Неужели Руслан ничего не понимает? Или все-таки догадывается и наблюдает за моей реакцией? Нет, он не настолько хитрый. Рус скажет всё в лоб. Значит, и вправду не догадывается. Что ж, надеюсь, он никогда не узнает, что его отец подкатывал ко мне. А я в свою очередь не буду давать Марату Османовичу, не буду давать… Повода, конечно. Со временем он остынет, я уверена. Главное продержаться эти три недели практики. В этот момент я еще не догадывалась, что три недели растянутся на целое лето… Наше безумное лето.