Глава 19

— Волнуешься за Стаса? — его голос обволакивает, как бархат.

Но движения хищные и наступательные. Я делаю шаг назад, пока не касаюсь бедрами комода.

— Конечно нет!

И хмурюсь. Это звучит скверно. Будто мне плевать на жениха.

— Точнее, я доверяю ему. Нет повода для тревоги.

Он сдвигает брови.

— У вас всё хорошо? — уточняет с пристальным вниманием.

— Да!

Хисанов замечает, что я напряжена. Однако это можно списать на его присутствие или мою усталость.

Чтобы отвлечь его, я быстро спрашиваю:

— Вам нравится, как я одета? Есть нарекания?

Глаза мужчины неторопливо скользят вниз. От лица к шее, к груди и бедрам… Каждое место, где он задерживает взгляд — обжигает и ноет.

— Правда я не успела сделать макияж. Завтра постараюсь…

— Тебе идет и без него, — уверенно произносит он.

Моё дыхание застревает в горле. Но прежде чем я успеваю ответить, его пальцы цепляют мою ладонь.

Хисанов поворачивает меня вокруг себя — плавно, как в танце. Его взгляд огненно бежит по моей фигуре.

Мы снова оказываемся лицом к лицу.

— Я впечатлен. Ещё когда увидел тебя. Думал, купишь что-то несуразное. Будешь сопротивляться мне.

— Вы четко обозначили свою позицию. Я не хотела ехать с вами. Ещё бы заставили позировать.

Молюсь, чтобы голос звучал ровно, несмотря на бешеный стук сердца.

Он хищно усмехается.

— Ты изумительно выглядишь. Но прекрати меня соблазнять. Иначе я подумаю, что ты сдалась, Ангел.

Я раздраженно фыркаю, а он отходит и направляется к двери.

С чего Хисанов решил, что я могу проявить интерес к нему⁈

И чтобы осадить, я шиплю в его спину:

— Сколько раз вам напомнить⁈ Я — Кристина!

Мужчина замирает на несколько секунд. Его глаза жестко впиваются в мои.

— Я помню, как тебя зовут, — произносит с такой интонацией, что бегут мурашки. — Но для меня — ты Ангел. Пока я не решу иначе.

Сердце замирает, а потом начинает громко биться.

Хорошо, что мужчина уходит. Иначе я могла бы наговорить лишнего.

А он бы вернулся. Сделал бы со мной всё, что захочет. Кто бы его остановил?

Третий день моей работы. Я устала и зла. Мечтаю о выходных.

Договорились со Стасом сходить в кино и погулять. Хочу освежить нашу любовь. Расспросить его о делах, так как в последнее время он стал замкнутым.

И хочу забыть о его отце. Хоть на один вечер. Потому что мой день начинается с Хисанова. Утреннее кофе, что я готовлю для него, и обсуждение планов на кухне. А ночь завершается мыслями о будущем дне.

Мы сидим в его кабинете. Я листаю очередное резюме. Список хореографов уменьшается с пугающей скоростью.

— Дальше, — бросает он, не досмотрев видео с постановкой.

Я качаю головой. Однако не возражаю. Сама вижу — кандидат увлечен современной абстракцией, а мы ищем что-то понятное и доступное каждому зрителю, но с изюминкой.

— Вот другой, — говорю я и открываю файл на планшете. — Опытный, работал в Большом…

Хисанов интенсивно трет переносицу.

— Он старомоден. Классика прекрасна, но интерес не вызовет.

Я стискиваю зубы. Это напоминает бег по кругу.

Пятница заставляет жалеть о моём согласии. Лучше бы я наблюдала со стороны, чем отвечала головой за балет.

Хореограф номер восемь — молодой и амбициозный, с горящими глазами. Осматривает сцену, которую почти закончили рабочие, и вдруг ухмыляется:

— А здесь бы отлично смотрелось что-то… эротическое.

Я застываю на месте. По спине бежит холодная дрожь, словно кто-то провел ледяным пальцем вдоль позвонков.

— Что вы имеете в виду? — тихо уточняю.

Он не замечает моего волнения и продолжает, размахивая руками:

— Ну, знаете, томные движения, полуобнаженные тела… Вроде кабаре! Публика будет в восторге!

Господи. Лучше бы не спрашивала!

Я даже не успеваю ответить, как сзади раздается твердый голос:

— Вы свободны.

Хореограф оборачивается. Его уверенность мгновенно тает, когда он сталкивается со взглядом Хисанова.

Его глаза — два ледяных осколка, которые сначала замораживают, а потом дробят на мелкие кусочки.

— Но вы ищете смелые решения, поэтому…

— Моё заведение не бордель!

Фраза произнесена с такой холодной яростью, что у меня самой обрывается дыхание.

Молодой парень обиженно ведет плечами. Фыркает и спешно уходит.

Как только дверь закрывается, Хисанов резко бросает:

— И это твой выбор? Коллега с прошлой работы?

Стискиваю ладони в кулаки и гневно отвечаю:

— Я никогда не работала в клубе для взрослых! Ваши домыслы оскорбительны!

— Тогда прекрати размениваться на пустышки. Найди достойного кандидата!

Будто я не пытаюсь! Вкладываю всю энергию, а получаю упреки. Напряжение за последние дни взвинчивается до небес.

Подрываюсь с места и огибаю его.

— Сегодня уйду пораньше! Всё-таки пятница.

— Я не разрешал! — кричит он и хватает меня за руку.

— Мне нужен отдых! Я не привыкла к вашему темпу! Если будете настаивать — возьму больничный!

Он дергает меня к себе и рычит в лицо:

— Не пытайся продавить меня.

Его пальцы обжигают кожу даже через блузку. Взгляд убивает. Терзает с особой жестокостью.

Я сдаюсь моментально.

— Пожалуйста… — едва слышно шепчу. — Мне надо привести мысли в порядок.

Глаза в глаза. Строгая тишина. Только наше дыхание указывает, что мы живы. Его ровное, мое прерывистое.

Неожиданно мужчина отпускает.

— Жду тебя в понедельник на кухне.

Я не победила. Нет. Он лишь дал крохотную передышку.

За которой последует нечто безумное…

Мы идем со Стасом в кино. Обычным неспешным шагом, гуляя и разговаривая. Я воодушевлена и счастлива. Держу его за руку. Прижимаюсь к плечу.

Но вместо ответной ласки получаю лишь холод и раздражение.

— Какой попкорн ты хочешь? — спрашиваю я, находясь у кассы.

Он стоит в двух шагах, уткнувшись в телефон, и даже голову не поднимает.

— Стас?

— Бери какой хочешь, — говорит он, не отрывая глаз от экрана.

Я колеблюсь между ореховым и сырным. Всего на пару лишних секунд.

— Весь фильм пройдет, пока ты выберешь, — резко бросает он и, развернувшись, идет в зал один.

Я цепенею, сжимая карту так, что пальцы белеют. Девушка у кассы неловко отводит взгляд.

Остаток вечера проходит в тягостном молчании. Я не понимаю его грубости. И не желаю мириться первой.

Что я сделала не так?

В воскресенье я убегаю к Даше и делюсь своими переживаниями. Она говорит, что её бывший точно также сливал их отношения. У него появилась другая, а мою подругу он начал игнорировать. Чтобы она сама бросила его.

Я не могу… не хочу верить, что Стас изменяет. Ведь ещё месяц назад он говорил папе, что мечтает жениться на мне.

Однако Даша уговаривает немного последить за ним.

На следующее утро мы с Хисановым едем в машине. Я изучаю новые резюме на планшете, как вдруг мне приходит сообщение:

«Кристина! Извини, я работаю над другим проектом. Но вот Анна сейчас подыскивает что-то интересное. Обязательно напиши ей!».

Я тихонько поворачиваюсь к мужчине и говорю:

— Есть хореограф… очень талантливая женщина, преподавала у нас в школе.

— Ближе к делу, — цедит он.

У него мрачное настроение. Думаю, это связано с выходными. Он куда-то уезжал на два дня.

— Ей важна идея. Она не возьмется просто так.

Хисанов бросает взгляд на меня. Впервые за всё утро.

— Какая идея?

Я задерживаю дыхание и быстро лепечу:

— Почему вы хотите восстановить работу заведения? Может есть личная история? Или вы преследуете конкретную цель?

Он переводит глаза на лобовое стекло.

— Мне важны деньги.

Я закатываю глаза.

— Она не согласится.

— Тогда убеди её, — строго говорит мужчина. — Это твоя работа.

— Ладно, но мне нужно время.

Анна Гербер замечательный хореограф. Она вела дополнительные уроки в школе танцев. Я вспоминаю, как мы толпились у дверей класса. И замирали, стоило ей выйти на паркет.

Движения Анны были иными. Не просто техникой, а историей, рассказанной телом. Она всецело отдавалась танцам. Учила нас тому же.

Именно поэтому сейчас во мне бурлит ярость, что пульс скачет в висках.

Я сижу на кровати, вцепившись в планшет. Читаю письмо от ее секретаря:

«Анна Гербер вынуждена отказаться от сотрудничества. Характер и методы господина Хисанова ей чужды».

Но самое ужасное, что он связался с Анной единолично! За моей спиной!

— Я отойду, — говорю Стасу и вылетаю из комнаты.

— Возьми пиво, Крис, — орет мне вслед.

Закипаю сильнее. И это как раз то, что мне нужно. Я буду жестко наезжать на Хисанова. Никакой пощады! Размажу по стенке!

Ищу его долго. Нигде нет. Может куда-то ушел? Хотя вечером обычно находится дома.

И тогда замечаю длинный коридор на первом этаже. Он ведет к бассейну — тому самому, где однажды я увидела Хисанова с террасы нашей комнаты.

Я забегаю и громко выпаливаю:

— Ну что, довольны⁈ Проявили силу, но никто не оценил!

Мой голос разносится под высокими сводами.

Вода в бассейне вздымается, когда Хисанов завершает очередной гребок. Он резко останавливается и красиво отбрасывает мокрые волосы.

— О чем ты?

Я делаю пять уверенных шагов к бассейну.

— Анна Гербер отказалась с вами работать! Я же просила дать мне время!

Он подплывает к бортику и широко опирается локтями. Я замечаю напряженные мышцы. Капли воды медленно стекают, обрисовывая рельеф его тела. Похоже, он ходит в зал и тягает веса.

— Ты медлила, — строго заявляет он.

— Это вы всё испортили! Я хотела найти правильный подход!

— Не говори со мной с высока, — предупреждающе чеканит он.

— А я буду! — шиплю и топаю ногой. — Потому что теперь вы сами ищете хореографа! С меня довольно!

В его глазах загорается дикий огонь. Властный. Он хватает меня за щиколотку и опрокидывает в воду.

Мир переворачивается с ног на голову. Домашние шорты и топ мгновенно прилипают к телу.

Я начинаю барахтаться. Пузырьки воздуха убегают изо рта…

Но вдруг сильные руки обхватывают талию. Вытаскивают меня на поверхность.

— С ума сошли⁈ — кричу я, пытаюсь ударить его ладошками.

Он резко прижимает меня к бортику. Своим телом ограничивает пространство. Вода стекает по его лицу, капли задерживаются на ресницах.

— Ты сама напросилась.

Его голос звучит хрипло. Грудь поднимается и опускается в такт дыханию.

И что мне теперь делать…?