Глава 3

Он цепляет мой подбородок и заставляет посмотреть в его глаза. В них играет что-то дикое, первобытное. Я чувствую себя крайне уязвимой.

— Тебе хуже?

Я дергаю носиком.

Его волнует лишь это? Почему я должна хотеть мужчину, которого вижу впервые? Я не давала повода считать меня доступной.

— Или ты боишься последствий?

Он слишком уверен в себе. Это чувствуется в каждом движении. Слове. И это невероятно злит.

— У меня есть жених! — шиплю я, пытаясь вырваться из его хватки.

Но Хисанов притягивает ближе.

— Почему сразу не сказала? — его голос звучит настороженно. — И где кольцо?

Я чувствую, как в животе разливается гнев.

— А почему в вашем элитном заведении для ценителей музыки и танцев меня опоили? — твердо бросаю, хотя внутри всё дрожит.

В синих глазах мелькает недовольство. Но, кажется, оно легко перетекает в уважение.

Убрав руку, Хисанов откидывается назад. Я быстро слезаю с него и поправляю юбку.

— Я разберусь, Ангел. Не сомневайся.

— Хватит звать меня так!

Молчание дает короткую передышку.

Подтянув к себе ноги, я утыкаюсь лбом в колени. Внутри борется желание. Тянет к нему… Мой разум кричит, что это неправильно. Я не должна хотеть мужчину, который ещё и похож на Стаса.

Но тело будто живет своей жизнью. Предательски дрожит из-за отсутствия касаний.

— Я подам на вас в суд! — выпаливаю с обидой.

И ругаюсь про себя, что вновь завела разговор.

— Буду ждать.

— Ждите! Ещё и полицию натравлю. Проверки всякие.

— Сначала нужно определиться: суд или полиция. Это разные инстанции.

Его фраза лишь подливает масла в огонь.

Я резко поворачиваюсь и бью его ладошками. По груди, рукам — куда попадает. Мои удары слабые, отчаянные, но я не могу прекратить.

Он сводит брови к переносице и никак не реагирует. А когда я замахиваюсь, чтобы дать ему пощёчину, Хисанов цепляет моё запястье.

— Не заигрывайся, девочка, — строго заявляет.

— Я не просила целовать меня. И отвозить в больницу тоже. Вы мне противны! — холодно бросаю я, но мой тон звучит неуверенно.

И он слышит это.

— Как скажешь. А теперь сядь ровно. Или мне придется успокоить тебя.

Неужели заставит силой? Внутри накатывает теплой волной… Нет! Хватит.

Словно пугливый зверёк, я отползаю дальше.

Да, он остановился. Не стал принуждать. Но лучше не бросать ему вызов. Добром это не кончится.

Я закрываю глаза и стискиваю пальцы. Его голос, его прикосновения — все это остается со мной. Запускает фантазии, от которых пульсирует жар.

Мы приезжаем в частную клинику, и доктор назначает анализы, ставит капельницу. Всё закручивается, как в калейдоскопе.

Я медленно пробуждаюсь в палате. Осматриваюсь. Никого нет. Свет приглушен.

Зато на тумбочке лежит моя сумка. Я вытягиваюсь и достаю телефон.

Час ночи. Уже так поздно?

— Стас, наверно, волнуется, — тихо шепчу я.

И отправляю ему сообщение, что скоро буду дома.

Быстро переодеваюсь, оставляя дурацкие крылья, венец и наряд.

Джинсы с толстовкой приятно закрывают всё тело.

У выхода из клиники я замечаю машину Хисанова. Черный, блестящий внедорожник, который перекрыл выход.

Я бросаюсь в сторону, но потом замечаю его. Он стоит в метрах десяти и разговаривает по телефону.

Голос звучит жестко, почти яростно. Не завидую его собеседнику.

Вновь прохожу машину, и вдруг щелкает безумная идея. Я оглядываюсь. Хисанов все еще не замечает меня.

Я достаю красную помаду, что использую для выступлений. И пишу на стекле:

«Сволочь».

Адреналин бьет в кровь. Это глупо и рискованно. Но безумно приятно.

Когда я заканчиваю, то добавляю еще несколько штрихов, чтобы надпись стала ярче и заметнее. Будут долго отмывать.

— Что ты устроила⁈

Я резко оборачиваюсь. Хисанов стоит в нескольких шагах, телефон все еще в руке, но его внимание полностью сосредоточено на мне.

— Написала правду, — дерзко заявляю.

Он шумно выдыхает через рот.

— Разберемся позже, Ангел. Вернись в клинику.

Кажется, у меня получилось его задеть. И чтобы закрепить результат, я сбегаю. Он что-то кричит вслед.

Я же теряюсь в маленьких улочках, а потом направляюсь домой.

Стас заснул с планшетом. Я чувствую легкую обиду. Почему он не дождался меня? Даже не позвонил, чтобы узнать, где я и когда вернусь.

Иду к кровати, чтобы осторожно накрыть его пледом.

Он создает бизнес. Сутками проводит за компьютером. Я мало разбираюсь в этом, но всегда поддерживаю. Домашние заботы взвалила на себя, чтобы разгрузить его день.

Пусть Стас идёт за мечтой, раз у меня не сложилось с танцами.

В душе я обливаюсь слезами. Горячая вода смывает невидимые отпечатки Хисанова. Но сколько бы я не потратила геля — тело всё помнит.

Я чувствую себя изменщицей. Недостойной. Грязной. Словно я предала нашу любовь.

Утром накрывает жгучий стыд. Он разливается по венам, как яд, от которого нет лекарства. Даже отказываю Стасу в близости, на что он раздражается.

На следующий день я первая мирюсь, и всё как-то возвращается на круги своя. Обещаю больше никогда не вспоминать этот ужасный вечер.

Пока Хисанов не оказывается в нашей квартире.

— Ты проходи, — легко бросает Стас.

Мы оказываемся на кухне. Отец жениха внимательно рассматривает крошки на столе и тарелки в раковине.

А мне хочется слиться с цветочками на обоях.

— Я не вовремя? — холодно спрашивает он. — Ты мог предупредить.

— Да у нас так всегда. Вот купим посудомоечную, и станет лучше.

Мои щеки вспыхивают красными пятнами. Зачем это говорить отцу? Я часто не успеваю из-за графика на работе. Но всё делаю утром.

— Тратиться на съемной квартире не разумно.

— Пап, я хочу, чтобы Кристина не марала руки, — отвечает Стас с улыбкой.

Мужчина переводит взгляд на меня. Глазами скользит по ногам и тонкому халатику. Останавливается на вырезе груди. Замечает, что на мне нет белья.

Я неловко обхватываю свои плечи.

— Кристина, значит? — надменно выпаливает Хисанов. — Где-то работаете?

— Да… я…

— Пап, у неё была ночка веселой. Не приставай.