Глава 24

Люба

Никита крупный парень, но даже ему со всей его физической силой не удается сразу сломить мое сопротивление.

Оцепенение отпускает меня также неожиданно, и я принимаюсь изо всех сил бороться за себя.

Упираюсь ногами в землю, дерусь и вырываюсь.

В ноздри нахально врывается кисловатый запах его вспотевшей ладони. Ледяная влага размазывается по лицу.

Я изворачиваюсь и кусаю ладонь.

– Ай! Сука!

Едва успеваю сделать вздох, как мощный удар переворачивает сознание.

Небо и земля меняются несколько раз местами.

Стоит оглушительный звон в ушах, а во рту чувствую металлический привкус крови.

Надо мной появляется разъяренное лицо Никиты.

Он побледнел от гнева и пошел красными пятнами. Посиневшие губы плотно сжаты.

Но в налитых яростью глазах мелькает страх.

Что-то выкрикивает, брызгая слюной, но из-за звона в ушах ничего не слышу.

К горлу подкатывает тошнота.

Никита встряхивает меня.

– Это ты виновата! Ты меня вынудила!

На краю тухнущего сознания теплится надежда, что кто-то выглянет из близлежащих домов и придет на помощь.

Ничего.

Никто не выходит.

Никто не спасает.

Никита подхватывает меня, как тряпичную куклу, и закидывает на плечо и тащит в сторону.

Моя голова безвольно бьется о его вспотевшую спину, руки висят…

Скидывает меня вниз.

Меня окутывает аромат влажной земли и свежей травы. Пронзительно гудят комары, поют сверчки и все происходящее кажется нереальным.

Кошмаром, который каким-то образом вырвался наружу.

– Будет немного больно, – хрипит Никита, – но так всегда в первый раз. Просто не дергайся.

Смотрите-ка какой заботливый.

– Я тебя трахну, и может тогда ты перестанешь быть такой ебанутой недотрогой…

А я понимаю, что если сейчас это произойдет, то я просто не смогу больше никогда смотреть на мужчин.

Уверенность эта приходит откуда-то изнутри и сопровождается ледяной волной ужаса.

Никита наваливается на меня всем весом своей туши.

Пальцы стискивают запястья и заводят руки вверх.

Я брыкаюсь и сопротивляюсь изо всех сил, но под его весом едва могу дышать.

В висках ожесточенно пульсирует сердце.

Легкие горят огнем от недостатка кислорода.

Коленом он раздвигает мне ноги.

Нахальные губы впиваются в рот, перекрывая и так маленькие поток воздуха.

Наглые пальцы стискивают грудь и забираются под одежду.

Волна омерзения захлестывает меня.

Пытаюсь взбрыкнуть, укусить, ударить его… Но он слишком тяжел.

Жарко нашептывает, отрываясь:

– Как долго я этого ждал…

В его шепоте извращенная ласка. Он дрожит от распирающего его желания…

И тут же:

– Да не дергайся ты, блядь!

Вдруг где-то совсем рядом проезжает автомобиль.

Даже за оглушительным биением сердца, я слышу, как поскрипывают и шуршат колеса.

Грязная рука тут же ложится на рот.

Никита испуганно дергается и дрожит.

Приподнимается прислушиваясь и вдавливает меня глубже в сырую землю.

Автомобиль проезжает мимо.

Не останавливается. Звук постепенно стихает вдали.

Это мой единственный шанс.

Последний.

Нечеловеческим усилием напрягаю все мышцы. Изворачиваюсь, как змея и чуть приподнявшись бью Никиту коленом в пах.

– Оуф-ф!

Его бледное, грязное лицо стремительно становится пунцовым, а глаза вылезают из орбит настолько, что кажется вот-вот выпадут.

Этого мне достаточно.

Бью еще раз. В то же место.

Никита сдавленно крякает и заваливается набок, сжимая руками драгоценное естество.

В тот же миг, я перекатываюсь на бок и вскакиваю.

– Су-ка, – он хватает меня за кроссовок.

Я испуганно отскакиваю и с наслаждением бью ему в лицо.

– Су… грль-аргх, – сдавленный вопль Никиты захлебывается.

Разворачиваюсь и выбегаю на дорогу.

Голова немного кружится.

Порывы ледяного ветра едва ли не сбивают с ног.

Кажется, прямо над головой оглушительно грохочет гром.

Срываюсь с места и бегу по дороге вперед.

Позади слышится треск ломаемых кустов – Никита начинает преследование.

Его мотает. Он еще не оправился от моих «прощальных подарков», но совсем скоро бросится за мной со всей силы.

Редкие уличные фонари едва освещают пространство.

Тяжелые черные тучи нависают очень низко, и гром гремит все чаще.

Не знаю куда бегу.

Телефон остался где-то позади.

Вспышка молнии освещает все бело-синим светом, следом за ней гром гремит с той силой, что я от неожиданности чуть не падаю.

Добегаю до конца улицы не оглядываясь.

Первые крупные капли дождя падают с неба и вскоре превращаются в сплошной поток.

И вдруг – свет.

Я сначала не понимаю, что это, но бегу навстречу петляя.

Автомобиль выхватывает меня из ночной темноты за секунду до столкновения.

Я падаю на землю и шепчу едва слышно:

– Помогите…

У меня не осталось сил.

Но ужас, что Никита может оказаться позади, заставляет подняться на ноги.

Свет салона из автомобиля выхватывает меня трясущуюся. Ноги подкашиваются, а по лицу стекают струйки воды.

– Люба?

Из автомобиля появляется… он.

Руслан.

Его голос резкий, низкий, хлесткий как удар плетью.

Обжигает.

В нем нет ни капли привычной насмешки или сарказма.

Только ледяная ярость.

Он все понимает за долю мгновения.

Делает шаг ко мне и успевает подхватить меня.

Сильные руки стискивают меня в объятиях.

Тепло. Пахнет дождевой водой, парфюмом и чем-то едва уловимым волнующим и вместе с тем теплым и заботливым – так пахнет он.

Подхватывает меня на руки и прижимает к груди.

Заботливо заглядывает в глаза и несет меня к автомобилю.

– Никита? – выдавливает он единственное слово.

Глаза горят обещанием расплаты. Под скулами играют желваки.

Я не отвечаю. Просто закрываю глаза, прижимаюсь к нему и обнимаю за шею.

Грудь сдавливают рыдания.

Руслан кладет меня на сидение автомобиля. В салоне тепло и приятно пахнет кожей.

Он касается моих волос, откидывает прядь в сторону и заглядывает в глаза.

– Все будет хорошо. Слышишь?

Я верю ему. Рядом с ним чувству себя в безопасности. Абсолютной.

Киваю.

Он наклоняется ко мне, проводит ладонью по лицу и целует меня в губы – страстно и нежно. Будто ставит точку.

Но я знаю, что это не конец.

Это только начало…