Глава 16

Я стою у окна, зачарованно наблюдая, как Марк выходит из машины, захлопывает дверь, пикает сигнализация. Кладет ключи в карман и, словно чувствуя, что за ним наблюдают, неожиданно смотрит вверх, как раз в мою сторону. Я успеваю отпрянуть. Плюхаюсь попой на кровать.

Что ж, теперь у меня есть два пути: лечь рядом с Русланом, потушить свет и прикинуться спящей или выйти навстречу и попросить отвезти меня домой. Или хотя бы намекнуть на такси, на худой конец. И, конечно, объяснить, почему вместо того, чтобы наслаждаться обществом друг друга, Рус дрыхнет, пьяный в умат, а я брожу по дому одна, трезвая как стеклышко. При втором варианте сложнее поверить в нашу взаимную влюбленность, и легенда рассыплется на глазах.

Мысли мечутся, как хомячки в клетке. Что делать? Куда бежать? Как поступить?

Гад ты все-таки, Руслан. Первое свидание в твоем доме – и такая подстава. Толкаю со злостью похрапывающее рядом тело и, о чудо, замечаю прямо под ним кончик шнура от зарядного устройства для телефона. Эх, пораньше бы найти его. А теперь…

Ладно, телефон зарядить в любом случае надо. Хотя бы маму предупредить, чтобы не волновалась. Хлопаю себя по карманам, оглядываясь. Проверяю постель на наличие телефона, тумбу, подоконник, но смартфона нигде нет. Да ладно? Я же с ним поднималась сюда, я точно помню. Перед глазами встает картинка, где я с девайсом в руках иду на второй этаж. Бужу Руслана, он не реагирует. А потом спускаюсь за водой. Черт, кажется, на кухне я и оставила свое средство связи. А вниз пока нельзя. Там Марк.

Понимание того, что я практически наедине в доме с мужчиной своей мечты, впрыскивает долю адреналина в кровь. Ночь, тишина, рядом никого. Руслан сейчас не в том состоянии, чтобы считать его за свидетеля. Его пушкой не разбудишь, даже если я буду стонать прямо у него над ухом.

Низ живота мгновенно реагирует на эту мысль, тяжелея и наливаясь сладкой истомой. Сердце начинает биться в два раза быстрее.

Мать твою, Лиля, что ты творишь?! Выкинь каку из головы! Хватит. Забудь и о той ночи, когда вы встретились в первый раз, и о том, что произошло между вами. Это табу! Бесишь. Просто бесишь уже!

Год. Максимум два. Думай о хорошем. Эти цифры называл Руслан, когда озвучивал сегодня детали. Перетерпеть, переждать. А после я буду свободна, мама, дай бог, здорова и счастлива, Багиров-младший при своих интересах, а Марк… Да какая разница, что Марк?! Почему меня так волнует этот мужчина?! Почему я не могу выкинуть его из головы? Почему, сколько ни пытаюсь, он лезет и лезет в мои мысли, сердце, душу? Выворачивает наизнанку. Почему никто другой до него так не цеплял меня, как он? Что в нем такого особенного?!

Красивый? Да их полно таких. Нежный? Пф-ф, тоже мне редкость. Сексуальный? Если бы другие мужчины не могли похвастать последним, человечество вымерло бы давным-давно. Тогда как объяснить его магнетизм?

Кусая губы и ругая саму себя, я совсем забываю, что решила сидеть в комнате Руслана и не высовываться как минимум до утра. На нервах толкаю дверь, размашистым шагом выходя в коридор. В голове сумбур, тараканы на повышенных тонах переругиваются друг с другом, в душе раздрай. Дурдом какой-то! Сейчас заберу свой телефон, заряжу и напишу Нате, чтобы вызвала мне такси.

Хватит на сегодня с меня переживаний.

То, что что-то не так, я понимаю только на кухне, когда внезапно появляется ощущение пресса ледяного взгляда между лопаток. Мурашки толпой бегут по спине, и странное предчувствие ползет по ногам.

Я медленно дохожу до мойки, рядом с которой лежит мой смартфон, беру девайс и разворачиваюсь. Сердце ухает в пятки, когда понимаю, что не ошиблась. В нескольких метрах от меня за столом сидит Марк. Перед ним стакан с темной жидкостью и открытая пузатая бутылка. Из закуски только лимон ломтиками на блюдце. Кажется, у кого-то тоже был непростой день.

– Доброй ночи, – произношу сдавленно. – Я телефон здесь забыла. Прошу прощения, если помешала.

– Ты еще здесь? – произносит тихо.

Мне чудится угроза в его тоне, хотя это скорее шалит воображение.

– Да-а… – начинаю было оправдываться и осекаюсь, поднимая на него взгляд.

В его глазах насмешка, вызов? Что-то такое нечитаемое, но очень хорошо улавливаемое на интуитивном уровне. Опасное, дразнящее, отчего адреналин в крови резко скачет вверх.

И непонятно, то ли он опознал меня в той неуклюжей соблазнительнице и теперь решил поиграть в кошки-мышки, то ли он просто выпил и это его обычное поведение.

– Не спится?

– Да, – уже более уверенно киваю в ответ.

Не нужно, чтобы он видел мой страх. Нельзя. И дело тут даже не в гордости.

– Составишь мне компанию? – тянет слова, медленно склоняя голову набок.

Взгляд-удавка. Я как рыбка, пойманная на крючок. И ведь понимаю, что это не вопрос. Приказ, пусть и в мягкой форме.

– Нет, спасибо, – нахожу в себе силы отказаться.

– Сядь! – уже без сантиментов. А после более дружелюбное: – Мы ведь так и не поговорили вчера.

Я с трудом сглатываю колючий ком в горле. Спина холодеет, ноги прирастают к полу. Все-таки нужно было остаться в спальне Руслана.

– У меня телефон разрядился. Я схожу поставлю на зарядку? – снова мямлю.

– Позже, – убивает последнюю надежду одним словом.

Позже так позже. Действительно. Теперь уже некуда торопиться, вся ночь впереди. Ночь рядом с… Марком. Увы, не так, как мне бы того хотелось.

А в груди опять кипит эта гремучая смесь эмоций: страх, желание, протест, возбуждение. Балансирование на грани, когда с одной стороны тянет сбежать, закрыться за семью дверями, исчезнуть, а с другой – понять, взглянуть ему в глаза и убедиться, что узнал. Или не узнал. Получить уже ответ на мучающий меня вопрос.

– Хорошо. Я вас слушаю, – опускаюсь на самый дальний стул. – О чем вы хотели поговорить?

Между нами максимальное расстояние за огромным обеденным столом, но даже отсюда я слышу запах мужского парфюма, могу разглядеть хмурую складку на переносице, легкую щетину на подбородке.

Обоняние с садистской настойчивостью пытается уловить аромат женских духов, после того как я замечаю мятые складки на его одежде. Чтобы ткнуть носом. Чтобы заткнуть сердце, которое никак не хочет забыть.

– А как ты думаешь? – режет провокационным вопросом.

Он действительно издевается надо мной!? Или просто растягивает разговор?

Я изо всех сил пытаюсь держать лицо.

– О Руслане? – жму плечами, стараясь казаться невозмутимой.

По логике вещей иных вариантов быть не должно.

Марк тянет с ответом. Медленно подносит к губам стакан с алкоголем, делает глоток, и это все, не сводя с меня пристального взгляда.

– Отчасти – да, – возвращает бокал на стол.

Тянется за лимоном, но в последний момент передумывает и просто задумчиво поглаживает пальцем обод блюдца, умело накручивая мои нервы до предела.

Я делаю глубокий вдох.

Черт с ним. Рисковать так рисковать. Нужно уметь смотреть правде в глаза и принимать удар. Ну же, Лиля, ты сможешь!

– А основная тема? Что вас больше всего беспокоит? – иду ва-банк.

– Руслан спит? – на всякий случай уточняет Марк.

– Да, – подтверждаю.

– Надеюсь, вы хорошо провели время в мое отсутствие? – звучит уже как неприкрытая насмешка.

Мне снова чудится другой смысл между строк. Вскидываю подбородок.

– Да, спасибо. Нам было хорошо. Вы об этом хотели поговорить? – бросаю язвительно.

И тут же прикусываю язык. Взгляд Марка резко становится холодным, колючим, словно я сейчас ляпнула самую большую глупость, какую могла.

– Я рад, – выделяя каждое слово, чеканит Багиров-старший. И сразу понятно, что ни черта он не рад. – За вас. Это все замечательно.

А на меня внезапно накатывает волна злости. Неожиданной, с толикой ревности. Значит, ему шляться по ночам с кем попало можно, и пусть не рассказывает про срочные дела: по мятой одежде видно, насколько они были «срочными» и «важными», а я глотаю его невысказанные упреки по части морали.

– Вы тоже вроде бы неплохо провели вечер, – неконтролируемо слетает с языка.

Марк делает большой глоток коньяка, одним махом допивая содержимое бокала, и вопросительно выгибает бровь. Опять не закусывает.

– Дерзишь? – ухмыляется едко.

– Нет. Просто пытаюсь понять, что я сделала не так. Или делаю. По крайней мере, создалось такое впечатление. Вы против нашего союза с Русланом? Но вы ведь сами были инициатором этой затеи!

Я сама не понимаю, в какой момент из загнанной лани я превращаюсь пусть еще не в тигрицу, но хотя бы тявкающую моську. Все лучше, чем первое.

– Был, – снова тянет он. Речь становится замедленной, а вот взгляд ясный. – Правда, уже не уверен, что это было правильное решение.

– Дело во мне? – спрашиваю прямо.

И… допускаю ошибку, позволив себе посмотреть Марку прямо в глаза. Увязая по самое не балуй в его цвета горького шоколада омутах. Растворяясь. Снова теряя опору под ногами.

Это больно. Это горько. Это сладко… Как издевательство. Как запретный плод. Видеть его, слышать, быть рядом и не иметь возможности хотя бы коснуться, вдохнуть полной грудью его запах.

– И да, и нет, – интригует Багиров-старший.

Я чувствую, что ему есть что мне сказать, но он намеренно тянет. Играет? Или хочет, чтобы я сама раскололась? А может, тупо тянет пофилософствовать на пьяную голову?

Я в любом случае не могу уйти, пока он не выговорится, пока не отпустит. Времени у нас вагон и маленькая тележка, а значит, можно сколько угодно тянуть драматические паузы.

– Я вас не понимаю, – увожу взгляд ниже.

В вырезе распахнутого воротника виден небольшой треугольник загорелой гладкой кожи. Мне никогда не нравились волосатые мужчины. Стоило заметить поросль волос на груди у очередного привлекательного парня, как сразу же шла ассоциация с Тимуром и любая, даже самая сильная симпатия сходила на нет. Как рукой снимало. Марк в этом плане оказался идеальным.

В голове вспыхивают картинки, как я целовала его в эту самую грудь, как утыкалась носом в шею, как языком пробовала кожу на вкус. Во рту тут же скапливается слюна от желания повторить.

Смаргиваю вынужденно. Твою душу! Когда это закончится? Когда я перестану реагировать на него так остро? Что мне нужно для этого сделать? Внутренний голос услужливо предлагает удавиться.

– А все очень просто: не нужно делать из меня идиота.

Его тихий, чуть хрипловатый голос ласкает слух, даже несмотря на откровенную угрозу.

Сердце делает кувырок в груди. Мне становится тяжело дышать и сильно хочется пить. Сейчас он напомнит про нашу встречу в баре, обвинит в том, что я специально залезла к нему в постель, посмеется над тем, что его пытались водить за нос, а после выставит вон.

Руки под столом непроизвольно сжимаются в кулаки. Только не поддаваться панике.

– Я тем более не понимаю, о чем вы. Объясните?

Вот так, Лиля, правильно. Держи лицо до конца и не сдавайся.

Марк смотрит на меня тягуче. Ласково, даже с сожалением. Будто и впрямь прощается. Эти несколько секунд растягиваются для меня в вечность. Долгую пытку со звуками финальных фанфар.

Закусив губу, я жду главных слов, но Багиров-старший медленно ведет головой, опять откладывая оглашение приговора, и тянется за новой порцией алкоголя. Словно ему тоже не хватает смелости озвучить свое решение.

Берет бутылку, наклоняет к стакану, чтобы налить, но в последний момент коньяк выскальзывает у него из рук и с грохотом падает на стол. Цепляет стакан, переворачивает блюдце с лимоном. Содержимое бутылки темной лужицей растекается по столу, грозя вот-вот пролиться на пол.

– Твою мать! – цедит сквозь зубы Марк, пьяным взглядом окидывая содеянное.

Я подрываюсь с места, пытаясь найти тряпку или полотенце. На современной дизайнерской кухне в зоне видимости, кроме кофемашины и еще парочки мелкой бытовой техники, больше ничего нет. Идеальный порядок и никаких портящих внешний вид тряпок. Впопыхах начинаю открывать все подряд ящики в надежде найти хоть какую-нибудь ткань и в одном из них вижу рулон с одноразовыми полотенцами. Отрываю несколько штук, мчусь назад. На поиски у меня ушла пара минут, но все равно не успеваю. Коньяк все-таки успел пролиться на дорогую плитку.

– Оставь, – зло командует Марк, замечая у меня в руках тряпки. – Утром прислуга уберет. Не трогай!

Я невольно подчиняюсь. Как в детстве, когда, играя, говорили «замри» и все по команде застывали. Жду чего-то, не зная, что делать дальше, оглядываю бардак, перевожу взгляд на Багирова-старшего и только сейчас замечаю кровь на его руке. А на столе – разбитый бокал, о который он, вероятно, и поранился.

– Вы порезались. Где у вас аптечка? – оживаю тут же.

– Что? – Он морщится, не сразу понимая, о чем я.

– Где у вас аптечка? – повторяю настойчивее, потому как крови становится больше, а паника внутри меня обширнее.

– В верхнем ящике, – машинально кивает Марк.

Бинты и перекись я нахожу быстрее, чем полотенца, через несколько секунд возвращаюсь к столу и без пояснений требую:

– Руку. Быстрее! – И, не дожидаясь его реакции, хватаю его за запястье.

Пореза два, они неглубокие. И, слава богу, на ладони, а не дальше, где начинаются вены. Я щедро поливаю сверху перекисью, жду, когда она прошипит, бинтую.

Марк наблюдает за моими действиями со смесью удивления и интереса. Ввиду его нетрезвого состояния заметно, что на происходящее он реагирует более медленно, лениво. Рассматривает мои руки, взглядом ползет в сторону груди, рассматривает лицо. Так откровенно, не стесняясь, что внутри моментально вспыхивает пожар. Несется по венам угрожающей лавой.

Я внезапно понимаю, что сейчас нахожусь очень близко к нему. На расстоянии всего каких-то десяти, максимум двадцати сантиметров. Наши губы настолько близко, что стоит мне лишь слегка повернуть голову в его сторону, чуть-чуть наклониться и…

Пальцы замирают на его перевязанной ладони. Кожу обжигает в месте соприкосновения.

– Готово, – произношу громко, чтобы очнуться от охватившего меня возбуждения и прийти в себя.

И Марк, кажется, понимает это. По крайней мере, краем глаза я замечаю, как уголок его рта дергается в насмешливой ухмылке, когда я резко отстраняюсь.

– Я уберу осколки, чтобы больше никто не поранился. – Прячу взгляд.

И делаю ошибку, суетливо начиная собирать со стола стекло как раз в тот момент, когда Багиров-старший решает встать. Марк крепко хватается за столешницу обеими руками, заключая меня в свой плен. То ли его заносит под воздействием хмельного градуса в крови, то ли он намеренно блокирует меня, но я не успеваю среагировать, оказываясь прижатой крепким мужским телом к столу.

От неожиданности я застываю каменным изваянием. Это специально? Что он собирается делать? Что я буду делать, если мои подозрения оправдаются?

Внутри все сжимается то ли от страха, то ли от предвкушения, а коварный внутренний голос шепчет, чтобы я не смела отказываться. Если это конец, то пусть он будет незабываемый: со стонами, ласками, оргазмом. Все равно наш договор летит в бездну и я проиграла.

Жар мужского тела опаляет спину. Я слышу тяжелое дыхание на своем затылке, а в следующую секунду кажется, будто моей шеи поцелуем касаются губы. Едва заметно, волнующее. Низ живота взвывает от неудовлетворения.

Сколько я мечтала еще хотя бы раз повторить нашу близость с Багировым-старшим, снова ощутить его прикосновения, ласки, раствориться в его поцелуях. Пережить еще один оргазм.

С ним. С тем, который открыл мне дверь во взрослую жизнь, подарил незабываемое наслаждение и с первого раза научил кончать.

Ноги становятся ватными, и в ушах шумит, поэтому я не сразу понимаю, что сказанные следом слова несут важный смысл:

– Не вздумай играть против меня, покрывать Руслана и плясать под его дудку. Я не такой идиот, чтобы поверить в тот театр, который вы пытались разыграть для меня у бассейна. Поэтому, если я узнаю, что ты была в курсе, но не предупредила… – Марк замолкает на несколько секунд, словно подбирая слова, а после выдыхает по слогам: – На-ка-жу.