Глава 26

Тимур сидит напротив и угрюмо смотрит на бумаги. Сыр в мышеловке, который я ему предлагаю, кажется очень привлекательным. Еще бы, шутка ли – покупка его убыточного бизнеса со всеми долгами по цене в три раза выше реальной стоимости. За такую сумму и прибыльный проект не каждый согласится купить.

– Ну так что ты решил?

Он задумчиво чешет подбородок.

– Мы так не договаривались.

– Все верно, но ситуация изменилась. Если брать этот момент в расчет, то я вообще тебе ничего должен, кроме копеечной неустойки. Свадьбы все равно не будет.

– Это нечестная игра, Марк! Я тебе поверил. Не по-мужски как-то, – качает головой, взывая к мужской солидарности. – Деловая репутация – вещь серьезная, чтобы ею вот так раскидываться.

– А разве я тебя кинул? – выгибаю бровь. – По-моему, наоборот, предлагаю еще более выгодную сделку, чем вначале. Разве нет?

Я щелкаю зажигалкой и прикуриваю сигарету. Сделка действительно выглядит более чем привлекательно, если бы не одно но. И этот нюанс портит Юсупову всю картину.

– Я согласен, если деньги поступят на мой счет. Целиком.

– Нет, – выпускаю первую струю дыма. – Только так, как прописано в договоре.

– Но почему? – раненым быком ревет Тимур. – Какого черта?! Это несерьезно, Марк! С какого хера мои деньги должны… – на последней фразе он осекается.

– Твои деньги что? Пойдут дочери, ты хотел сказать? А как же разговор о семье? О благополучии близких тебе людей? – растягиваю губы в доброжелательной улыбке.

Пытаюсь. Выходит плохо. Со стороны, наверное, больше похоже на оскал. Но, как говорится, с волками жить – по-волчьи вести бизнес.

– Я и не отказываюсь от своих слов!

– Тогда я не понимаю твоей реакции. Ты сам утверждал, что делаешь все ради детей, для детей, ради их будущего. Неужели ты не доверяешь Лиле? Ты ведь сам ее воспитывал. Девочка она умная, рассудительная, я бы даже сказал – перспективная.

Секундная пауза дает возможность оценить градус того негодования, что сейчас плещется в собеседнике. Еще немного – и закипит.

– Да она еще ребенок, как ты не понимаешь?! У нее мозгов как у курицы! А если она…

– То есть, – перебиваю его резко, – ты, заключая со мной сделку, будучи посвященным во все детали, зная, что поставлено на кон, подсовывал мне курицу без мозгов?!

– Э-э-э, – блеет он, понимая, что попал в собственную же ловушку. – Я не это имел в виду. Сыграть жену она в состоянии, для этого ума много не надо. На то она и баба. А как она отреагирует, когда на ее счету окажется такая сумма денег, – это еще большой вопрос. Ты же знаешь женщин: у них в голове, кроме шмоток и цацек, ничего нет. А если она завтра захочет себе сумочку от какого-нибудь херуччи за несколько лямов и на радостях посчитает, что может себе это позволить? Если решит, что всю жизнь мечтала о кругосветном путешествии люкс-классом? Если вдруг увидит рекламу какого-нибудь кошачьего приюта, расчувствуется и переведет им всю сумму? Я что делать буду?! – гнет свою линию, и мне порядком надоедает его нытье.

Я прекрасно знаю, чего он боится. После того случая, когда Лиля просила Руслана помочь ей с юристом, после того, как Арина пусть и мельком, но просмотрела документы в кабинете Юсупова, которые должна была подписать его жена, после разговора на эту тему с Воробушком и итоговым отчетом моих людей по этому делу я был в курсе дальнейших планов Тимура. Он собирается разводиться, но вот делиться имуществом с законной супругой Тимур не планирует. Более того, он надеется отжать и дом, и машину в личное пользование, а где будет жить бывшая семья, его, видимо, не волнует. И можно было бы сказать, что он прав: Лиля ему не родная дочь, а жена не работала после брака, если бы не вскрылся любопытный факт: бизнес Тимур открыл на деньги своей супруги. Стартовый капитал он взял не в банке и даже не из личных накоплений, а от продажи квартиры Нины, мамы Воробушка. А вот возвращать его Тимур теперь категорически не желал. И подстраховался со всех сторон юридически.

Делаю еще несколько затяжек сигаретного дыма.

Повлиять на Юсупова напрямую я не могу, все же это чужая семья, а в каждой избушке, как известно, свои погремушки. Его жена души не чаяла в супруге, и если уж она родной дочери не верит, то чего говорить о посторонних людях?! Но и оставить все так, как есть, зная, чем закончится история для матери и дочки, я уже не мог. То ли во мне проснулся гребаный рыцарь, то ли внезапно обострилось чувство справедливости. Есть и еще одна версия, которая гораздо ближе к истине, – мое отношение к Воробушку. Мои чувства к ней, которые, сколько я ни пытался, пока не мог погасить.

– В общем, так. Времени на подумать я тебе давал более чем достаточно. Но раз тебя не устраивают мои условия, – делаю последнюю затяжку и тушу сигарету в черной дизайнерской пепельнице в виде пасти какого-то хищного животного с клыками, кажется, тигра, – то и разговор окончен.

– Подожди, Марк, не торопись с выводами, – машет руками Тимур, привставая с места, словно пытаясь меня задержать, если я надумаю уйти. – Я не спорю, что сделка выгодная.

– Но сумма от продажи поступит на два счета в равных долях: на твой и на счет Лили. Это мое условие.

Идея выкупить его шарашкину контору пришла недавно. Я крутил в уме и так, и эдак, как в итоге поступить Юсуповым, перебирал варианты и в итоге пришел к данному решению как единственно верному в данном вопросе. Даже дал задание своим спецам, чтобы проработали план по поиску дальнейших перспективных путей в случае покупки. И получил вполне обнадеживающий ответ: в минусе я не останусь.

А чтобы Юсупов уж точно согласился, повысил цену до той суммы, от которой он не сможет отказаться. Жадность не позволит.

– Как ты не понимаешь, это фактически мое дитя! Я его развивал днями и ночами, не спал, мотался по всей стране, закупал все необходимое, договаривался с поставщиками. Я, понимаешь, я – владелец этой компании. Это мои деньги.

– Ясно. Значит, сделки не будет, – подвожу итог.

И решительно поднимаюсь с кресла.

– Подожди. Давай не пятьдесят на пятьдесят. Восемьдесят на мой счет, двадцать, так уж и быть, на счет Лили. Черт с ней!

– Я не собираюсь с тобой торговаться, Тимур. Нет – значит, нет.

– Но почему?! Что эта дрянь наговорила про меня?!

Я останавливаюсь у двери, удивленно оборачиваясь. А вот и реальное лицо отчима Лили проявилось, стоило заговорить о деньгах.

– Исполнителей было двое, и делить я буду на двоих. Считай это моей принципиальной позицией. Или так, или никак.

Юсупов стискивает челюсть настолько, что на скулах играют желваки. Успевает пройти две секунды, прежде чем он выплевывает:

– Хорошо, я согласен.

– Вот и отлично. Звони дочери, чтобы подъезжала с документами. У меня мало времени, через два часа я должен быть в другом месте.

Лиля приезжает спустя сорок минут. Синие обтягивающие джинсы, короткая белая футболка с какими-то надписями, джинсовая куртка. Волосы стянуты в высокий хвост, на лице ноль косметики. В таком виде она похожа на подростка, только взгляд не по годам серьезный.

А я по ней соскучился, как бы ни пытался отрицать.

– Добрый вечер, – здоровается тихо.

В мою сторону не смотрит, проходит сразу к отчиму. Я вижу, что она старательно избегает пересекаться со мной глазами, держит дистанцию, всеми невербальными способами давая понять, что мы с ней чужие люди. По сути, она права, так и есть. Я сам хотел этого. Настаивал. Но почему-то теперь, когда почти достиг цели, ее отстраненность и холодок неприятно царапают за живое.

– Садись, – недовольно цедит Юсупов.

Он встретил Лилю на входе. Я уверен, что Тимур уже успел рассказать ей обо всем и, возможно, даже попытался надавить, запугать или же преподнести информацию в ином свете. Учитывая, с каким пылом он хотел отвоевать свои деньги, вряд ли после заключения сделки Юсупов оставит все как есть и не попытается любыми путями отобрать деньги. Поэтому моя задача сейчас – осветить ситуацию так, как она есть на самом деле.

– Ну, раз все в сборе, еще раз пройдусь по основным пунктам.

– Не надо, – ожидаемо останавливает Тимур. – Давай уже ближе к делу. Чего время тянуть.

Пропускаю его замечание мимо ушей и подробно объясняю условия сделки. Мне важно, чтобы Лиля услышала главное. И по мере моего рассказа я вижу, как от удивления расширяются ее зрачки. Старый лис явно утаил от нее основные детали.

Воробушек впервые за сегодняшний вечер переводит на меня взгляд и смотрит прямо в глаза. С недоверием, с надеждой, с восхищением. С таким странным клубком эмоций, что я впервые понимаю, какой нелегкий груз свалился на ее плечи.

А еще ощущаю, как в этом взгляде примешивается личное. Что-то, что пробирает до глубины души. Тот пласт чувств, который я пытался закопать, вновь оказывается на поверхности. Душит невидимой петлей, тянет к этой девочке, стягивает ребра стальной проволокой. И бьет под дых ее ответным чувством.

Твою мать! Сколько нужно времени, чтобы излечиться от этой зависимости? Сколько алкоголя, других женщин, работы до седьмого пота?

Не пара я тебе, Воробушек, увы. Пойми это и прекращай терзать душу. И себе, и мне.

Я едва заметно веду головой и разрываю зрительный контакт. Хватит уже заниматься мазохизмом. Довольно!

Нужно, наверное, еще раз поговорить и донести до нее эту истину. На этот раз так, чтобы Лиля точно поняла, что надеяться не на что.

Подписание нужных бумаг не занимает много времени. Единственное, в чем появляется загвоздка, – у Лили не оказывается нужного действующего счета, но и этот вопрос решается быстро посредством интернет-банкинга.

– Что ж, удачи тебе, Марк. Было приятно иметь с тобой дело, – жмет мне руку Тимур, когда все подходит к концу.

Искренности в голосе нет, но мне плевать. Все было бы по-другому, если бы он сам вел честную игру.

– Деньги на счет поступят в течение указанного срока.

– Я понял. Всего хорошего.

– Взаимно.

Обменявшись любезными фразами, мы выходим из кабинета. Лиля задумчиво кусает губы, словно хочет что-то сказать, но ей мешает присутствие отчима. Да и я не желаю, чтобы Тимур понял, что между мной и его падчерицей что-то есть. Зачем провоцировать лишний раз? Поэтому провожаю их до приемной, выжидаю, давая им время спуститься вниз, и лишь спустя минут десять набираю Лиле СМС: «Нам нужно поговорить. Завтра в два часа дня в „Марфе” устроит?»

Ответ приходит быстро: «Сегодня».

«Я освобожусь не раньше десяти вечера. Скорее, даже позже».

«Отлично, – прилетает мгновенно. – Значит, я подъеду к одиннадцати».

Я снова отправляю сообщение, что это неудобное для меня время, и предлагаю завтра в обед. Оно даже не столько неудобное, сколько опасное. В этот промежуток времени все чувства обостряются до предела, темнота за окном толкает на глупости, а принятые на трезвую голову решения запросто летят в пропасть. Нет, не вариант.

Но мое СМС остается непрочитанным. Как и следующее за ним. Лиля демонстративно их игнорирует, негласно настаивая на своем, и я убираю телефон в карман.

С огнем играешь, девочка.

Ладно, возможно, она прочтет позже. Либо попробую дозвониться через час.

Но последующие дела отвлекают настолько, что о звонке я вспоминаю лишь к началу одиннадцатого вечера. Когда звонить уже поздно, да и нет смысла.