Глава 67

– Вот и так и вышло, – я верчу в руках Тимошкиного динозавра не в силах поднять глаза на маму.

Мы сидим на кухне. Шипит электрический чайник.

Чувствую себя ужасно.

Будто я что-то плохое сделала. Разочаровала маму, и вообще…

– Он тебя принудил? – напряженно спрашивает она.

Неожиданный вопрос все-таки заставляет меня вскинуть на нее взгляд.

– Н-нет, ­– я даже заливаюсь краской. Все-таки я еще не ощущаю себя настолько взрослой, чтобы так смело обсуждать с ней свою половую жизнь.

– Варя, изнасилование – это не только с применением силы… – мама очень нервничает. – Это я виновата. Я отправила тебя на эту подработку…

О, господи! Она винит себя!

– Нет, мам. Точно нет.

– Не надо меня успокаивать, – голос ее дрожит, а костяшки пальцев, которыми она обхватывает чашку, побелели.

– Я не успокаиваю. Честно, мам. Когда я давала отпор, он отставал, но вот один раз я не устояла… – божечки, пожалуйста, я не хочу об этом рассказывать ей. Это слишком личное. – Он просто очень напористый. До раздражения непробиваемый.

Мама поджимает губы:

– Будь это не отец твоего ребенка, я бы только похвалила этого Виктора Андреевича. Мужики нынче разучились добиваться женщину. Вон у меня на работе девчонки молодые ноют, что парни только и могут в соцсетях написывать и лайки ставить. Но этот твой Воронцов…

– Он не мой, – открещиваюсь я.

– Да уж прям не твой. Ты от него ребенка ждешь. Говоришь, и так отвязаться не могла, а теперь и подавно не избавишься.

– Ты считаешь, что надо прервать… – горло перехватывает спазмом.

– Нет, – отмахивается мама, погружаясь в свои мысли. – Если ты хочешь рожать, то надо рожать. Но теперь в расчет придется брать этого твоего медведя. А я его даже не видела. Отец-то он хороший?

– Нормальный. Насколько это возможно. Детей любит, с Тиль проводит много времени, но занятой, конечно, и балует без меры. Эстель вообще считала, что меня ей подарили…

– Охренеть, – шокируя меня, выдает моя интеллигентная мама. – Ну хоть ответственность готов взять. Воспитывать ребенка не боится.

– Да он не только про «воспитывать», он сегодня про семью говорил, – в моем голосе слышна горечь.

– А ты, значит, с ним семью не хочешь? – мама пытливо вглядывается мне в лицо. – Тебе с ним хорошо было?

– Я не знаю. Пока мы с Тимкой жили в коттедже, было хорошо. А потом, когда я уехала…

– Ну это понятно, что, когда ты уехала, все полетело в трубу, – кивает она.

– Почему это? – удивляюсь я.

– Обиделся. Ты его не оценила, пренебрегла, отказалась, – хмыкает мама.

«А то, что я сказал, ты обесценила», – снова всплывают в голове обвинения Воронцова.

– Какая принцесса! – буркаю я.

– Ну раз переступил через себя и опять нарисовался, значит, не такая уж и принцесса. Только именно это и говорит о том, что тебе от него не отцепиться.

– Ты его защищаешь? – изумляюсь я.

– Нет, конечно. Козел, как и все мужики. Я просто пытаюсь понять, с кем жизнь свела мою… единственную дочь.

У меня в груди все сжимается.

Да, я у мамы осталась одна. У нее есть только мы с Тимкой.

Мама устало трет лицо.

– Это, конечно, насмешка судьбы. Надо же, Тимка его племянник. Эх, Маша… – Но, наверное, это хорошо, что у Тимошки есть дядя и сестра…

Да. Карма какая-то. Как в мексиканском сериале.

– Наверное, – киваю я.

– Ты сама-то что думаешь?

– Ничего. В голове пусто. И страшно. И Виктор ждет от меня какого-то ответа…

– Он-то ясное дело. А ты? Чего хочешь ты? Я на твоей стороне, и всегда буду, только вот, доча, я так и не понимаю, как ты к нему относишься. То он пугающий, раздражающий, тиран и деспот, а то – хороший отец, тебе с ним хорошо было. Носки и фрукты – я так понимаю, его тиранских рук дело?

– Я не знаю… – впервые в жизни мне не хочется принимать никаких решений. Вот бы, как улитка, спрятаться в свою раковину. Месяцев на девять.

– Придется разобраться. Пока ты сама не знаешь, чего хочешь, твой Воронцов так и будет давить. Он почувствует, когда решение принято.

– Звучит так, будто и приставать ко мне он продолжал, потому что я сама не определилась.

– Так и есть. Ну, это я так думаю, исходя из своего опыта. Думай, доча, – поднимается мама со своего места и гладит по голове. – Тебе с этим товарищем все равно придется договариваться.

Думай.

Легко сказать.

А у меня мысли разбегаются, как тараканы из-под веника.

С чего начать даже не понимаю.

Почему-то я ждала, что Воронцов будет мне названивать, а телефон молчит.

Ах да, я же его в черный список сунула. Надо разблокировать. Сейчас скрываттся смысла нет. Он уже обо всем знает.

Стоит мне только снять блокировку, как тут же приходит сообщение от Виктора: «Все меня сегодня бьют. Ты – поджопником, Екатерина – полотенцем».

Против воли улыбаюсь, и тут же задумываюсь, за что ему прилетело? Я-то понятно, а вот Екатерина с чего озверела?

Немного помаявшись, я ее набираю. Нет-нет, вовсе не потому что мне интересно, что происходит у Воронцова. А так. Просто. Спрошу, как дела у Тиль.

– Варя, – радуется мне Екатерина. – Ну как ты? Что этот дуболом натворил, а?

Я как-то сразу догадываюсь, что она имеет в виду Виктора. Очень ему подходит.

– А за что вы его полотенцем?

– Он сказал, что ты не хочешь нас видеть, и мы в черном списке. Тиль на него просто обиделась, а я спросила, в чем дело. Сидит вон. С вискарем. Идиот.

Ага, так это он мне пьяный написал.

– И что он сказал?

– Ничего, кроме того, что он тебе не нужен, и цитирую: «я так просто не сдамся». Я психанула, отобрала у него лимоны и лед. Сидит, пьет теплый виски, как дурак.

Женская солидарность – она такая.

– Так ему и надо, – одобряю я. Мелочно, но все равно. – Как там Тиль?

– Он ее только уложил. Обрадовалась, что папа раньше времени приехал, на ушах стояла. Эстель требовала, чтобы Виктор тебя привез, ну он и выдал. Теперь мрачнее тучи.

– Я пока не могу… Как-нибудь выберу время, – сглотнув, обещаю я.

– Мы, правда, в черном списке? – с подозрением спрашивает Екатерина.

– Нет, это у Виктора Андреевича такие шутки дурацкие. Ладно, я просто так позвонила. Без дела. Спокойной ночи, – прощаюсь я.

Мне бы тоже спокойствие не помешало.

Всю ночь я по-честному, как советовала мама, пытаюсь думать, но ничего путного в голове не оседает. Только не высыпаюсь, и проваливаюсь в сон, когда уже слышу, как мама будит Тимошку. Они сегодня пойдут в кукольный театр, а я сачкану.

Пару раз буйный деть прибегает ко мне с уговорами присоединиться к походу, но я такая вялая, что даже Тимка машет на меня рукой. Я даже не помню, как они ушли.

Просыпаюсь резко.

В состоянии пограничным с паникой.

Вроде ничего мне ужасного не снилось, и обрывки сна уже через минуту растворяются в памяти невнятным туманом, а гнетущее ощущение остается.

Хочу повернуться на бок и понимаю, что живот в районе пупка покалывает, а как только я меняю позу, изнутри начинает тянуть.

Пулей вылетаю из постели и бегу в ванную.

Опять кровотечение. Несильное, но живот тянет ощутимо. Бросаюсь к телефону, но мама не отвечает. Наверное, телефон выключила, чтобы представлению не мешал.

Господи. Сегодня воскресенье, кабинет гинеколога не работает.

Скорую? Но мне страшно!

Помедлив лишь секунду, я набираю Воронцова.

Мои хорошие!

История Виктора и Вари подходит к концу, эти двое, каждый по-своему упертые, найдут дорожку друг к другу. А я пока потихоньку запущу новую историю. Она будет коротенькая, писать буду без графика, но быстро.

Приглашаю вас познакомиться с новыми героями цикла в романе «Порочные сверхурочные». Надеюсь, вам понравится

https:// /ru/reader/porochnye-sverhurochnye-b482316?c=5735194