Глава 23

Они сели ужинать. Паста была божественной, вино - лёгким, разговор - простым и тёплым. Никакого напряжения, никакой неловкости. Будто они знали друг друга сто лет.

Но под этим спокойствием гулял ток. Она ловила его взгляды. Тёплые. Внимательные. Чуть насмешливые, чтобы скрыть волнение. И чувствовала, как плавится.

- Лена, - сказал Сергей, когда тарелки опустели. - Я не знаю, чего ты хочешь и не хочу давить. Если тебе нужно просто поговорить, я поговорю. Если нужно больше, я только за.

Она смотрела на него. На его руки, спокойно лежащие на столе. На его глаза, честные, открытые, без пошлости. На его губы, которые она уже целовала и хотела целовать снова.

- Я не знаю, чего хочу, - призналась она. - Я думала, что знаю. А сейчас не знаю.

- Ничего страшного, - он улыбнулся. - Можем просто посидеть. Посмотреть кино. Поговорить. Или помолчать. Я никуда не тороплюсь. Мне хорошо с тобой в любом варианте.

- А если я решу сегодня?

- Значит, сегодня.

Она встала. Подошла к окну. Внизу горели огни, ехали машины, жила своей жизнью большая ночная Москва. А здесь, на двенадцатом этаже, замирало её сердце.

Сергей подошёл сзади. Осторожно, почти неслышно. Положил руки ей на плечи.

- Ты дрожишь, - сказал он. - Замёрзла?

- Нет, - Лена повернулась. - Не замёрзла. Это от волнения, - выдохнула она.

- Не бойся.

- Я не боюсь. Я… я просто не помню, как это бывает. Когда по-настоящему.

Он медленно, почти невесомо провёл пальцами по её щеке, по шее, по ключице. Лена закрыла глаза. Его руки были тёплыми, уверенными, они словно изучали её, спрашивали разрешения. Не так, как Марк - наспех, по обязанности. Здесь было иначе. Здесь было желание не взять, а подарить. Он смотрел на неё сверху вниз, она была ниже на полголовы. И в этом взгляде было столько нежности, что у неё перехватило дыхание.

- Лена, - прошептал он. - Можно я тебя поцелую?

Вместо ответа она приподнялась на носочки и коснулась его губ сама. Это было странно. Ново. Волнительно. Его губы пахли вином и мятой, они были мягче, чем у Марка, и целовал он иначе, не собственнически, а вопросительно, будто спрашивая разрешения на каждое движение. Будто она была драгоценностью, которую боялись разбить.

Лена закрыла глаза и провалилась в это ощущение. А потом был диван. И его руки, осторожно расстёгивающие пуговицы на блузке. И его шёпот:

- Какая ты красивая…

И её слёзы, не от боли, от облегчения. И его испуг:

- Лена, что? Я сделал что-то не так?

И её смех сквозь слёзы:

- Нет, всё так. Просто… я уже и забыла, как это бывает. Когда касаются не по привычке, а потому что хотят. Когда смотрят так, будто ты единственная. Я так давно этого не чувствовала.

Он прижался губами к её мокрой щеке.

- Я буду осторожен. Я буду нежен. Я никуда не тороплюсь.

- Я не хочу осторожно, - выдохнула она. - Я хочу чувствовать. Всё.

И он вошёл в неё так осторожно, будто боялся разбить. Лена выдохнула, обхватила его руками, прижалась к нему всем телом. Ей казалось, что время остановилось. Было только его дыхание, его руки, его сердце, которое билось где-то рядом, в такт с её. И его тело, сильное, пахнущее гелем для душа и немного потом. И её тело, откликающееся, живое, забывшее, как это бывает. И время, остановившееся на несколько часов.

Он касался её так, будто изучал каждую складочку, каждый изгиб, каждый шрам, оставленный жизнью и родами. И в этих касаниях не было ни брезгливости, ни привычки, только восхищение. Только желание. Только страсть.

- Ты прекрасна, - шептал он. - Ты даже не представляешь, как ты прекрасна.

А потом была тишина. И его рука на её талии. И ощущение, что мир перевернулся и встал на правильное место.

- Ты плачешь? - спросил он, касаясь губами её плеча.

- Нет. Уже нет.

- Жалеешь?

Лена повернулась к нему, посмотрела в глаза. Такие знакомые. Такие родные. Такие… её.

- Ни секунды.

Он улыбнулся, притянул её к себе. Поцеловал в лоб.

- Я так боялся, что ты уйдёшь. Что передумаешь. Что я тебе не понравлюсь.

- Дурак, - она коснулась его щеки. - Ты замечательный.

Они лежали молча, слушали дыхание друг друга. За окном шумел город, но здесь, в этой комнате, было тихо и безопасно.

Он коснулся пальцем кулона, маленькой серебряной звезды, которая лежала на её груди.

- Ты носишь его?

- Всегда, - прошептала Лена. - Это напоминание, что я не одна.

- Знаешь, - сказал Сергей, - я ведь сразу понял, что ты особенная, когда ты вошла в зал в первый раз. Не потому что красивая, хотя ты красивая, а потому что в тебе была эта тишина. Будто ты внутри себя, в каком-то своём мире. И мне захотелось в этот мир попасть.

Лена улыбнулась.

- Попал.

- Да, - он поцеловал её плечо, потом шею. - Попал. И не хочу уходить.

И тут Лена вспомнила. Часы! Она села резко, схватила телефон. 22:45.

- О боже, - выдохнула она. - Мне надо домой. Срочно. Правила.

- Какие правила? - Сергей приподнялся на локте, в его глазах мелькнуло недоумение.

Только что они лежали в тишине, и мир за окном не имел значения, а теперь она срывается, будто её кто-то зовёт

- Долгая история, - она вскочила, начала собирать одежду. - Мне правда надо. Очень.

Сергей молчал, наблюдая за ней с кровати. Спокойно, без обид. Только в глазах мелькнула тень не ревности, не собственничества, а что-то другое, похожее на грусть. Эйфория ушла, оставив после себя странную пустоту. Он хотел спросить:

«А как же мы?»

«Что теперь?»

Но не спросил. Только следил за тем, как она натягивает джинсы, как её пальцы при этом дрожат.

- Лена, - спросил он неуверенно. - Ты вернёшься?

Она замерла с блузкой в руках. Посмотрела на него. На его лицо, такое сейчас беззащитное. На его доверчивые глаза. Она могла бы соврать. Могла бы сказать«конечно»и сбежать. Но он заслуживал правды.

- Я не знаю, - честно сказала она. - Я хочу. Очень хочу. Но я не знаю, как это совместить. Как быть женой, матерью и… с тобой.

Он кивнул. Не стал спорить. Не стал уговаривать.

- Я подожду, - сказал он просто. - Сколько нужно.

Лена оделась за пять минут. На прощание он поцеловал её в дверях. Коротко. Нежно. Но в этом поцелуе было обещание.

- Будь осторожна. И напиши, как доедешь.

- Напишу, - она кивнула, и в её глазах застыло что-то тёплое, что он не мог объяснить, но от чего стало легко.

Лифт уносил Лену вниз, в реальность. А на двенадцатом этаже осталась другая жизнь, та, в которой она была просто женщиной. Желанной. Любимой. Живой.

«Я вернусь,- повторяла Лена, как мантру. -Обязательно вернусь. Я не знаю как, но вернусь».