Глава 47

Лена слушала его, смотрела на кольцо. Пальцы сами потянулись к кулону на шее - маленькой серебряной звезде, которая всегда была с ней. Марк заметил это, но не придал значения. Потом она подняла глаза на бывшего мужа.

- Марк, ты понимаешь, о чём просишь?

- Понимаю. Я прошу вернуться. Начать всё заново. Я буду другим. Я клянусь.

- Другим?

- Да. Я меняюсь. Хожу к психологу. Я провожу время с Пашей. Я больше не думаю только о себе. Я…

- Стоп, - Лена подняла руку. - Хватит.

В голосе Лены не было злости. Только усталость, невозмутимость, равнодушие. Её холодность убивала его сильнее любых криков. Лучше бы она злилась. Ругала его последними словами. Но только не смотрела так, будто он уже не имел значения.

- Марк, послушай меня. Внимательно. Я скажу один раз.

Она отодвинула кольцо. Пальцы её не дрожали. Движение было спокойным, почти небрежным. Сейчас она отодвигала не кольцо, а его жизнь, его надежду, его любовь.

- Ты так ничего и не понял, Марк. Той Лены, которую ты любил, больше нет. Я встретила человека, который увидел меня. Настоящую. Который смотрит на меня и говорит: «Какая ты красивая».Не за то, что я готовлю или убираю. А просто так. За то, что я есть.

Марк открыл рот, чтобы возразить, но она остановила его жестом. В её глазах было спокойствие человека, который прошёл через ад и вышел из него живым.

- Я тоже могу... - начал он, но голос сорвался, потому что он вдруг понял: не может. Никогда не мог.

- Не можешь, - перебила Лена. - Потому что между нами слишком много боли. Слишком много лет, когда ты меня не замечал. Слишком много слёз, которые я выплакала в подушку. Ты не сможешь это стереть. Я не смогу забыть.

Она помолчала. Взяла бокал с шампанским, отпила. Марк смотрел на её руки - красивые, ухоженные, без кольца.

- Я порвала с Сергеем, но не ради тебя. Я порвала ради Паши. Потому что он писал записки, что боится меня потерять. Потому что он рисовал чёрные стены между нами. Потому что он - мой сын, и он важнее всего.

- Я его отец!

- Ты его отец. И ты всегда им будешь. Но между нами, Марк, всё кончено. Не потому что я злюсь. Не потому что я не простила. А потому что я стала другой. И ты стал другим. И то, что нас связывало, осталось в прошлом. Назад дороги нет.

Он смотрел на неё и не верил. Не мог смириться с тем, что это говорит та самая Лена, которая столько лет ждала его с работы, которая гладила его рубашки, которая терпела его вечные задержки и командировки.

«Но это не та Лена, - понял он наконец. - Та Лена умерла. Тогда, на кухне, с остывшим ризотто, которое она выбросила в мусорку. Я сам убил её своим разговором. А эта - новая. Чужая. Свободная».

- Но я люблю тебя, - сказал он глухо. Слова выходили хриплыми, будто он вытаскивал их из самой глубины. – Любую. Ты мне нужна такая, какая ты сейчас.

- Знаю, - кивнула Лена. - И я тебя люблю. Но по-другому. Как отца своего ребёнка. Как человека, с которым прожито много совместных лет. Как память. Но больше не как мужчину.

- Этого мало. Мне мало.

- Этого достаточно, чтобы сохранить семью. Для Паши. Но не для нас. Мы - это уже история.

Марк откинулся на спинку стула. Шампанское пузырилось в бокалах, мороженое таяло, свечи догорали. А он сидел и смотрел на женщину, которую теперь уже точно потерял навсегда.

«Она красивее, чем когда-либо, - подумал Марк. - Я никогда этого не замечал. Я смотрел, но не видел. Я жил, но не чувствовал».

- Что мне дальше делать? - спросил он тихо. Голос его был чужим, будто говорил не он.

- Жить, - просто ответила Лена. - Жить по-настоящему. Найти себя. Не в работе, не в деньгах, не в других женщинах. В себе. Понять, кто ты без всего этого.

- Я не знаю, кто я.

- Вот и узнай. У тебя есть время. У тебя есть сын. У тебя есть жизнь. Жизнь, Марк. Не существование. Не ожидание. А жизнь. Попробуй её почувствовать.

Лена встала, взяла сумочку. Движения её были плавными, уверенными. Она не колебалась. Не сомневалась.

- Я пойду. Спасибо за ужин. И за честность.

- Лена...

Она остановилась. Марк смотрел на неё и не мог вымолвить ни слова. В горле стоял ком, в глазах жгло. Смириться было сложно. Он привык все контролировать, всё решать, все возвращать, если что-то шло не так. Деньгами, уговорами, обещаниями. Но в этом случае не работало ничего. Лена больше не нуждалась в нём. Не ждала. Не верила. И это была новая реальность, в которой ему не было места.

- Можно я буду видеть Пашу чаще?

- Конечно. Ты его отец. Приходи, когда хочешь. Мы всегда рады. Он скучает по тебе.

Лена ушла, Марк остался один за столиком на двоих. Смотрел, как официанты убирают посуду, как гаснут свечи, как тает мороженое. Мимо проходили люди, смеялись, говорили о своём. А он сидел, сжимая в руке пустой бокал, и чувствовал, как внутри всё рушится.

«Я потерял её. Окончательно. Бесповоротно. Не из-за Сергея. Не из-за Ани. Из-за себя. Из-за того, что не умел смотреть. Не умел слышать. Не умел любить».

Он просидел так до закрытия. Потом расплатился, вышел на набережную. Москва-река текла медленно, чёрная, маслянистая. Горели огни, гуляли люди, кто-то смеялся рядом. А он стоял и смотрел в воду. И думал о том, что последняя попытка провалилась. Окончательно. Бесповоротно.

В кармане зажужжал телефон. Паша:

«Пап, ты где? Мы с мамой пиццу купили. Приезжай, если хочешь».

Марк посмотрел на экран. На слова сына. На его надежду, которую он, Марк, ещё не разрушил.

«У меня есть он, - подумал Марк. - Есть Паша. Есть возможность быть отцом. Быть рядом. Быть тем, кого ждут.

«Приеду, сын, - набрал он ответ. - Обязательно приеду»

И пошёл к машине, чтобы ехать к сыну. Потому что всё, что у него осталось – это быть отцом. И возможно когда-нибудь этого окажется достаточно.