Глава 11

Уверенной походкой от бедра направляюсь мимо густо расставленных столов на втором этаже. Понятия не имея, куда следовать дальше, и где находится чёртова курилка.

Возможно, стоило ответить Журавлёву сразу же и при всех. Сказать что-то не менее обидное. Повести себя так, как ведут обиженные детки в саду — дать сдачи лопаткой. Но на тот момент в голову не пришло ничего уместного, к сожалению.

— Нам в другую сторону, Полин.

Александр опускает руку на мою поясницу, когда я застываю у лестницы. Прикосновение лёгкое и почти невесомое, но сразу же хочется отпрянуть. Я не привыкла к тому, что меня касается не муж.

— Прошу, — пропускает вперёд, придерживая тяжелую дверь, ведущую на закрытую веранду.

От вежливости и наигранного благородства Журавлёва сводит зубы. Мы знакомы не так давно, но отчего-то кажется, что читает меня не только он, но и я его. Довольно неплохо.

Сжимая клатч под мышкой, подхожу к окну. Вид отсюда не так чтобы впечатляет — упирается прямо в стену многоэтажки, а температура в помещении на несколько градусов ниже, чем в зале. Жалею, что не взяла пальто.

Александр достаёт из кармана брюк пачку сигарет, протягивает мне. Я отрицательно мотаю головой, отказываясь. С курением у меня не срослось. Пробовала в университете, но каждый раз, кроме отвращения, ничего больше не испытывала.

— Не курю.

— А я вот никак не могу бросить. Пытался перейти на электронки, но мимо.

Поджимаю губы, всем своим видом показывая, что мне ничуть не интересно знать о его пагубных привычках. Пусть травится сколько угодно.

— Я тебе чем-то не нравлюсь? — задаю вполне безобидный и интересующий меня вопрос, вскинув подбородок.

Журавлёв слегка прищуривается, затягиваясь дымом и красиво выпуская его тонкой струйкой в сторону.

— Рад, что мы, наконец, перешли на ты, Полина. Давно хотел предложить, но никак не решался. Раз ты первая, то…

— Извини, я задала вопрос. Мне не хочется проблем. Тем более — твоих с Наилем.

На самом деле даю понять, что буду вынуждена пожаловаться.

— Какие проблемы, Полин? — спокойно удивляется Александр. — Я уважаю твоего мужа. Он — гений в своем деле. Таких, знаешь ли, сейчас очень мало.

Пытаясь пробудить во мне остатки уважения, слишком усердствует. Чувствуется доля фальши буквально в каждом слове. Но думает, что мне, должно быть, безумно приятно слышать подобное о собственном муже. Это так, но не от него.

— И всё же? Опять увиливаешь?

— Чем-то нравишься, Полин, — прямо произносит.

Я фыркаю, оставшись недовольна ответом. Да и вопрос был не тот — с приставкой «не». Наверное, было глупо считать, что мы, как адекватные взрослые люди, поговорим честно и начисто.

— Мне бы не хотелось «стучать» мужу, но ты прямо провоцируешь, Александр.

— Можно просто Алекс или Саша, если Саня — тебе не зашло.

— Без обид, но Саня звучит как-то по-братски, а Алекс — слишком пошло.

На нервах снова тянусь к платью и заметно оттягиваю его вниз. И почему ни один консультант не предупредил, что при ходьбе оно то и дело подпрыгивает?

Этот жест не остаётся без внимания… Саши. Привыкаю к новому имени, мысленно его прокручиваю.

Журавлёв тем временем опускает взгляд на мои ноги и ненадолго на них зависает, будто оценивая.

Градус разговора становится горячее, волоски на коже наэлектризовываются. Саша лениво и как бы нехотя поднимается к моим глазам, неприкрыто показывая, что ему очень даже по душе меня рассматривать.

— Ладно, признаю, — шумно выдыхает. — С ебенями нехорошо получилось. Твой посёлок, и правда, дыра дырой, но при людях в следующий раз я буду держать язык за зубами.

Качаю головой, не веря.

— А без людей?

— Не ручаюсь, Полин.

Саша затягивается новой порцией дыма и сбивает пепел в стоящую рядом урну. Можно ли считать это победой или хотя бы временным перемирием — не пойму. Но чувства такие, будто меня развели.

— То есть мне стоит напрягаться каждый раз, когда мы встречаемся?

Губы Журавлёва кривятся в усмешке.

— Расслабься, Полин. Больно не сделаю. Возможно, снова немного пофлиртую.

— Не знала, что столь хамское поведение называется флиртом.

— Уж как умею, — разводит руками.

Разговор сворачивает в другое русло. И пока я размышляю о том, где экстренно можно его закончить, Саша в очередной раз выбивает из колеи:

— Тебе очень идёт с распущенными волосами.

Стараюсь не показать, что меня волнует хоть любое его слово. Учащённо дышу и, конечно же, молчу. «Спасибо» здесь будет неуместно, а огрызаться, как ни странно, не хочется.

— Черты лица стали мягче, глаза — выразительнее, — активно продолжает. — Нравишься такой.

Если это попытка показать иной уровень подкатов — то вполне годная. Но я не просила.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Скажи, ты считаешь нормальным флиртовать с замужней женщиной, при этом состоя в тёплых приятельских отношениях с её мужем?

— Я же не трахаю тебя.

Саша смотрит прямо и неотрывно. В карих глазах что-то загорается и вспыхивает, губы плывут в улыбке. Звучит не как констатация факта, а с подтекстом, что было бы неплохо, если бы да, а я опять путаюсь в его паутине, не зная, что ответить и как выбраться с наименьшими потерями.

— Окей. Мне в принципе ясны твои моральные качества. Флиртовать с женой приятеля — это норма. А собственное семейное положение не мешает?

Журавлёв отрывает взгляд от моих глаз и, подняв правую руку в воздух, смотрит на обручальное кольцо, словно вспоминая, о чем вообще речь. Ставлю на то, что он не хранит верность своей жене. Для меня уже то, что час назад об его пах тёрлась танцовщица, послужило бы поводом для грандиозного скандала. Видимо, ему попалась не такая, как я.

— Думаешь, что мужчина, женившись, превращается в великого слепого, Полин? Не имея права на общение с красивыми девушками?

— Не задумывалась об этом.

Всем своим видом транслирую: «Мне всё равно, как ведёшь себя ты, Саш».

— У Наиля поинтересуйся. Он вроде как тоже женат, — слегка склоняет голову набок. — Верность для мужчины — это добровольный выбор, который нужно делать каждый день. Да или нет — зависит от обстоятельств.

Если Журавлёв планировал посеять в мою голову тысячу сомнений, то ему удалось даже больше. Припоминаю наш первый разговор, дурацкие советы. После услышанного меня качает, потряхивает.

— Попрошу со мной не проверять на выдержку свою верность. Так будет лучше для всех нас, — строго проговариваю. — Спасибо, что выслушал. И, надеюсь, сделал хоть какие-то выводы.

Развернувшись, направляюсь на выход. Звонко цокая каблуками и чувствуя, как от прожигающего взгляда печёт спину.

— Друзья, Полин? — громко интересуется напоследок.

— Мне больше по душе нейтральный статус, Саш, — отвечаю не оборачиваясь.

С тобой так будет безопаснее.

Хлопаю дверью, сворачиваю в уборную. Отстояв немаленькую очередь, добираюсь, наконец, до умывальника и, включив ледяную воду, плещу ею на лицо. Пульс громко отстукивает в висках и заглушает сторонние звуки. Я не в состоянии вспомнить, выводил ли меня хоть кто-то на столь сильные эмоции, если не считать Журавлёва? Но кажется, что нет.

Воспользовавшись салфетками и вернув себе значительную часть самообладания, иду к нашему столу. Когда подхожу ближе, замечаю Наиля, а напротив него — девушку, которой раньше здесь не было.

Тут же догадываюсь, что это и есть та самая Настя Журавлёва, с которой я очень хотела познакомиться.