Глава 23

— Воды? — догадывается Наиль, когда я возвращаюсь к столу.

Плюхнувшись на стул, машу на себя руками. Жарко, щёки горят. Должно быть, они ярко-алые.

Минуту назад мы с девчонками зажигательно танцевали посреди зала.

Вытянула нас всех Мира — поочередно. Я поначалу отнекивалась и стеснялась, но затем повелась на уговоры и даже вошла во вкус.

Обожаю музыку, люблю двигаться. Длительные занятия в детстве танцами дают о себе знать — стоит только поймать нужный ритм, как меня уже не остановить.

— Да, налей, пожалуйста. Умираю от жажды.

Муж, прервав активный разговор с Артёмом, тянется за бутылкой воды. Вручив мне полный стакан, с расширившимися зрачками наблюдает, как я жадно и много пью.

Капли воды стекают по шее и подбородку. Я смеюсь, хватаюсь за салфетки. Прижимаю их к разгорячённой коже.

Наиль откидывается на спинку стула, блуждает по мне взглядом и намеренно ныряет глазами в глубокий вырез платья.

— Хочешь спросить, где мой бюстгальтер? — кокетливо прищуриваюсь.

Следует утвердительный кивок.

— Хочу.

— Платье с открытой спиной не предполагает его наличия. Будет смотреться пошло и безвкусно — так сказала Лиля.

Так же поясняю, что накладной и разрекламированный бюстгальтер, который, по идее, должен липнуть к телу, постоянно отваливался во время примерки, поэтому я сразу же его отмела.

Ловлю яркие всполохи в беспросветно-чёрных глазах мужа. Подаюсь ближе, кладу голову ему на плечо и пытаюсь выровнять сбившееся дыхание.

— На тебя все смотрели, — коротко целует в макушку. — Как двигалась не только ты, но и твоя прекрасная грудь.

Тон ровный, но скрывает гораздо больше, чем может показаться на первый взгляд. За десять лет совместной жизни я изучила Наиля лучше, чем саму себя.

— Ревнуешь?

Воцаряется короткая напряженная пауза, которая вскоре разбавляется пробирающим до дрожи ответом:

— И да, и льстит.

— Я и моя грудь — мы танцевали исключительно для тебя, — спешу заверить.

Правда, умалчиваю, что действительно видела посторонние взгляды. Особенно тот тяжёлый, что в дальнем углу стола. Казалось, он давил своей энергетикой и пригвождал к земле. Не почувствовать было нереально. Только отбивать полнейшим игнором.

Прошло немало часов, как мы здесь. Во мне четыре бокала вина и море нерастраченной энергии. Я научилась справляться с собой и своими реакциями, не пытаясь найти логику в поступках других.

— Выйдем на перекур? — предлагает Артём.

Муж соглашается, залпом выпивая остатки виски. Притянув меня за шею, бесстыдно раздвигает языком губы. Настойчиво и пылко целует.

Во рту мгновенно ощущается терпкость крепкого алкоголя, обжигающая горло.

Я упираюсь ладонями в твёрдую грудь Наиля и шутливо отталкиваю, чтобы прекратил.

— Ладно-ладно, иди, — шепчу прямо в губы. — Обещаю, что злиться не буду.

Проводив высокую на фоне Артёма фигуру Саркиева к выходу, удовлетворённо улыбаюсь.

Муж бросил курить одним махом, когда родилась Мышка. Это было его личной инициативой — клянусь, я ни разу не заставляла. Но иногда, во время общих посиделок с друзьями, когда поблизости не было ребёнка, Наиль позволял себе чуточку больше, чем обычно.

Диджей уходит на перерыв, и к столу подтягиваются остальные девчонки. Я не всех запомнила по имени, да и сомневаюсь, что они меня тоже, но решительно включаюсь в разговор, пригубляя вино. Его во мне достаточно, поэтому не налегаю. Держу баланс. Хочу подольше сохранить чувство невесомости, когда в венах нагревается кровь и стремительно циркулирует по венам, но при этом ум сохраняет ясность.

— Нам нужно срочно организовать поездку в Милан, — предлагает пьяненькая Лиля. — Там сейчас действуют шикарные скидки. Обещаю, что проведу для всех вас бесплатный мастер-класс по подбору гардероба.

Я гуглила — подобные услуги стоят недешево.

— Нужно посмотреть билеты, — воодушевляется Мира.

Голова ощутимо кружится, едва я вспоминаю ту себя, прошлую, не имеющую возможности купить не то что брендовую одежду, но и лишние развлечения для ребёнка.

Когда я смотрю на переполненные витрины детских магазинов, не могу не думать о том, что многое упустила. У Маришки не было модного укачивающего центра, радионяни, бизикуба и мобиля с мелодиями. Теперь я задариваю дочь всем согласно возрасту. И, сидя в обществе богатых людей, размышляю о том, смогу ли вырваться на шопинг в Милан без ущерба учёбе и встречам с Мышкой.

— Я — за, — вставляю своё слово. — Но если не дольше, чем на пару-тройку дней.

Лиля начинает судорожно искать билеты, обсуждая план поездки. За грудной клеткой замирает от предвкушения. За границей я была всего два раза — в отпуске с Наилем и Маришкой. Каждый раз испытывала неописуемый восторг.

Билеты приобретаются влёт. На нетрезвую голову, с далеко идущими целями. Оплачивает Мира, а мы дружно скидываем деньги ей на карту.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍По датам мне вполне подходит. Где-то между поездкой на выходные в родной городок и занятиями по графическому дизайну.

Когда диджей возвращается и ставит медленный трек, я поднимаюсь с места и отправляюсь на поиски Наиля. Его давно нет, я соскучилась. Хочу пригласить мужа на танец, несмотря на то, что разок мы уже кружились на танцполе во время одного из конкурсов.

Шагая по длинному темному коридору, размышляю о том, что в пребывании здесь нет ничего страшного.

При всем желании я могла бы настоять и уехать на ночь домой, но, конечно же, не стану. У Наиля отличное настроение. Он… заслужил. Всё то, что имеет.

Чем ближе я подхожу к закрытой веранде, тем ощутимее ползёт по плечам холодок.

Взявшись за дверную ручку, слышу приглушённые голоса и смех.

Заглядываю в небольшой приоткрытый проём, замечая Наиля и Настю. Почему-то замираю и не могу сделать ни шага, ни вдоха.

— … на начальном этапе коммуникации с Министерством я думал, что люди из госсектора будут вести общение в стиле «сверху-вниз» и как-то усложнять работу не всегда системным подходом.

Саркиев затягивается тонкой сигаретой, сжимая её подушечками пальцев. Упираясь бёдрами о массивный стол, выдыхает дым в сторону.

— Вспомни Алентьеву, — посмеивается Настя. — Она хотела, чтобы тестирование провели уже в начале апреля.

— … причем бета.

Затаив дыхание, не прерываю беседу. Каблуки будто прилипают к полу, а густой плотный воздух забивает лёгкие. Я не понимаю ни слова из того, что они обсуждают. Саркиев же ловко подхватывает фразы.

— В целом, у нас все адекватные и понимающие, — произносит Журавлёва и, чуть понизив голос, добавляет: — Я рада, что тендер выиграла именно ваша компания.

Девушка уверенно шагает навстречу Наилю. С лёгкой улыбкой на лице прижимает пальцы к губам моего мужа, забирая тонкую сигарету.

— Это моя.

Пульс взлетает по нарастающей.

Мы взрослые люди. Зрительный контакт, ненавязчивые прикосновения и двусмысленные фразы — всего лишь способы коммуникации, за которыми могут стоять разнообразные мотивы.

Я знаю, что мой муж не перейдёт черту. Доверие — это то, на чём всегда базировались наши отношения. Основа основ, которая держала сложную конструкцию под названием «семья» долгие годы.

И, тем не менее, хочется ворваться и прекратить флирт. Показать, что этот мужчина — лишь мой.

Как сказал Наиль минутами ранее — я и ревную, и льстит. На чаше весов — поровну. Что-то похожее испытываю и я.

— Ты сегодня в роли наблюдателя? — звучит насмешливый голос за моей спиной.

Я резко захлопываю дверь и разворачиваюсь на каблуках, встречаясь взглядом с Сашей.

Весь вечер мы провели, не трогая друг друга. Именинник вёл себя со всеми девушками одинаково — приветливо, гостеприимно и радушно. В какой-то момент показалось, что так будет всегда — Журавлёв не станет меня выделять. Но стоило выйти на танцпол, как иллюзии рухнули.

Не отвечая на заданный вопрос, опираюсь плечом о холодную стену. Про себя — злюсь и психую, потому что не хотела бы, чтобы меня в очередной раз ловили беззащитной и потерянной.

— Я ждал, что ты напишешь вчера, — произносит Саша, опустив руки в карманы брюк и качнувшись с носка на пятку.

Я фыркаю и скрещиваю руки на груди. Защищаюсь, поставив блок на чересчур личные вопросы. Знаю, что бессмысленно, но вдруг когда-то поможет?

— Вчера я была занята поиском подарка на твой день рождения. Это, кстати, непростая задача. Пришлось потратить почти весь день.

Губы Журавлёва неожиданно расплываются в открытой и вполне искренней улыбке, которая прямо-таки обезоруживает.

Не зная, куда деть взгляд, опускаю его в пол. Смотрю на носы своих бежевых лодочек на тонкой шпильке и прислушиваюсь к посторонним звукам.

— Да я, знаешь ли, абсолютно неприхотлив.

Тихий бархатный голос пробирает каждую клетку и заставляет сердце усиленно качать кровь. Возможно, сильнее, чем когда-либо.

— Сказал мужчина, который потратил баснословные суммы на празднование, нанял лучших в стране диджея и повара, — проговариваю в ответ.

Саша усмехается, совершая шаг навстречу. Волоски на коже наэлектризовываются, поэтому я растираю предплечья, делая вид, что мне адски холодно.

— Ты сделаешь лучший подарок, если согласишься со мной потанцевать, — нескромно предлагает.

Вскидываю взгляд, всматриваюсь в до невозможности красивое лицо. Я бы хотела найти на нём хоть один изъян, но не могу.

Отступаю, упираясь лопатками в массивную дверь. Презираю себя за то, что могу пресечь любые поползновения в свою сторону, но не хочу. За стеной можно найти спасение. Проблема в том, что я выбираю тонуть.

— Пожалуйста, Полин, — протягивает руку, становясь по-настоящему серьезным.

Я смотрю на длинные пальцы, серебристый ремешок часов. Невольно плыву ниже, вспоминая неуместную фразу.

Кое-какие плюсы в Саше всё-таки есть.

Как стереть это из памяти?

— Я натанцевалась, — неуверенно, но отказываю.

Вероятно, я гораздо пьянее, чем казалось изначально. Баланс нарушается, внутри настоящий раздрай. Меня попросту ведёт.

Прикосновения к запястью не ощущаются критичными, но кожу слегка жжёт, когда наши с Журавлёвым пальцы встречаются.

— Изменникам отказывать нельзя, Полин.