Глава 35

Мама старательно занималась моим образованием, но к окончанию школы так и не научила управляться с бытом, взвалив все обязанности по дому на свои хрупкие плечи. Главной моей задачей было получать высокие оценки, развиваться в спорте и творчестве. На этом всё.

Когда я поступила в университет, то выживала на домашних передачках. Хватало ровно на неделю, а если нет, то выручала студенческая столовка, где вкусно и дешево кормили.

Самое интересное началось тогда, когда я резко выскочила замуж и по-настоящему окунулась во взрослую жизнь. Это был сложный период, который до сих пор вспоминаю с неким содроганием. Оказалось, я не знала, как подступиться к плите, а когда всё же пробовала, то блюда получались настолько несъедобными, что хотелось буквально рыдать от обиды.

Наиль дегустировал всё. И пересоленный суп, и разваливающиеся котлеты, и пригоревшую кашу. Ни разу не жаловался, но было и так понятно, что ему не по душе. Он готовил, когда физически мог и успевал. Так и перебивались. Ситуацию помогла исправить Галина Сергеевна, окрепнув после болезни и принявшись меня учить. Поначалу я злилась и раздражалась, слушая советы и подсказки. Затем — была благодарна.

Свою дочь я воспитываю иначе. Высокие оценки — это ещё не всё. Можно быть умницей и отличницей, но абсолютно неприспособленной к жизни. Затем похерить учёбу и забеременеть. Как я, например.

На бытовом уровне в свои девять лет Мышка уже превосходит меня в двадцать. Она может вымыть посуду, пропылесосить комнату. Самостоятельно приготовить овсянку, омлет, гренки и простой салат. Разогреть готовую еду. И что самое главное — она сама проявляет интерес и обожает хозяйничать на кухне вместе со мной. Это что-то вроде традиции. Особенно по выходным.

— В нашей новой квартире много-много места для того, чтобы выпекать пирожки, — воодушевлённо проговариваю, добавляя в миску муку. — А ещё там крутая духовая печь, просторные столешницы и даже кухонная машина, которая сама месит тесто.

— Так же неинтересно, — хмурит бровки Маришка.

— Зато легко!

Не увидев в детском взгляде ни единой искры, отчаянно пытаюсь разжечь её, расписывая все прелести нашей новой жизни.

Ты обязательно привыкнешь, малышка. Быстрее, чем я. Всей душой полюбишь огромный суетной город, научишься в нём ориентироваться и не будешь чувствовать себя белой вороной. Никогда. Я сделаю для этого всё возможное.

— Жаль, что с собой нельзя перевезти подружек и бабулю.

Я прыскаю. Галины Сергеевны там только не хватало. Хотя, признаюсь, буду скучать по её милому ворчанию.

— У тебя появятся другие подружки. Ничуть не хуже нынешних. А вспомни, в каком лицее ты будешь учиться! Это же мечта: современные классы, техника, ремонт, шведский стол в столовой и персональные шкафчики на кодовых замках. М-м?

Маришка согласно кивает. Во время зимних каникул мы вместе ездили в столицу. И как раз попали на день открытых дверей в престижном лицее. Были, мягко говоря, под сильным впечатлением.

— По поводу бабули — ты же знаешь, что она ни за какие коврижки не согласится на переезд. У неё тут всё!

Что именно, не уточняю. Подруги, дачный участок. И огромная привязанность к месту.

— У меня тоже, — подмечает дочь.

— Да, ты, безусловно, права. Но уверяю, мы будем регулярно наведываться в гости. Так часто, как только захочешь.

Продолжая нарезать яблоки мелкими кубиками, Маришка перенимает от меня хорошее настроение и задает наводящие вопросы о будущем.

Сердце сжимается, ноет. Я понимаю, что адаптация пройдёт непросто. И искренне надеюсь, что новые одноклассники примут Мышку как свою, а дальше — дело за малым. Я буду выслушивать, поддерживать и помогать. Всем, чем смогу.

Маришка — наш случайный и незапланированный ребенок, но от этого не менее обожаемый и любимый.

Всю беременность я была сама не своя. Переживала, правильное ли решение приняла. Сомнений добавляла и мама. Помню, Наиль даже разругался с ней по телефону, выхватив в очередной раз трубку, когда родительница довела меня до слёз и истерики. Общение с тех пор пришлось ограничить. После родов оно, увы, не стало близким.

Дочь родилась крошечной. Весом два с половиной килограмма. У неё был маленький носик, внимательные изучающие глазки. Имя Маришка как-то само собой трансформировалось в прозвище Мышка, которым мы зовём её лишь в узком семейном кругу.

Первое время я опасалась брать ребёнка на руки. Нервничала, что не всегда могу успокоить. И накормить — с грудным вскармливанием не заладилось, потому что не у кого было спросить совета в этом вопросе.

Не могу сказать, что сразу же после родов, будто по тумблеру, включился материнский инстинкт, но чем больше я заботилась о дочери и чем больше времени проводила с ней вместе, тем сильнее сердце распирало от чувств.

Тряхнув головой и прогнав накатившие воспоминания, чмокаю Мышку в щёку, делю тесто на равные кусочки и каждый раскатываю скалкой в лепешку.

Дальше уже идёт работа Маришки. Наполнить тесто начинкой, защипнуть края. Сформировать пирожок и уместить его на противень.

— Сделаю папе самый большой. И добавлю туда максимум яблок.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Тепло улыбнувшись, киваю. Эти двое всегда трепетно заботятся друг о дружке.

— Давай. Думаю, ему будет безумно приятно.

Когда в дверь стучат, я бросаюсь к умывальнику и смываю с себя муку. Отряхиваю фартук, вытираю руки бумажным полотенцем. Знаю, что у Галины Сергеевны есть ключи от нашей квартиры, но она ни разу, зная, что мы дома, не позволила себе ими воспользоваться.

— Вы недавно обмолвились, что на телефоне неисправен динамик. Так вот, мы гуляли по торговому центру и решили присмотреть вам подарок.

Достав из шкафа в прихожей бумажный пакет — вручаю его свекрови. Она тут же заглядывает внутрь и цокает языком.

— Это айфон.

— Верно. Цвет выбирала Маришка. Сказала, что бабуле точно пойдёт золотой.

— Буржуи, — корит, но в то же время довольно улыбается.

Галина Сергеевна снимает верхнюю одежду и обувь. Тщательно моет руки в ванной комнате. Я же судорожно вспоминаю, все ли тюбики подобрала с плитки.

— Съедобно пахнет, — тут же подмечает, проходя на кухню. — Что готовите?

— Выпекаем пирожки. Через полчаса опробуем.

Открыв духовку, ставлю противень на серединку. Добавляю градусы.

— Роза Альбертовна жаловалась на ночной шум в вашей квартире. Ей показалось, что чересчур барахлила стиральная машина.

К лицу резко приливает жар. Я не оборачиваюсь и перехожу к мойке.

Так вышло, что соседка снизу является лучшей подругой моей свекрови. И это, должна сказать, огромная проблема.

— Уже всё в порядке. Наиль починил.

Проговариваю быстро, нервно. Наверняка выдавая себя с потрохами.

— Ну-ну. Чаще чините. Это только в плюс отношениям.

Я, конечно же, молчу, что, усмирив вулкан эмоций, мы «чинили» не только стиральную машину, но и кровать. Спокойнее, мягче и плавнее. Переваривая впечатления после эксперимента и захлёбываясь от наплыва гормонов, но пока не зарекаясь, что подобного никогда больше не повторится.