Глава 38

Утопаю в комфорте. Настраиваю кресло и зеркала под свой рост. Поглаживаю руль и прохожусь кончиками пальцев по обтянутой коже.

Как и снаружи, внутри — машина чистая. Ни стаканчиков из-под кофе, ни пачек сигарет, ни, тем более, душных ароматизаторов, вызывающих тошноту и ломоту в висках.

— У тебя же есть страховка?

Журавлёв тянется к ремню безопасности, но услышав вопрос — на долю секунды замирает. Не знаю, что он чувствует и думает, но мне весело. Настроение повышается, а в кровь малыми дозами впрыскивается адреналин.

— Мне начинать беспокоиться? — слегка усмехается. — Есть, Полин.

Беспокоиться надо было раньше.

На самом деле вожу я действительно неплохо. Учил меня суровый отец на старой девятке. Затем Наиль. И я давно получила бы права, если бы вопрос не упирался в деньги. Позже было не до этого.

В целом, если я справлялась на механике, то логично, что на автомате тем более разберусь. Планов убить чужую тачку у меня нет, всего лишь походить по краю и развлечься.

— Вот и отлично. Введи мне, пожалуйста, адрес в навигатор.

В любой момент Саша может вспылить и вытолкать меня на улицу, но он этого не делает, а я продолжаю с удовольствием играть на его выдержке. Отчего-то интуиция подсказывает, что даже если разнесу машину в хлам, он и бровью не поведет, по крайней мере, внешне будет таким же спокойным и терпеливым. Напрашивается вопрос: неужели оно того стоит?

Тронувшись с места, выезжаю на оживлённую центральную улицу и максимально концентрирую внимание. Дороги не сильно загружены, что в плюс. Самый пик начнётся через пару-тройку часов.

Сделав музыку громче, двигаю плечами. Излучаю лёгкость и невозмутимость, а панику и неуверенность прячу на самое-самое дно.

Воздух в салоне густой и напряженный. Если прислушаться, то можно уловить, как сильно он накаляется и потрескивает. Я не верю в дружбу между мужчиной и женщиной, но я верю в выбор и выдержку.

Боковым зрением замечаю взгляды, направленные на вырез моей майки. Недовольно фыркаю.

К торговому центру «Весна» ехать примерно пять километров. Навигатор предлагает несколько вариантов. Почти все — длиннее, и только один — самый простой и короткий, но пролегает через улицу, которую всеми правдами и неправдами просил объезжать инструктор в нашу последнюю поездку.

Включаю поворотник. Журавлёв подается вперёд, взмахивая рукой:

— Полин, только на Кирилловскую не сворачивай…

Он взволнованно предупреждает, но я уже ловко кручу руль вправо, не думая останавливаться.

— … пожалуйста, — заканчивает фразу.

Переднее колесо моментально проваливается в яму. Звук такой, что бьёт сразу по всем нервным окончаниям. Я ойкаю, притормаживаю. Перед глазами — пустая и просторная дорога, но убитая донельзя.

— Не волнуйся, я буду аккуратна. В следующий раз.

По венам несётся горячая кровь, а ткань майки липнет к спине, но я давлю на газ и продолжаю ехать.

Знаю, Наиль бы меня уже прибил. Ладно, вспылил бы точно!

У Саши пока лишь часто пульсирует венка на виске. Не вовремя вспоминаю, что точно так же она неистово билась той порочной ночью в доме.

На следующей выбоине — подкидывает. Я слышу шумный обреченный выдох, кусаю губы. Видеорегистратор предупреждает, что записывает аварийное видео. Грохот такой, что самой становится больно.

— Это же надо — выбрать самую хуевую дорогу из такого количества предложенных вариантов.

В голосе насмешка. Пальцы вцепляются в ручку двери.

— Это всё тяга к родным ебеням. У нас там сплошняком такие дороги. Ну ты же в курсе…

Прячу улыбку. Отвечаю и концентрируюсь, едва не вжимаясь лбом в лобовое стекло, чтобы не наделать большей беды.

— Никогда мне не забудешь, да?

Из груди прорывается смех. На языке вертится предложение перестать быть настолько любезным. Стараться нечего. Близости между нами больше не будет, а вот подвеске, скорее всего, наступит полный пиздец, если я проеду в таком духе ещё хотя бы сто метров.

— Осторожнее, Полин.

Саша мягко помогает выкрутить руль, минуя следующую яму, больше напоминающую бездонный кратер.

Наши пальцы соприкасаются. От простого ненавязчивого движения резко бьёт током, поэтому я спешно меняю положение рук, чтобы не случилось повторения.

— Я не виновата, что у тебя проблемы с габаритами. Я привыкла к другим.

У инструктора — маленький комфортный Пежо. И я как-то быстро приловчилась…

— С габаритами у меня всё хорошо, — произносит, задумчиво глядя вперёд. — К моим тоже привыкнешь.

Несмотря на то, что Журавлёву удается пошатнуть мою невозмутимость, и что лицо заливает густая краска, я никак не реагирую на нарочитую двусмысленность сказанного.

Дальнейшую часть дороги молчу. Доезжаю без проблем, но с помощью, а перед заездом на подземную парковку торгового центра выхожу из машины и меняюсь с Сашей местами.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Через две недели нас с подругами ждёт долгожданная поездка в Милан. Из-за Миры её пришлось подкорректировать, но это не проблема. Новые даты всех устроили. Загвоздка в том, что дневная температура там выше, чем у нас, поэтому хотелось бы купить солнцезащитные очки, кепку, кое-что из летней одежды, а ещё объёмный чемодан для новых покупок, но раз со мной носильщик, таксист и консультант в одном лице, то можно не ограничивать себя в выборе и приобрести то, чего не хватает дома из бытовых принадлежностей. И то, на что так недостает времени у Наиля.

Прихватив на первом этаже вместительный розовый чемодан на колёсах, поднимаемся наверх.

Я по привычке всматриваюсь в незнакомые лица. Ищу в них порицание и осуждение. В родном городке, если бы кто-то увидел меня с посторонним мужчиной среди белого дня, то разнес бы эту сплетню по всем местным жителям. Мне бы приписали интрижку, развод или проституцию. Радует, что в столице всем на всех наплевать. Тем более поводов придумывать несуществующие факты нет.

— Лиль, я прислала тебе фотоотчёт, — звоню подруге из примерочной. — Глянешь, стоит брать или нет?

— Ой, как ты не вовремя, — цокает та языком. — Я сейчас на маникюре — буду сушить ногти в лампе. Давай через полчаса, ладно?

Закончив вызов, рассматриваю себя со всех сторон. Приталенное платье в цветок, внизу — пышное. Рукава в три четверти. Но насколько оно актуально — никак не пойму. За то время, что у меня есть Лиля, я разучилась полагаться на свой вкус и всё время отправляю ей фотоотчёты перед покупкой.

— Хочешь мой совет? — звучит голос за шторкой.

Не очень.

Журавлёв полностью загружен моими вещами. В одной руке чемодан, в другой — блендер и паровой утюг. Я попросила его не относить вещи в багажник, потому что мне осталось буквально чуть-чуть. Правда, это «чуть-чуть» затянулось на два с половиной часа, но не суть. Варианты развлечений на вечер у Саши были. И куда лучше, чем таскаться за мной.

Открываю шторку, чуть склоняю голову набок. Журавлёв стоит, прижавшись плечом к стене. Не знаю, насколько сильно я перегибаю палку. Уже достаточно, чтобы мало-мальски позлиться?

— Ну? — вскидываю бровь.

Цепкий взгляд проходится от плеч и до пяток, застывает на босых ступнях и плавно поднимается к глазам.

— То, что ты смотрела изначально — было лучше.

— Почему?

Значит, плохо.

Скрещиваю руки на груди. Делаю вид, что меня никак не задевает услышанное. Галина Сергеевна одобрила бы, но в столице другие мерки.

— Не стоит скрывать свои длинные стройные ноги. Да и голубой цвет тебе больше идёт.

Пульс колотится чаще. И дело вовсе не в комплиментах, а в искреннем желании подсказать и помочь.

Наиль никогда не ходил со мной за покупками, поэтому я в курсе, чего стоит не просто сопроводить, но и принять участие. Честно говоря, слабо представляю мужа, подбирающего платье под мой цветотип.

— И давно ты отметил мои стройные ноги?

Отворачиваюсь к зеркалу, смотрю в отражение. Нервно поправляю чуть осыпавшиеся тени под глазами. Слегка жалею об озвученном вопросе, но время отмотать уже поздно.

Оттолкнувшись от стены, Саша двигается на меня. Как ни крути, но в его присутствии я напрочь теряю ориентиры.

— Давно. Если нужно точнее — то ещё в лифте при первой встрече.

В горле сухо, а воды, как назло, с собой нет. Я закрываю штору и глухо прошу:

— Тогда принеси голубое, пожалуйста.

Из магазина женской одежды я выхожу с тремя объёмными пакетами, которые, конечно же, тащит Журавлёв. Он не жалуется, а меня не грызет совесть. Разве что немного и вовсе по другому поводу. Так-то у нас полный коннект.

— Заглянем в посудную лавку?

На мое предложение следует незамедлительное согласие. И я в очередной раз ставлю плюс выдержке Саши. Вопрос: кто кого — больше не стоит. Я просто нагло пользуюсь его отзывчивостью.

Время пролетает молниеносно. Помимо белоснежных тарелочек с золотистым ободком мое внимание привлекает чайный сервиз, масленка, форма для выпекания и барные аксессуары в виде штопора, шейкера и ведер для льда.

Я посматриваю на часы, проверяя телефон. Журавлёв действительно прекрасный консультант, носильщик и водитель, но изредка в сознание прорывается здравый смысл, напоминая, что чувства от его компании смешанные, а придуманный повод развлечься — как минимум слабый.

— Назад поведешь ты, — заявляю, когда мы спускаемся на парковку.

Загрузив покупки в багажник, слышу звонок мобильного телефона. Вздрагиваю, будто просыпаясь ото сна, но тут же выдыхаю, когда замечаю на экране номер Лили.

Сбросив вызов, обхожу автомобиль и, цокая каблуками, направляюсь к передней пассажирской двери. Дома ждёт тёплый плед, книга, умиротворение и безопасность…

Дёргаю ручку, кривлюсь. Пролетающая мимо мушка рушит все планы, когда целится прямиком мне в глаз, вызывая неприятное жжение и дискомфорт.

Я часто моргаю, по щекам текут слёзы. Несмотря на это — легче ничуть не становится.

— Вот зараза…

За спиной раздаются шаги. Журавлёв захлопывает багажник, направляясь прямиком ко мне.

— Покажи, Полин. Что там?

На пустой парковке мужская близость вызывает легкое замешательство и тревогу. Я усердно мотаю головой, когда Саша возникает перед моим лицом. Лучше буду мучиться, но не дам к себе прикоснуться.

— Что-то в глаз попало. Сейчас пройдет.

Голос звучит тихо и жалостливо. Хочется тщательно умыться холодной водой, да только я не в состоянии сделать и шага.

Изображение перед глазами размывается и плывёт. Я не вижу реакцию Журавлёва, но отчего-то чувствую, что он наконец-то нервничает и заводится после отказа.

— Я видел тебя голой, трахал, — проговаривает с особым темпом и расстановкой. — А ты стесняешься показать мне, в чём проблема?

Резкие слова безжалостно тормошат воспоминания и бьют почти что наотмашь. Я упоминала что-то об адекватных взрослых людях? Забудьте.

Обхватив ладонями мои щёки, Саша пристально всматривается в лицо. Трогает нежно, дышит часто. В ноздри вбивается ставший уже привычным аромат дорогой туалетной воды, и я судорожно втягиваю его в себя с каким-то ненормальным и дурацким удовольствием.

— Что ты себе возомнил?

За рёбрами поднимается буря. От тепла мужского тела ведёт из стороны в сторону, будто от крепкого виски, но дело в том, что я абсолютно трезва.

— Мы с тобой не трахались, — чеканю строго.

Следует ухмылка. Пальцы невесомо касаются уголка глаза. Я дёргаюсь и пытаюсь отпрянуть, несмотря на помощь.

— Эмоционально я была с мужем, физически — с тобой. Суть в другом. Это абсолютно ничего не значит. Игра воображения, эксперимент.

Не знаю, что именно предпринимает Саша, но моментально становится легче. Уходят и боль, и жжение. Только слёзы автоматически продолжают катиться по щекам.

— На примере: ты — как живой вибратор, но только…

Осекаюсь, потому что не вижу ни преград, ни стопов. Да и не даю сдачи, а уже добиваю.

— Только что?..

Различаю контуры, фокусируюсь. Отмечаю чересчур стиснутые челюсти, хмурые брови и полыхающие адским пламенем карие глаза.

При всем желании — я могу надавить на Наиля и в любой момент озвучить, что мне неприятна новая компания. И всё закончится. Одним лишь махом. Беда в том, что, наверное, мне недостаточно претит это общение.

— Только… теплее, наверное? — невозмутимо пожимаю плечами. — Вот и все различия.

Журавлёв неприкрыто потешается с моего ответа. Растягивает губы в улыбке, приближается к лицу. Бодает мой лоб. Глубоко втягивает воздух сквозь стиснутые зубы, будто не только в моей грудной клетке не хватает кислорода.

— Поля, Поля… Ты откровенно-паршиво врёшь.

Качает сильнее, как маятник, а сердечные удары работают в сумасшедшем бесперебойном ритме.

— Я же знаю, что разница между мной и вибратором есть. И ты тоже знаешь об этом.

Вскидываю брови, хмыкаю. Отпускаю руки вдоль туловища, когда горячее дыхание нещадно опаляет губы.

Можно ли без последствий открыть брак, а потом тут же его закрыть? Не будет ли тянуть и хотеться повторения? Не появится ли привыкание и не потеряется ли вкус к обыкновенной интимной жизни двоих после излишней остроты?

Шагаю назад, но Саша перехватывает меня за запястье. С силой сжимает, нащупывая гулко колотящийся пульс. Боюсь ли я, что он догадается и поймет, какое влияние на меня имеет? Скорее, да. Мне точно не всё равно.

— У тебя всё в порядке с логической цепочкой? Ты то неделями игнорируешь, то настойчиво трогаешь…

Примитивные действия — развернуться, открыть дверь и сесть на место, кажутся нереальными. Я прямо указываю на то, что явное невнимание меня глубоко задело.

Журавлёв реагирует на это расширившимся зрачками и открытой озорной улыбкой.

— Я же понимал, что за излишнюю настойчивость ты мне если и дала бы ещё раз, то только по лицу. Предоставил время остыть.

Хочется в очередной раз возмутиться, но подаренная свобода заставляет меня заткнуться. Я растираю онемевшее запястье и лишь насмешливо благодарю.