Глава 56

Мероприятие проходит в просторном ресторане вдали от суеты города. Я застываю на входе, осматривая несколько сотен гостей и сжимая руку мужа.

Взгляд блуждает по незнакомым лицам. Быстро, хаотично. Сканируя и надеясь, что сюрпризов в виде семейства Журавлёвых не будет. Я этого не вынесу.

Саша находится у меня в блоке после возвращения из Италии. Я сделала детокс от общения с ним. И, честно говоря, так гораздо спокойнее, когда я знаю, что ни одно его сообщение не выбьет меня из колеи.

Очевидно, проблемы в нашей с мужем семье глобальнее и не зависят от внешних факторов, но, тем не менее, Журавлёв — как пагубная привычка. С ним круто, а без него правильнее и здоровее.

— Мы ненадолго, Поль. Почтим своим присутствием и уедем, — произносит Наиль, уловив мое волнение.

Кивнув, набираю в лёгкие больше воздуха. Твёрдой походкой прохожу вглубь зала. Столько красивых и представительных людей в одном месте я ни разу не встречала, а если вспомнить, что кто-то из них сотрудничает с компанией Наиля — становится и вовсе не по себе.

— Что от меня требуется? Общаться, молчать?

Я могу и то, и другое. Вопрос — как будет лучше.

— Ничего особенного не требуется. Просто будь со мной. Ладно?

Встретившись взглядами, одариваем друг друга искренними улыбками. За последние дни чуть ли не впервые. Хочется чаще. По поводу и без. В такие моменты за грудной клеткой что-то оживает и радостно трепещет, заставляя сердце стучать во много раз чаще и прокачивать по венам эйфорию.

Следуя за мужем, я ни на секунду не разжимаю его руку, ища поддержки и защиты. Ладошка потеет. Наиль гладит подушечкой пальца мою кожу и молча подбадривает.

Я заинтересованно рассматриваю украшенный зал с логотипом названия крупной транспортной компании, фотозону, стойки с напитками и щедрыми закусками, а ещё сцену, куда уже вышел выступать популярный ведущий.

В дороге Наиль коротко рассказал, что с владельцем «Автомира» Артуром — он познакомился, ещё когда работал в сфере айти удалённо. Именно тогда мой муж разработал сначала удобный сайт, а затем и приложение. Много лет напрямую курировал работу.

В свою очередь Артур с помощью сарафанного радио разнес информацию по столице о подающем надежды программисте и подыскал ему новых постоянных клиентов.

Заметив владельца «Автомира», мы подходим ближе, чтобы поздороваться и поздравить с важным событием.

Мужчина молодой, лет сорока. Приветливый, открытый. Рядом с яркой обворожительной спутницей.

— Рад знакомству, Полина, — произносит Артур. — Много о вас наслышан.

Я протягиваю руку и отвечаю с дрожью в голосе. Местами невпопад. Чувствую себя немного не в своей тарелке. Одно дело — знакомиться с просто новыми людьми, и вовсе другое — с тем, кто в какой-то мере повлиял на финансовое благополучие нашей семьи.

Наиль ничуть не теряется, подхватывает любые темы и обсуждает с Артуром общие дела и планы по сотрудничеству.

— Саркиев рассказывал, что вы вместе учились, познакомились и сошлись. Вы тоже работаете в айти, Полина? — интересуется мужчина, закончив диалог и переключив внимание на меня.

Взяв с подноса бокал вина, сдавливаю пальцами стеклянную ножку.

— Нет, мы учились на разных факультетах. Я на экономическом, но так и не окончила. Ушла в декрет.

Артур приподнимает бокал с виски. Я густо краснею и салютую в ответ.

— Какие ваши годы, — доброжелательно усмехается. — Хотя, откровенно и между нами, мне сорок пять лет, но высшее образование я тоже не получил. Впрочем, это не помешало мне развить ведущую в стране транспортную компанию. Вы в курсе, Полина, что по статистике треть миллиардеров не учились в университетах?

Я отрицательно мотаю головой.

— Да, представьте себе. Среди них Билл Гейтс, Ричард Брэнсон и Марк Цукерберг. Я не одобряю того, что стоит выбрасывать сумасшедшие деньги на пятилетнее обучение, чтобы потом сражаться за должности низшего ранга. Это время можно потратить с куда большей пользой, если узнавать жизнь, искать наставников и собственное призвание. Ни в коем случае не хочу задеть Наиля, — посмеивается Артур. — Ваш муж не промах. В нем гармонично сочетаются ум, вышка, безусловные лидерские качества и огромное стремление преуспеть в любимом деле.

— Полина обучается на курсах графического дизайна, — отвечает вместо меня Саркиев, потому что я чересчур долго не могу подобрать слов. — Она чудесно рисует. И, наверное, это именно то направление, в котором хотела бы развиваться и работать.

— Понял, — подмигивает владелец «Автомира». — Когда надумаю сменить логотип компании — знаю куда обратиться.

После приятного и волнительного общения я чувствую, как настроение стремительно взлетает вверх.

Стоя у сцены, пью шампанское. Ощущаю руки на талии. И понимаю, что недаром согласилась сопровождать Наиля. Он мог бы поехать и сам, и сделал бы это, если бы я отказалась.

— Хочешь домой? — спрашиваю мужа, встав на носочки и потянувшись к его уху.

Ноздри щекочет аромат терпкой туалетной воды и мятной жвачки. Желание близости достигает пика.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— А ты?

Глаза Наиля блуждают по моему лицу и застывают на губах. Ладонь плывёт ниже и незаметно для всех стискивает ягодицы.

А я хочу, чтобы ты меня трахнул.

Транслируя это, пригубляю вино. Предвкушаю, как разденусь и буду чувствовать жесткие губы на своем теле.

В момент, когда Наиль хочет что-то ответить, сзади с визгом кто-то обхватывает мою шею.

Я оборачиваюсь, смеюсь. Замечаю Лилю вместе с Артёмом. Сердце от страха буквально вылетает.

Убедившись в том, что кроме них никого из нашей общей компании нет, немного расслабляюсь.

Поездка домой откладывается на неопределенное время. Мы отдыхаем вместе, слушаем выступление известных исполнителей, танцуем и пробуем оригинальные закуски. Пока мужчины с удовольствием общаются, отлучаемся с Вертинской в уборную.

— Что-то вас давно не видно, Поль. В клуб не ходишь, на концерты — тоже. В чат не заглядываешь. Я предлагала собраться девичьей компанией и отправиться в горы. СПА, релакс, свежий сосновый воздух.

Открыв кран, намыливаю пеной руки.

— Прости, дел по горло. Может, в другой раз.

— Что-то случилось?

Лиля перехватывает мой взгляд в отражении зеркала. Смотрит цепко, пронзительно. Оторвавшись, достает карандаш для губ и наводит красный контур.

— С чего ты взяла?

Я осознаю, что отвечаю вопросом на вопрос. Увиливаю, потому что и сама сомневаюсь в незыблемости наших с Наилем дел. Между нами хрупко и тонко. Я боюсь навредить.

— Ладно, Журавлёвы разводятся и не приходят. Но вы-то чего залегли на дно?

Пожав плечами, тоже открываю сумку. Делаю вид, будто увлеченно перебираю содержимое: телефон, салфетки, косметику и ключи. Сама же адово нервничаю.

— Слушай, это не мое дело, конечно же…

Начатая фраза хлёстко бьёт по ушам. Вместо приятной мелодии, которую до этого я улавливала на слух, в перепонках стоит жуткий раздражающий гул.

— Не знаю, стоит ли тебе говорить, потому что ситуацию можно воспринять не так, как есть на самом деле.

— Ты о чем?

Резко осекая Лилю, вскидываю взгляд. Я почти уверена, что она подмечает, как бегают мои глаза, и без слов считывает взволнованное настроение. И лучше бы ей не продолжать, потому что мое лицо и без того покрывается красными пятнами, а руки начинают дрожать.

— Вчера поздно вечером мы с Мирой катались по городу и решили заглянуть в новый рестик на набережной. Припарковавшись, вышли перекурить. А там… В общем, чтобы не быть голословной…

Вертинская протирает экран телефона и снимает с него блокировку. Мучительно-долго, будто нарочно. Нахмурившись, ищет что-то в галерее, пока мой пульс бешено пытается проломить виски.

— Вот, сама смотри и делай выводы.

Я беру в руки мобильный. Понятия не имею, как не роняю на плитку. Сглатываю, смотрю на экран с фотографией. На ней мой муж расслабленно отдыхает за столиком на летней террасе и курит кальян. Не один, а в компании Насти.

Впившись глазами в сильно увеличенное изображение, стараюсь изо всех сил спрятать злость и агрессию. Внутри всё закипает на медленном огне, каждая клетка ноет и воспаляется. Болит. Потому что пойманной парочке хорошо вместе. Потому что они невозмутимо ужинают и пьют вино, не замечая никого вокруг. Потому что тепло друг другу улыбаются. Настя — чуть шире.

— Да, я в курсе. Спасибо, что поделилась и бдишь, но они вот уже несколько месяцев работают над общим проектом, Лиль.

Сама не понимаю, какого хера защищаю Наиля, потому что увиденное — далеко не рабочая обстановка. Рядом ни ноутбуков, ни бумаг. Если ещё и вспомнить, в котором часу мой муж вернулся домой, а после — лез обниматься и просил сходить с ним на мероприятие, то и вовсе воротит.

— Понимаю, Поль. Ты мне приятна, я волнуюсь…

Лиля прячет телефон и вновь возвращается к карандашу. Приоткрыв пухлые губы, наводит их толстым слоем.

— Будь осторожна с Журавлёвой, ладно? — словно добивает. — Вы сдружились, я заметила. Тогда ещё — на именинах Саши.

Щёки горят от стыда и разоблачения, хотя, естественно, о том нашем секрете никто не мог узнать. Как менялись парами, поддавались порокам и соблазнам, страстно и увлеченно трахались.

— Настюша теперь холостячка. Привлекательная, интересная. Но если ты говоришь, что в курсе, и что вместе работают над проектом, то и вовсе не опасно.

— Прекрати, — наигранно посмеиваюсь. — Я доверяю Наилю.

На самом деле нет. Ни разу. Не верю, не доверяю, и ни за что не стану.

Интересно, после рестика мой муж повез Журавлёву кататься? Может, напросился домой? На новоселье?

Тошнит. Боже мой, как же сильно тошнит.

— Конечно. Без доверия в отношениях никуда. Пойдем, Поль?

Согласившись, на ватных ногах возвращаюсь в зал и с трудом заставляю себя подойти к Наилю. Его рука возвращается на прежнее место и гладит мою спину. Делает физически больно, будто проходится ядреной наждачкой по нежной коже.

Разговор с друзьями я слушаю как в тумане. Не улавливаю связи. Отвечаю на вопросы, принимаю ненавязчивые касания губ мужа. Держусь, чтобы не броситься и не расцарапать ему лицо. Потому что сам закрыл… Потому что именно он говорил, что когда не вместе — это измена и предательство…

Как вообще хватило наглости и циничности после прогулки с Настей… Вернуться ко мне? Прижимать? Оглаживать бёдра и грудь?..

— Возьми вино, — сиплым голосом прошу Наиля.

Он перехватывает официанта, берет с подноса бокал и вручает его мне. Обратившись к Лиле, интересуется:

— Тебе тоже?

— О, нет. Я взяла аскезу на алкоголь.

Артём хмыкает и потешается.

— Надолго ли?

— На месяц — я тебе говорила. Что-о? Ну не смотри ты так, будто не веришь! После последнего вечера в Милане мой организм сказал мне пока-пока. Это же надо было так перебрать, что чуть не проспала вылет!

Лиля трещит настолько много и безостановочно, что у меня едва не лопается голова. Я всегда хорошо к ней относилась, а сейчас попросту хочется, чтобы подруга заткнулась. Окончательно.

— Если бы Полька не выбила нам дверь рано утром, то пришлось бы задержаться в Италии на пару дней, а у меня клиенты и проекты…

— Бери пример с Саркиевой, — шутит Артём. — Человек знает свою дозу…

— Это она с нами просто на дегустации в винном погребе не была, потому что умчала гулять с сестрой, хотя мы предлагали.

Ладонь моего мужа ощутимо впечатывается в кожу и давит. Я качаю головой, залпом выпиваю вино. Чувствую, как одномоментно ударяет в голову.

Нет у меня никакой сестры. Ни родной, ни двоюродной. Наиль прекрасно об этом знает.

Ощущаю, как смотрит. Как жжёт взглядом щёку и скулу. Не в силах посмотреть в ответ, нервно отстукиваю каблуком по полу.

— Да, вернулась под утро и давай нас дружно будить… — не унимается Вертинская.

— Не под утро, — недовольно поправляю. — Часа в два. Или в три ночи…

Лиля отмахивается, а я сквозь ноющую боль втягиваю носом плотный дурно пахнущий воздух, который кишит обманом.

Как прощаемся — не помню. Только то, что Наиль задерживается у бара, пока я убегаю в уборную и пытаюсь унять эмоции.

Бесконечно умывая лицо ледяной водой, никак не могу прийти в себя. Губы синеют, косметика плывёт. Под глазами осыпается чёрная подводка.

Если бы не очередь позади меня, я бы так и стояла у зеркала. Приходится вытереться салфетками и выйти. Найти у стойки мужа, направиться на улицу и встретить водителя.

В машине мы едем молча. Наиль — печатая что-то в телефоне, я — устремив взгляд в окно. Чувствуя, как внутри медленно дотлевает все ранее красочное и живое.

Расплатившись за услугу, попадаем в лифт и поднимаемся на этаж. Так же беззвучно проходим в квартиру, снимаем обувь…

Наигранное спокойствие приправлено порохом. Одно незначительное слово, и так сильно рванёт, что ни по кусочкам не соберешь, ни приклеишь и не сошьешь. Никогда.

Поставив туфли на полку, забираю сумку и направляюсь в сторону комнаты, но Наиль перехватывает меня за локоть и рывком разворачивает к себе.

— Ничего не хочешь сказать?

Я скольжу взглядом по воротнику белоснежной рубашки, стиснутым зубам, широко раздувающимся ноздрям и никак не могу заставить себя подняться выше.

— Нет.

— Поля…

От Наиля пахнет едва уловимым ароматом крепкого дорогого алкоголя, а ещё — чужими сладкими духами. Я знаю, что это самообман, но ни касаться его, ни целовать, ни соблазнять больше нет желания. Нижнее белье под платьем мешает и бесит. Хочется снять. Сжечь, порвать.

— Пусти, пожалуйста.

Челюсти крепко сжимаются, на скулах появляются желваки. Я резко выдергиваю руку и направляюсь в спальню.

Открыв шкаф, нахожу одежду для сна и новое нижнее белье. Не такое вычурное и красивое. Планирую уйти, но муж тоже проходит в комнату. Опускает руки в карманы, упирается затылком в стену.

— Какого хуя происходит, Полина?

Воздух накаляется, трещит. Между нами сверкают молнии.

Я шумно выдыхаю, прикрываю глаза. Напоминаю себе, что у нас ребёнок. Что не стоит пороть горячку. Пытаюсь поймать то самое настроение, что было до начала проклятого вечера, но не могу. Оно отчаянно ускользает.

— Я не собираюсь перед тобой объясняться, — цежу сквозь зубы презрительно и ядовито. — Где, с кем и сколько раз. Ровно, как и ты не планировал отчитываться передо мной. Очень удобно, знаешь ли, закрыть брак на словах, продолжая шляться по ресторанам с любовницей, откликаясь на все её просьбы и предлагая помощь в перевозке вещей. Но у меня для тебя плохие новости, Наиль. Это так не работает. В одну, мать его, сторону. Я, может, тоже хочу…

Встретившись взглядами, сверлим друг друга и безжалостно полосуем. Не знаю, что чувствует муж, но мои внутренности будто перекручивают через мясорубку.

— Поля, послушай…

Я с грохотом захлопываю шкаф, подхватываю халат и косметичку. Дурею от разрывающих чувств. Хочу крушить и убивать. Наверное, состояние аффекта выглядит именно так.

— Что слушать? Что она тебе нравится? Настолько, что даже не скрываешься от общих знакомых?

В голове каша, мысли мечутся. Я рвано и хрипло дышу, направляясь к двери. Осознаю, что не в силах произнести даже дурацкое имя Журавлёвой.

Не знаю, что мне нужно больше в данный момент — услышать от Наиля суровую правду или очередное вранье, чтобы был хоть какой-то шанс уцепиться за сохранение полудохлых отношений?

— Она, по крайней мере, не перебивает.

Остановившись у двери, цепенею. В лёгких не хватает кислорода, в грудную клетку словно со всей силы зарядили тяжелым баскетбольным мячом.

Смотрю в лицо мужа, прохожусь по каждой заостренной чёрточке. Не узнаю. Я, блядь, его не узнаю.

— Что ещё? Интересная и умная собеседница, с которой не стыдно выйти в люди? Умелая и опытная? Всегда и сильно кончает? От одного только твоего вида?

— Пиздец…

Муж вскидывает руку в воздух, пытаясь ухватить меня за локоть, но я дёргаюсь и автоматически делаю шаг вперёд, направляясь к тёмному коридору.

Глухой голос настойчиво догоняет в спину:

— Куда ты собралась?

Мотаю головой, ускоряю шаг. По щекам крупными горошинами катятся слёзы. Источник негатива не кто-то, а мы сами.

— Буду ночевать в детской. С тобой не имеет смысла — видишь же.