Глава 8

— Мне тут поступила жалоба, Мышка, — как можно ласковее обращаюсь к дочери.

Поставив планшет на кровать, внимательно смотрю в экран.

— М-м, по поводу?

— Говорят, ты отказываешься делать уроки.

— Так выходные же, мам! — возмущённо восклицает она. — Мы с девочками договорились пораньше выйти во двор.

Я шумно выдыхаю и ложусь на живот, взяв в руки планшет. С Маришкой всегда было непросто. С самого рождения. Окружающие просили потерпеть, ведь со временем должно стать легче, но оказалось, что у каждого возраста свои «прелести».

— Мышка, прошу. Это не так долго, как кажется. Зато потом не придётся переживать, что не доделаны уроки. И можно с чистой совестью развлекаться с подружками.

— Я и не собиралась переживать, — ворчит та себе под нос.

Она у нас умненькая, отличница. Но заставлять вовремя заниматься домашним заданием — целый квест.

Галина Сергеевна звонила всё утро. В прошлом — она учитель химии и биологии. Строгая, требовательная женщина. Марине свекровь не высказывает недовольства и предпочитает действовать через меня.

— Хотя бы математику, — пытаюсь настоять.

— Ну, мам… Завтра!

Набрав в лёгкие побольше воздуха, планирую включить строгий тон, но дочь неожиданно начинает открыто улыбаться. И я теряюсь.

Мышка, чтобы не рассмеяться в голос, закрывает рот ладошкой и издаёт забавный хрюкающий звук. Сначала я не понимаю, что вызвало такую реакцию, а после — перевожу взгляд в угол экрана и вижу за спиной Наиля, прижимающего указательный палец к губам и крадущегося ко мне на носочках.

— Эй, так нечестно! — выкрикиваю до того, как муж опускается сверху и начинает меня щекотать. — Да вы сговорились, предатели!

Дочь взрывается звонким смехом, визжит. Я хохочу до проступивших слёз.

— Ну хватит, хватит! Умоляю! — прошу Наиля. — Что мне сделать, чтобы ты перестал?

Наши взгляды встречаются. В чёрных глазах мужа я вижу больше, чем может показаться со стороны. Похоть, жажду, влечение. Они просачиваются в кровь и заряжают организм.

Застываю, любуюсь. Сдаюсь в сладкий плен. Всем своим видом это показываю.

Твоя, бери.

Муж тут же прекращает меня мучить и нежно гладит по бедру. Затем ложится на кровать, заглядывает в камеру и тепло приветствует дочь.

Маришке весело до колик. Она обожает, когда мы дурачимся. Особенно втроём.

— О чём спорили? — интересуется Наиль.

Я опускаю голову ему на плечо и тесно прижимаюсь.

Идёт третий день, как мы вместе и живём под одной крышей. Каждый — особенный, семейный и в то же время невероятно страстный.

Я обожаю готовить нам завтраки, обустраивать квартиру и встречать мужа с работы. Субботу он планировал провести в офисе, но, похоже, подкорректировал планы. И это так здорово!

— Мама и бабушка заставляют меня делать уроки, — жалуется Мышка непривычно тихим голоском.

— Уроки? В субботу? — хмурится Наиль. — Какой дурак занимается этим в выходные?

— Ну вот. Приплыли… — закатываю глаза.

Дочь подпрыгивает на месте от радости. Глаза сияют, губы расплываются в улыбке. Нашёлся один-единственный адекватный взрослый, который вступился за неё. Да ещё и какой! Слово Наиля у нас в семье решающее. Даже авторитарная свекровь не всегда в силах спорить с сыном.

— Спасибо, папуль! — произносит Маришка. — Я передам бабуле, что ты позволил мне отдохнуть!

Связь с дочерью пропадает, экран гаснет. Я недовольно цокаю языком и переворачиваюсь на спину. Глядя в потолок, спрашиваю:

— Зачем ты это сделал, Саркиев?

— Что?

Наиль нависает сверху, пристально смотрит. Не только в глаза, но и ниже, поэтому волоски на коже наэлектризовываются и встают дыбом.

— Понимаешь, что ты теперь для неё герой, а моё слово ничего не значит?

— Поль, Маринка сделает уроки за полчаса. В воскресенье вечером. Не страшно.

— Перед матерью будешь объясняться сам, — недовольно ставлю условия.

— Договорились.

Наклонившись ниже, Наиль касается губами моих губ. Сначала медленно и нежно, едва задевая.

Я сразу же перестаю спорить и злиться. Обвиваю шею мужа, блаженно прикрываю глаза. В нашей прошлой нищей жизни попросту не было места спонтанному сексу. Его, знаете ли, сложно организовать, когда за тонкой стенкой находится взрослый сознательный ребёнок.

Теперь мы временно предоставлены сами себе. И можем трахаться хоть каждую свободную минутку. В спальне, в душе, в кабинете, на кухне и у окон вечернего города. От предоставленной свободы кружит голову.

Ладонь Наиля забирается под футболку и, очерчивая пупок, направляется выше.

С колотящимся сердцем затаиваю дыхание. Чувствую, как болезненно-сладко муж сжимает грудь и перекатывает между пальцев соски. От этих простых, казалось бы, действий мощно бьёт током.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Льну ближе, активнее ласкаю любимые губы. Такое ощущение, что у нас наступил медовый месяц, которого, по сути, никогда и не было.

После новости о беременности мы забрали документы из вуза, собрали вещи и переехали в пустующую квартиру бабушки Наиля. Женились скромно, без гостей, ресторана и музыки. И вспомнить-то нечего.

Затем были сложные недели с угрозой прерывания. Больницы, анализы, контроль. Токсикоз, преждевременное раскрытие шейки матки и постоянный тонус. Как в тумане прошла вся беременность, а затем и роды. Муж не планировал присутствовать, но мне экстренно сделали операцию кесарева сечения. Маришку положили на грудь Наилю. И всё. Вдвоём мы почти не находились.

— Разведи ножки шире, — настойчиво просит муж.

Послушно выполняю его просьбу, ощущая, как трогает меня внизу живота, отодвинув в сторону бельё. Приятно, умело. До красочных вспышек перед глазами. Накрыв ладонью лобок и лаская пальцами клитор.

Я распаляюсь, жалобно постанываю. Прижимаю Наиля к себе. Теснее, ещё.

Он припадает губами к моей шее, груди и одновременно с этим вторгается пальцами. Двигается так часто и скоро, как делал бы это членом. Я захлёбываюсь громкими всхлипами и стонами. Взрываюсь от ярких ощущений.

Муж не даёт мне времени, чтобы опомниться. Садится на край кровати, расстёгивает пряжку ремня и высвобождает каменный член с налитой красной головкой и крупными венками по всей огромной длине.

Тянет меня на себя, помогает устроиться сверху. Я ловко перебрасываю ногу через его бедро и сразу же, с непрекращающимися спазмами, опускаюсь максимально низко.

От тугой наполненности чувствую жар. Капельки пота катятся по позвоночнику, кровь в венах нагревается до ста градусов. Хриплый пробирающий стон, выдыхаемый мне в губы, вызывает сумасшедший трепет в грудной клетке.

Мне тоже с тобой кайфово, любимый.

Наиль сжимает мои бёдра, помогает ритмично скользить. Я торопливо расстёгиваю пуговицы на его рубашке и оголяю спортивное мужественное тело, испытав при этом острую неконтролируемую потребность прикоснуться кожа к коже.

Следом на пол летит и моя футболка. Так лучше. Идеально.

Двигаемся синхронно, часто, навстречу. Дышим друг другу в губы, рвано и жадно целуемся.

Я прогибаюсь в спине, запрокидываю голову. Наиль с лёгкостью подкидывает вверх мои бёдра, а затем одним резким рывком насаживает на свой член.

Вскрикиваю от эмоций, трепещу. Перед глазами темнеет. Я перевожу взгляд на большое зеркало у стены и… конкретно зависаю. То, как мы смотримся со стороны — приводит в восторг.

— Нравится наблюдать? — усмехаясь, спрашивает муж.

После чего оборачивается и устремляет взгляд в отражение. И трахает, трахает. То быстро, то грубо. Обнимая, целуя.

Напряженный, сильный. Мой.

Когда мы ещё не состояли в отношениях, я случайно застукала Наиля в душевой с девушкой. На этаже в общежитии. Я всего лишь хотела искупаться и открыла дверь, прижимая к себе банные принадлежности, но тут же опешила и забыла, зачем пришла.

Саркиев трахался лучше, чем бог. Круче, чем в порно. Его мышцы красиво перекатывались, спина блестела от капелек воды, а губы нахально шептали партнёрше разные пошлости. Я не слышала их, но густо краснела от макушки и до кончиков пальцев.

Нужно было тут же сбежать, уйти. Но я стояла и любовалась, не в силах оторваться. Несмотря на неприязнь, сгорая одновременно от стыда и желания. И допуская мысль, что безумно хотела бы оказаться на месте той девушки, чтобы так же гостеприимно принимать его в себя.

— Да… — отвечаю на вопрос одними губами.

Очень нравится.

Наиль обхватывает ладонями мои ягодицы, жадно мнёт. Лижет грудь, плечи. Управляет мной как угодно. Пока я неотрывно таращусь в зеркало, испытывая почти те же чувства, что и тогда.

Кончаю снова. Волна подхватывает и высоко-высоко возносит к небу.

Муж следующий. С со сдавленными стонами и асинхронными толчками. Изливаясь долго. В меня.

Без сил падаем на простыни и пытаемся отдышаться. В ноздри вбивается насыщенный запах удовольствия вперемешку с потом.

— Ты освободился? На работу больше не поедешь? — спрашиваю, опустив голову на грудь Наилю.

— Не-а. Отправимся за покупками.

Понежившись ещё пять минуточек, поднимаюсь с постели и собираю с пола одежду. Грудь по-прежнему чувствительна, соски ноют. По внутренней стороне бедра стекает густая сперма.

— Мне звонил Журавлёв, — произносит внезапно муж.

Расслабленное и лёгкое тело мигом переходит в стадию напряжения. Сердце заводится, пульс зашкаливает.

— И что он хотел? — интересуюсь, подойдя к двери ванной комнаты.

Стараюсь вести себя невозмутимо, но оттого, что не получается — злюсь и психую.

— Узнавал, будем ли мы присутствовать вечером.

— Можно, — дёргаю плечами.

Включив свет в ванной, переступаю порог. Слова Наиля летят вдогонку:

— Хочу предупредить, Поль: там довольно раскованный и непривычный контингент.

Муж смотрит строго, прямо. От его взгляда знобит. Не уверена, что мне понравится, но я хотя бы попробую.