Глава 75

Два с половиной месяца спустя

— Вас давно не было видно…

Я стою у витрины с румяной выпечкой и никак не могу определиться с выбором. Приятно, что меня помнят, хотя в столице я не была с начала лета.

Улыбаюсь. Пробегаюсь взглядом по круассанам и профитролям. Во рту копится слюна.

Меня сильно тянуло в крошечный городок, где родилась и выросла Мышка. Я отчаянно хваталась за воспоминания и атмосферу прошлого. Никак не могла отпустить, как и поверить в то, что дом — это не место, а люди.

Что же. У меня была прекрасная возможность в этом лично убедиться.

Я не нашла там ни спокойствия, ни радости, ни счастья. Под конец августа и вовсе загрустила, и успела соскучиться по столице. Как только вернулась — вдохнула полной грудью.

— Теперь буду бывать здесь гораздо чаще.

Ткнув пальцем в два малиновых синабона — прошу упаковать их с собой. Затем медлю. Покупаю и третий. На всякий случай. Ни на что не надеясь, но волнуясь — а вдруг?.. И не хватит. Как ни крути, но я же хорошая хозяйка.

Приложив телефон к терминалу, расплачиваюсь за покупку. Забираю коробку и выхожу на улицу. Взглянув на время — поторапливаюсь.

Наиль и Маришка должны вернуться с минуты на минуту. Они вместе летали в Австрию на неделю. Саркиев по работе, а дочь за компанию. Судя по фотоотчёту — время провели продуктивно и весело.

Я ни капли не сомневалась: отпускать или нет? Конечно же, да. Такая возможность…

Без проблем дала согласие — как устное, так и нотариальное. В этих вопросах у нас с Наилем всегда было полное понимание и доверие без скандалов и претензий. Как бы там ни было — я искреннее хочу, чтобы в жизни ребёнка на постоянной основе присутствовал и отец.

Правда, для полёта за границу всё же было два важных условия. Первое — не оставлять Марину одну и надолго. И второе — не знакомить с Настей, пока мы официально не разведены с мужем. Я попросила об этом в сообщении, наступив на гордость и включив долю эгоизма. Наиль не спорил. Коротко ответил: «Хорошо, не буду».

Вот и славно.

Сев в машину, завожу двигатель. В дороге не удерживаюсь и отслеживаю геолокацию Мышки. Она уже приземлилась и едет домой. Надеюсь, я успею добраться к месту встречи немного раньше.

Настроение отличное. Я ловлю последние лучи солнца и напеваю себе под нос незатейливую песню, звучащую из динамиков магнитолы.

После того, как мы с Наилем разъехались — всё будто встало на свои места.

В середине июня состоялась долгожданная презентация продукта, который компания Наиля разработала совместно с министерством цифровой трансформации.

Было много гостей и прессы. Настоящий фурор. Я пересматривала эфиры в интернете, как и фото в известных отечественных (и не только) изданиях.

Потом закрутилось.

Поездки за границу. Интервью. Обмен опытом с иностранцами. Подписание документов о сотрудничестве. Представители некоторых стран были заинтересованы в наших цифровых стартапах.

Это был универсальный прорыв. То, чего никто не делал до и не сделает после. Потому что мой бывший — чёртов гений. Как я и думала, имя Наиля было у всех на слуху.

И я искреннее ликовала. И просто до безумия им гордилась!.. Закрывая глаза на то, что рядом с ним почти на всех снимках по правую сторону скромно стояла Журавлёва Настя.

Подъехав к подъезду — сразу же замечаю припаркованный неподалёку знакомый автомобиль.

Сердце стучит гораздо чаще. Дыхание перехватывает.

Я отстёгиваю ремень безопасности и выхожу на улицу, а затем быстрой стремительной походкой направляюсь навстречу Мышке.

— Мам! Мамочка!

На ней рваные шорты и растянутая футболка. Что-то новенькое, чего раньше не было в гардеробе. Я догадываюсь, что Маришка уломала отца на шопинг, а он, конечно же, не смог ни в чем отказать своей любимой дочери.

— Как перелёт? Ты голодная?

Раскрываю объятия, прижимаю к себе. Глажу по распущенным волосам и спине. Киваю в знак приветствия Наилю. Отвлекаюсь.

Мышка уже взрослая девочка — ещё чуть-чуть и догонит меня по росту, но она до сих пор активно проявляет любовь и нежность.

— Немного. Я купила тебе сувениры, мам. Дома посмотришь.

Дочь отрывается и замечает во дворе новых подруг. Переключает внимание. Взмахивает рукой, убегает. Оставляет меня и Наиля один на один. И я совру, если скажу, что ни капли не волнуюсь по этому поводу.

— Привет.

Подхожу ближе. Поднимаю взгляд и задерживаюсь дольше, чем на секунду. Выглядит, как и всегда, отлично. Правда, кажется, что за работой и поездками немного похудел. Не критично — ему очень даже идёт.

— Здравствуй, Поля. Возвращаю ребёнка в целости и сохранности — как и обещал.

Это наша первая личная встреча после разрыва. До этого времени нам легко удавалось решать вопросы исключительно по телефону. Не специально. Не то, что бы мы друг друга боялись, просто так получилось. И всех всё устраивало.

— Я даже не сомневалась.

По прошествии времени ситуация воспринимается не так остро. Все страсти улеглись. Мы пришли к общему взаимному решению. Дочь счастлива, не обделена. Мы друг друга отпустили.

Наиль прячет руки в карманы штанов и неприкрыто разглядывает меня.

Странно, да? Ни прикоснуться, ни поцеловать… Родные, но уже чужие…

Мне тоже, Иль. Но уже легче, честно. Не болит, не давит. Не кровоточит и не терзает. Будто сложился один важный, но недостающий пазл.

Вскидываю бровь. Транслирую, что хватит уже пялиться. Посмеиваюсь. Я не изменилась, но на всякий случай кручусь вокруг своей оси, дав как следует рассмотреть.

— Красивая?

Наиль усмехается. Ладно, может и изменилась, но самую малость. Добавила пару светлых прядей. Загорела. Скинула два килограмма. В целом, довольна собой. Работаю. Совершенствуюсь. Успешно прошла испытательный срок в рекламном агентстве. Счастлива. Надеюсь, и он.

Впрочем, я ничуть не сомневаюсь в этом. Рывок за рывком. Ни шагу на месте. Успехи ошеломляют. Если бы мы продолжили быть вместе — то многое пришлось бы вычеркнуть из планов, поправить и скорректировать, а я хотела бы, чтобы Наиль не оглядывался на семью и ни в чем себя не ограничивал. Жил полноценно. Возможно, впервые за десять лет. Потому что, как никто другой, это заслужил.

— Очень, Поль.

Я киваю и нервно перебираю плетёный ремешок на сумке. Чем ещё унять эмоции не знаю. Разве что перевести тему.

— Как всё прошло?

— Всё было супер. Правда, в дороге Марину немного укачало, но справились без таблеток.

Такое бывает. Не часто, но всё же. Я подстраховалась на этот счёт и собрала дочери целую сумку с лекарствами.

— Обычно ей помогают мятные конфеты. Одну под язык — и через пять минут проходит.

Уголки губ Наиля слегка дёргаются вверх. Он тут же гасит эмоции и становится серьёзным.

— Я в курсе, Поль. У нас с собой были — те, что ты положила.

Господи. Кому я вообще раздаю эти советы и инструкции? Лучшему в мире отцу? Если откровенно, то в некоторых моментах Саркиев даже собраннее меня. И не могу сказать, что я об этом как-то резко позабыла.

Отворачиваюсь, ищу глазами ребёнка. Перелёт был недолгим — чуть больше двух часов, но уже поздно и темнеет, а Мышка наверняка не ужинала. По случаю приезда я как раз приготовила картофельные лодочки с мясом и сыром.

Жестом руки подзываю Марину к себе. Обещаю, что с завтрашнего дня будут прогулки и подруги, а сейчас нужно домой.

Дочь немного протестует, когда я пытаюсь стоять на своем, но всё же сдается, потому что желание показать сувениры — значительно перевешивает.

— Я донесу…

Наиль не отдает мне ни рюкзак, ни чемодан. Заходит с нами в подъезд и в лифт.

Щёки горят. На шее красные пятна. Я остаюсь жутко недовольна собой в отражении зеркала.

Нет ничего удивительного в том, что Саркиев захотел подняться. Это и его квартира тоже. Пусть он оставил её для нас, но юридически имеет полное право находиться в ней в любое удобное время.

Сняв обувь в прихожей, критически осматриваю обстановку. Я вернулась в столицу буквально сегодня утром. Хотела заказать клининг, но все известные мне компании были заняты, поэтому пришлось управляться самостоятельно. Вымыть пол, окна и вытереть пыль. Всё лето квартира пустовала, поэтому фронт работы был довольно большим.

— Останешься с нами на ужин?

Я задаю вопрос и тут же прикусываю язык. Это дань вежливости — не больше. И только потому, что у нас сохранились замечательные отношения.

Но звучит почему-то двояко. Мне не нравится.

Наиль замирает на пороге прихожей. Смотрит на часы. Затем на меня и на дочь. Наверное, торопится — его ждут. И я не могу сказать, что хочу, чтобы он остался. Скорее нет. Нам это уже не нужно.

— Пап, давай! — подхватывает идею Мышка. — Ты же тоже обожаешь картофельные лодочки…

Устоять перед дочерью сложно. Пронзительная просьба, касание руки и поцелуй в щёку — и всё, Наиль растаял и поплыл.

— Мойте руки и проходите на кухню, — командую. — Я быстро переоденусь и вернусь.

Иду в спальню. По дороге расстёгиваю боковую молнию белого длинного сарафана. Переживаю, будто школьница.

Два с половиной месяца ничего подобного не было. Я жила с чётким убеждением, что держу ситуацию под контролем. Мы поступили так, как правильно и нужно, ради себя и дочери. И тут вдруг откат. И чувства в клочья.

Я прихожу на кухню раньше, чем Маришка и Наиль. Сервирую стол, зажигаю свечи. Достаю из духовки ещё дымящийся ужин.

— Мамуль, это тебе. Сувенир. Я долго думала, что привезти из Вены, а потом папа показал крутой фирменный магазин, где делают изделия ручной работы — и нашла то, что нужно.

Отложив прихватки на стол, мою руки и вытираю их бумажными полотенцами. Пульс частит и бьётся где-то в ушах.

Я открываю бархатную коробку. Рассматриваю эмалевые серёжки, покрытые золотом. Кусаю губу.

— Наверное, это безумно дорого…

Марина убеждает меня в том, что потратила все свои сбережения на подарок. Затем показывает похожий браслет, но только детский. Хвастает. Уверяет, что в магазине были большие скидки, а я растеряно закрываю коробку и откладываю её в сторону, обещая себе, что в свободное время обязательно погуглю стоимость.

За стол садимся с заминкой. Наиль наливает в стаканы сок и параллельно рассказывает о поездке. Как бродили по городу, ездили в зоопарк, а ещё посещали культурно-выставочный центр.

Я слушаю с интересом и много пью. В горле сухо. Хотелось бы чего-то покрепче, но это будет уже потом — после ухода Саркиева и после того, как уложу Мышку спать, чтобы стереть себе воспоминания и ассоциации.

Слишком по-семейному. Слишком комфортно и уютно. Всего слишком.

Мы с Наилем выстроили идеальные родительские отношения. Ребёнок не страдает от наших криков, претензий и скандалов. Да и стоит смириться с тем, что наши встречи втроём будут проходить не раз и не два за всю жизнь. Как бы мне ни хотелось иначе.

Впереди именины дочери. Круглая дата — десять лет. Дальше первый звонок и прочие праздники.

То, что сейчас мы сидим за общим столом и непринуждённо разговариваем — это нормально. И круто. Мы молодцы. Именно так и поступают взрослые уравновешенные люди, которые не хотят больше быть вместе, но навсегда связаны общими обязательствами.

Я встаю из-за стола, почти не притронувшись к ужину. Включаю чайник, разливаю в чашки заварку. Витаю где-то в собственных мыслях.

— Поль, ты уже думала, как отмечать день рождения Марины?

Развернувшись, пожимаю плечами. Она до сих пор не определилась, а я не настаивала, хотя праздник уже через неделю. Тридцатого августа.

— Нет, но можно отметить в игровой. Квест, лазертаг. Заказать аниматоров, декор и торт.

Поток моих предложений вдруг прерывает Мышка:

— Я бы хотела поехать в «Маятник»…

Господи.

Закатываю глаза. Думаю, что шутит. «Маятник» — это база отдыха, куда мы часто ездили семьей за неимением денег. Там остались тёплые щемящие воспоминания. Чистая река, песочный берег, комфортные домики и все условия для рыбалки.

— Давай поедем. Почему нет? — подхватывает Наиль.

Я отворачиваюсь и заливаю в чашки кипяток. Глупо же. Можно было провести время куда интереснее и разнообразнее, чем на базе отдыха за тридевять земель.

— Ладно. Хочет — можете ехать. Я не против.

Потом отпразднуем и вдвоем. После возвращения. Сейчас у нас достаточно денег, чтобы совершать различные маневры.

— А ты, мам?

Чувствую, как жжет между лопаток. Достаю сахар. До сих пор помня, кому и сколько кубиков нужно положить.

— Я же сказала, что можете отдыхать вместе с папой. Возможно, пригласите с собой и Галину Сергеевну. Она не откажет.

— Мам, пожалуйста…

Резко оборачиваюсь и качаю головой. Сердце, как по команде, ускоряется.

У Мышки ни разу не мелькало ни единого непосредственного желания сблизить родителей. Ей и так нормально. Даже психолог подтвердил, что ситуация улучшилась после того, как мы перестали жить вместе.

Мы рядом. Мы полноценно участвуем в жизни ребёнка. Гораздо качественнее по отдельности, чем вместе. Делим обязанности, финансы, заботу. Что ещё нужно?

— У меня много работы… Полно заданий, идей. Я не могу.

Чуточку злюсь. Не справляюсь. Хочу, чтобы вечер скорее закончился. После того, как Наиль уйдет — мягко поговорю с дочерью начистоту.

У папы могут быть отношения. У меня, наверное, тоже будут. Я не спешу. И чем скорее Марина это поймет, тем лучше для всех нас.

— Пожалуйста-пожалуйста, мамуль…

Я отрицательно мотаю головой, сминая пальцами края футболки. Горло сковывает. Глаза щиплет.

Всё это время я была стабильной. Нахрена сейчас?..

Наиль спокойно и внимательно на меня смотрит. Задумчиво молчит, откинувшись на спинку стула. Ничуть не помогает — что тоже бесит.

— Поль, пожалуйста, — произносит хрипло.

— Нет…

Я вспыхиваю и отворачиваюсь, потому что не желаю смотреть ему в глаза. Внутри всё трещит и ломается. Там снова разруха и хаос, а я и так с трудом себя собрала.

— Отвлекать от работы мы тебя не будем. Честно.

Мужской голос звучит ровно и выдержано. В нем ноль эмоций. Он старается ради Мышки. Должно быть, тоже не выдерживает и поддается на уловки, но что хорошего в том, что мы постоянно будем идти у неё на поводу?

Зачем Наиль мучает меня? Разве не понимает? Зачем терзает не до конца зарубцевавшиеся раны? Зачем этот чёртов «Маятник», когда денег на счету хватит и на Майами?

Смаргиваю подкатывающие к глазам слёзы. Открываю шкаф, достаю блюдца для синабонов. Зачем-то молча киваю и соглашаюсь.

О чем потом весь оставшийся вечер жалею.