Глава 8. Даша

По пути к Артёму мне, конечно, было слегка не по себе от такой резкой смены локации. Но он вёл себя так уверенно и даже мило, что я постепенно расслабилась. Например, держал за меня то мороженое, то приборы, то даже чай, хотя там стаканчик неудобный был, без ручки и горячий. Ещё и о деле продолжал говорить — но не о Жанне, а скорее о форматах, в которых мы можем работать. Рассуждал, как и в каком можно будет обыграть подобную статью.

В общем, я почти забыла уже, что в кафе Артём довольно долго мне руку держал и смотрел слишком… Жарко. Пожалуй, самое подходящее слово.

В такси мне было даже неловко перед ним, что сам ничего не поел, а я вовсю наслаждалась вкусняшками. Предложила ему, отказался.

Потом я всё-таки решилась завести тему моей подруги — ей чертовски необходимо, чтобы драмкружок поставил именно «Ромео и Джульетту», а решать, какой спектакль, предстояло ребятам из универа. Волков хоть и ходит раз в год, но тоже студент.

Причём согласился сразу, даже интерес проявил, насколько важная ситуация. Сразу из такси комментарии нужные написал и обещал мне подключить ещё ребят. Это немного удивило: откуда у него могли быть такие уж знакомства в нашем универе, с его-то посещаемостью? Но благоразумно не стала уточнять. Помог — уже хорошо.

Настолько хорошо, что я уже совсем отбрасываю его странное поведение в кафе, жёсткость с Андреем и утверждение про «бить морды всем, кто на меня посмотрит».

А вот прикосновение к руке почему-то никак не выбрасывается из головы. Скорее, наоборот, настойчиво лезет туда, когда мы уже заходим в комнату к Артёму.

Опять именно сюда… И сколько, интересно, остаётся из нашего учебного часа? Ехали довольно долго, минут двадцать точно. С другой стороны, в это время мы не только проект обсуждали.

Странно, но я не решаюсь заговорить ни о времени, ни о деле сейчас, когда мы садимся на его кровать. Опять довольно рядом… Правда, такое ощущение, что даже ещё ближе, чем в прошлый раз.

Усилием воли заставляю себя посмотреть на Артёма и ничем не выдавать накатывающее смущение. Надо просто заговорить — неважно даже, о чём. В такси это помогло, поможет и сейчас.

— Тебе бы поесть, — вспомнив про такси, снова думаю о том, что Волков остался без ничего. Хотя я и с утра ела, может, он тоже? — Ты голодный?

Вопреки ожиданиям, не перестаю нервничать даже после нарушения паузы. Скорее наоборот, это только усиливается — Артём смотрит необычно, даже не как в кафе, более… опасно? В его глазах слишком явный блеск. А ещё они темнеют ощутимо, обжигают.

— Нет, — твёрдо отвечает мне Волков. И зачем-то добавляет: — Не в плане еды.

Чуть не облизываю явно пересохшие губы, но в последний момент убираю язык. Сердце ускоряет биение. Я ведь знаю, к чему эти его слова… И взгляд. Перед ним могу делать вид, что не уловила, но в глубине души ведь знаю.

Себя обманывать ни к чему — а вот его бы надо, сделать вид, что я ничего такого не вижу, не понимаю и вообще…

Мы тут у него в спальне абсолютно наедине.

Дрожь проходит по всему телу.

— А в каком тогда… — зачем-то говорю, не в силах отвести взгляд от его горящих глаз, — плане…

Дура. Очевидно ведь, в каком. Волков и не скрывает — в его глазах все ответы, даже на те вопросы, которые я ни за что не задам.

Мне просто срочно нужно встать! И вообще уйти будет не лишним. Хватит на сегодня, позанимались уже.

Сижу как приклеенная. Срывается шумных вздох. Мой или его?

— Даш…

Сердце пропускает удар — Артём называет меня по имени слишком уж… Горячо. И будто с призывом, или даже вопросом, но в то же время утверждением. Что за чертовщина? Как может слышаться столько всего в трёх буквах?

Горячая волна пробегает по телу, я рвано ловлю вдох, но не успеваю толком не выдохнуть, ни сообразить: Артём атакует мои губы своими. Именно так. Врезается, толкается, захватывает мой рот. Затапливает собой, чуть надавливает, заставляя непроизвольно лечь, сверху виснет и целует, целует, целует…

Сразу на глубину, не колеблясь и будто бы не считаясь, ловит мой язык, заставляет чувствовать. И горький шоколад — такой у него, значит, вкус, — и напор, и жар между нами. Все мои чувства сводятся лишь к тому, что Артём со мной делает. Ни пошевелиться поначалу не могу, ни даже дышать — как в ступоре, да и не здесь будто, а в реальности исключительно ощущений.

Беспомощно цепляюсь то в его плечи, то в одеяло под нами, то даже в его волосы, оттягивая в бессвязной попытке, которую и сама не понимаю. Оттолкнуть? Притянуть? В любом случае, я не способна ни на то, ни другое. Лишь мычу ему в губы, почти задохнувшись, когда улавливаю твёрдую выпуклость у себя между ног. Я, конечно, неопытная совсем, но и не нужно быть развращённой, чтобы понять, что это вставший и ощутимый даже сквозь одежду член.

Дёргаюсь сильнее. Не хочу настолько его чувствовать. Тревожно, не по себе, слишком. Что вообще происходит?

Волков без слов мне запрещает отстраняться, вжимается сильнее и передаёт это языком, губами, ритмом. Ловит мой протестующий стон, обратно в рот заталкивает, тут же собой вытесняет. Лучше всяких возможных убеждений демонстрирует, что ведь и вправду голоден. Даёт прочувствовать, что имел в виду, утоляет жажду.

Меня настолько пробирает этим ощущением, что даже сопротивляться перестаю. Не то чтобы поддаюсь, просто понимаю, что бесполезно. И… почему-то не хочется. Странно тянет раствориться в этой чуть ли не дикой страсти.

Я ведь даже не пользуюсь моментом высвободиться, когда наши губы отрываются друг от друга. Ненадолго, конечно. Артём снова целует почти сразу. На этот раз плавно и неспешно, хотя по-прежнему глубоко. Так тягуче и смакуя, что я каждому движению языка внимаю. Волков опирается только одной рукой, чтобы на меня не лечь — вторая нагло двигается мне по телу. То массажирующими движениями, то жадными скользящими, сжимающими, словно впитывающими…

То нежничает, то зверствует. Как губами, так и рукой. Всё это слишком. Артём такой разный, увлечённый и возбуждённый, что я теряюсь во всех его действиях и скоростях. Дрожу, выгибаюсь, всхлипываю беспомощно. Накрывает и пугает одновременно, ведь Волков целует так, будто это секс. Движется уже именно в таком ритме у меня во рту, да и рукам больше свободы даёт, скорость прибавляет, сдержанность (а она была вообще?) отключает.

Всё это совершенно бесцеремонно, развязно и неправильно, но какого-то чёрта всё внутри отзывается приятными волнами по телу.

И лишь ощущение его руки уже на голом теле отрезвляет. Артём просовывает ладонь мне под футболку, обхватывая грудь, и я тут же дёргаюсь. Уже куда сильнее, чем раньше, ещё и руки подключаю.

Полыхаю возмущением, даже когда уже чувствую свободу, пустоту и прохладу вместо жара тела. А ведь Артём ещё рядом. Не нависает, сидит, но смотрит мне в глаза настолько потемневшим взглядом, что аж отодвигаюсь. Это… Это всё слишком. Мы вроде прекратили, но словно продолжаем.

Мне не хватает кислорода, рассудка… Себя. Я будто вся где-то не там, на его губах осталась. А на моих он.

— Напугал тебя? — первым заговаривает Волков, и я вздрагиваю. А голос у него хрипловат. — Прости, не сдержался.

Дышу громко, снова окунувшись в гнев. Артём бы вообще остановился? Не собирался?

Не сдержался он, блин. Так у него всё просто. И смотрит так, будто и сейчас не то чтобы сдержанный дофига.

Сердце ускоряет темп.

— Вообще-то да, — возмущённо выпаливаю. — Больше чтобы так не делал, и вообще… Я сюда больше не приду.

Эти слова срываются сами, но вдруг не кажутся такими уж поспешными. Разве для совместной работы нам так уж и нужны встречи?

— Можно ведь и онлайн эту работу делать, — добавляю враждебно, а сердце всё ещё колотится как безумное.

В глазах Артёма уже проясняется. Пониманием и недовольством одновременно.

— Ну ты чего сразу настолько назад сдаёшь? — он умудряется говорить одновременно и досадливо, и даже как-то… ласково. — Я понял, торможу. Но и ты давай без резких движений.

Я аж дар речи теряю с таких заявлений. Эм… Это что, до Волкова не только не дошло, что не имел права меня трогать, но и наглость даже не пошатнулась? Судя по его словам, он ещё продолжать действовать в том же направлении собирается. И от меня того же ждёт.

Как будто мы тут у него сидим не ради проекта, а ради… Ради… Да пошёл он!

— В смысле? А ты не охренел? — меня таки прорывает, стоит только нашим взглядам пересечься снова. Совершенно непробиваемый этот Волков. — Я вообще-то с тобой только по делу тут зависаю.

Прикусываю губу — впервые в жизни так грубо с кем-либо разговариваю, ещё и употребляя несвойственные мне словечки типа «охренел». Нарвался, конечно, но кожа аж полыхает от возмущения и смущения одновременно. Только Артём меня так доводит.

— А я с тобой нет, — серьёзно и без тени раскаяния сообщает он.

Задыхаюсь от возмущения, нервно кусаю губы. Эта его довольная улыбка, с которой пялится на меня безотрывно… Ещё и откровенно довольно-таки. Вроде бы на лицо только, на губах особо не задерживается, а мне в его глазах опять тот поцелуй видится, вспоминается мгновенно, затапливает. И напором тем, и жаром.

— Это не аргумент, — зло возражаю.

И вообще, мне должно быть пофигу, что там у него за планы и причины зависать со мной. Я тут ради дела, и точка. Нет, восклицательный знак.

— Горячо споришь, — подмечает Артём, и готова поклясться, что слышу нотки нежности в его спокойном голосе.

Табун мурашек проносится по всему телу. Лихорадочно ищу взглядом, за что зацепиться, чтобы не смотреть на Волкова. Бесполезно — всё равно каждой клеточкой чувствую его взгляд.

Ладно, всё, что мне нужно — не позволять Артёму говорить со мной так, будто между нами что-то изменилось сегодня. А ведь именно это он и делает.

— Волков, ты нарываешься, — спокойно ответить не получается, раздражённость так и просачивается в голосе.

Пытаюсь добить холодным взглядом, но сомневаюсь, что и он убедительным получается. Артём нисколько не кажется пристыженным, наоборот, ещё более нагло по мне взглядом скользит, на губах уже ощутимо долго задерживается.

— Ты тоже, — вкрадчиво заявляет. Так, что прям невозможно не прочувствовать, на что именно.

Воздух вмиг тяжелеет, новый вдох даётся с трудом. Как назло, вспоминаются не только головокружительные ощущения от поцелуя, но и ощущение его стояка, упирающегося в меня даже сквозь штаны. Взгляд сам собой падает туда, и я тут же отвожу, вспыхнув. Не успеваю даже заметить, Волков ещё возбуждён или уже нет.

Я вообще не должна быть тут. Резко поднимаюсь с места.

— Пошёл к чёрту. Я ухожу.

— А как же работа?

— Сама сделаю, — огрызаюсь, уже пройдя к дверному проёму. — Не примут, ничего страшного.

Странно, но у меня вправду нет ни малейшего страха, что меня вообще на пересдачу отправить по итогам могут. Я думала, для меня важны оценки, но Волков определённо открывает мне новые мои стороны. Не сказать, что приятные. Но пофигу. Главное — уйти.

— То есть нас ты боишься больше, чем получить плохую оценку?

Замираю. Он это серьёзно?

Что, блин, не так с этим парнем? Я сторонилась его всегда. Да и он за год не то чтобы пытался преодолеть дистанцию. Какие нахрен «мы»?

— Не «нас», а тебя, — отчеканиваю. — Ты совершенно чокнутый и вообще…

Вздохнув, осекаюсь, покачав головой. Да что тут доказывать? Уйти надо.

Что я, собственно, и делаю. Хорошо хоть не останавливает.