Глава 41

Повисшая тишина была густая, как деревенская сметана, и возникшее в ней недоумение стремительно, со скоростью сверкнувшей молнии, переросло в злость и жажду кары небесной.

— Да эта же та самая карта, из-за которой я недельную выручку проиграл! — взвился тот самый дедушка, что был недавно обыгран Шурканом и вроде как ушел. Похоже, старик вернулся, пока я наперстки крутила, видимо, решил хоть порцию развлечений получить, раз уж без денег остался. А получил не только зрелище, но и всплывшую правду.

— Ах ты ж, хмырь колодный! — взревел какой-то мужик за моей спиной. — Это ж получается правду по углам шепчут, обкрадываешь ты нас! А все брехал: «Я честный дракон, я честный, просто меня удача любит!»

— Это она все! Она обманывала! И карту подложила! — зыркая по сторонам, заголосил Шуркан.

Но было поздно, толпа обыгранных взбунтовалась.

— Бей его!.. — раздалось совсем рядом, почти над моим ухом, и я моментально нырнула под стол.

Жизнь, да и работа на стройке, научила одному важному правилу: если мужики хотят начистить друг другу физиономии, мелкой козявке женского рода, вроде меня, у них на пути лучше не стоять, снесет волной — костей не соберешь. Но сгрести монетки я не забыла.

Проползла между ножек да и вынырнула ближе к стойке. А там, глядя на меня горящими глазами с традиционно вертикальным зрачком, уперев в бока руки, в одной из которой еще и ручка чугунной сковороды была зажата, стояла Фаяра. Честно, я невольно сглотнула, но на ноги все же поднялась. Казалось, вот сейчас эта суровая драконица ка-а-ак замахнется да и врежет мне увесистой кухонной утварью по голове, потому я приготовилась уклоняться и бежать. Но вместо этого Фаяра расцвела улыбкой.

— Ай да невестушка, ай да молодец! Вывела-таки этого гада ползучего на чистую воду! — выдала она, порывисто меня обняла да еще и по ягодицам шлепнула.

Я обалдела от такого выражения чувств, а по-прежнему не сошедшие с попы синяки жалобно взвыли.

— Не в моей таверне! — взревела хозяйка “Синего хризолита”, отпустила меня и, схватив со стойки заранее припасенную скалку, двинулась в сторону начавшейся заварушки.

— Чего стоишь? Тикай, пока дружки Шуркана за тебя не принялись. Зарплату твою в счет поломанной мебели удержу все равно! — добавила женщина, обернувшись в мою сторону на секунду.

Увидев, как в стену врезался стул и разлетелся на куски, я смирилась с невыплаченным заработком.

— Пошли, выведу тебя через кухню, — хватая за рукав и утягивая в сторону, протараторила Лула.

Сопротивляться я не стала, двинулась за ней вслед, прижимая мешочек со звонкой монетой. Только на ходу в этой кутерьме зацепила взглядом фигуру-тень, притаившуюся в углу и, казалось, буравившую пристальным горящим драконьим взглядом мою фигуру.

— Удачи! — обнимая меня на пороге черного входа в таверну, произнесла Лула. — Буду болеть за тебя! Нам бы такую княгиню, все бы изменилось…

И нырнула обратно в нутро кухни, исчезая за тяжелой дверью. А я осталась, постояла немного, пытаясь осознать, что набрала-таки денег на наряд для бала. Чудом! Везением! Умением, которое приобрела, развлекая своих сестер и брата. Улыбнулась, вспоминая, как придумывала для них новые речевки посмешнее и подлиннее, чтобы под них перемещать стаканчики. Удивительно было, что я до сих пор все эти стишки помнила и смогла выдать сейчас, в имномирной едальне.

И пяти шагов от таверны не сделала, как заметила старичка, примостившегося прямо на каменном приступочке соседнего строения. Того самого, что без недельной выручки по милости Шуркана остался. Он сидел, подтянув к себе одно колено, обняв его рукой, худобу которой только подчеркивал болтающийся синий широкий рукав рубашки. Тыльной стороной ладони другой руки дедушка стыдливо утирал слезы.

Я тяжело вздохнула, глянула на мешок с деньгами, в котором, наверняка были и монеты совсем недавно принадлежавшие этому седовласому мужчине преклонных лет, да и села рядом с ним.

— Ну, жалуйтесь… — выдала тихо.

Дедушка глянул на меня озадаченно, смешно шмыгнул носом и тут же отвернулся, пряча припухшие и покрасневшие глаза.

— Я иномирянка, так что мне можно, никому не передам, ибо некому, — произнесла я с искренней грустью и какой-то невольно вклинивающейся в тон безысходностью. — Так что говорите, чего на душе такого поганого. Полегчает авось…

— Эх, какая ты похожая… — выдохнул старичок. — Вроде и человечка, а добрая тоже…

— На кого похожая? — уточнила я, понимая, что нащупала ниточку, за которую можно потянуть, чтобы добраться до горестей старика.

— На внучку мою, Руиду, — вздохнул старик. — Люблю я ее, сил нет. Любил…

— Умерла что ли? — буркнула я, и тут же сама себя мысленно за это отругала. Ну тоньше надо было, не так прямо, а то как кол в кровоточащее сердце такие слова, по себе знаю.

— Если бы! — всхлипнул дедушка. — Озерный черт окаянный над ней поглумился. Уложил на площади в кружок цветочный ни живую, ни мертвую. Так она теперь и мается, кровинка моя, между мирами застрявши!

Меня будто бы током пробило! Выходило, что я разговаривала сейчас с родственником одной из жертв черного мага, которого разыскивает и моя призрачная соратница, и его светлость Дарьяр.