Глава 25

— Обалдеть, — я даже за голову схватилась, продолжая таращиться на Наташу. — Ты и она… ты с ней? А…

Я не могла поверить в услышанное, на что Наташа весело рассмеялась:

— Я умею удивлять, да-да…

— Но Дима… он знает?

— Конечно, — Наташа хмыкнула. — Мы с ним договорились — он женится на мне и прикрывает перед отцом, — в этот момент Наташа погрустнела и вздохнула: — У меня был чудесный папа. Но он человек старых устоев и никогда бы не принял мою ориентацию. Это суть меня. Изменить себя я не смогла бы даже в угоду папе. Так вот, отцу мы сказали, что я безумно влюблена в Диму и папа сделал всё, чтобы стереть все черные пятна с его репутации. Вот мы и добрались наконец до сути нашего разговора. Ира, ты должна знать — я не враг тебе и хотела бы стать другом. И я была категорически против того, что делал Дима. Я была зла на него. Но при этом я не осуждаю. Дима очень дорогой для меня человек, и я очень хочу, чтобы он был счастлив.

— Он причинил мне много боли, — я отвернулась и заморгала, чтобы на глаза не наворачивались слёзы.

— Я знаю, — тихо произнесла Наталья. — Он мстил тебе. Мстил за те страдания, которые ты ему принесла.

— Мстил? — я с горькой усмешкой посмотрела на Наташу с Надей. — За то, что я была хорошей матерью и защищала своего ребёнка? За то, что поверила дочери, а не мужику? За это мстил? Я — мать! И…

— Ты могла хотя бы выслушать его, пока он сидел в СИЗО. Каждый осуждённый имеет право быть выслушанным! Но ты ему в этом отказала.

— Это не оправдание! — я начала злиться.

— Возможно, — Наташа грустно улыбнулась. — Но мстил он тебе больше за другое. Ты виновата в смерти его матери.

— Что за бред? — Я не верила собственным ушам.

— Ты ведь разговаривала с ней? — Наташа, вцепившись взглядом в моё лицо, наклонилась вперёд. — И именно из-за того разговора… Впрочем, всё по порядку. Примерно через год, как мы с Димой поженились, к нему приехал адвокат, который вёл его дело о мнимой попытке изнасилования. Он решил уехать из страны и так сказать — закрывал все дела.

— Придурок, — буркнула Надя, а Наталья кивнула:

— Согласна. Гондон конченый. Зачем он вообще приехал… ну это к делу не относится. Так вот, этот идиот и рассказал Диме, что пока он сидел в СИЗО, его мама ездила к тебе. Она надеялась убедить тебя в невиновности сына.

Я слушала Наташу, а внутри всё холодело. Да, я прекрасно помнила тот разговор и не единожды корила себя за свои слова.

Миг и вспыхивает картинка воспоминания — на пороге моей квартиры пожилая женщина: сгорбленная, с опухшими от слёз глазами и смотрит на меня с надеждой. Ещё миг и я вспоминаю, как она просит о разговоре с моей дочерью и мои слова в ответ как удар:

'Можете передать своему сыну, что я костьми лягу, но добьюсь, чтобы его посадили на самый долгий срок! Ещё попрошу, чтобы в его прошлом покопались. Вдруг он уже совершал подобное. Вдруг он уже насиловал девчонок!

— Не говорите так! — отшатнулась мать Дмитрия, зацепилась ногой за порог и едва не выпала в подъезд. В последний момент успела схватиться за косяк двери и, качая головой, смотрела на меня с ужасом: — Нельзя такое… не говори так. Не говори…'

Я помнила, что я тогда стояла на пороге и слушала: как поднимается на лифт, как открываются его двери, и звучат монотонные слова мамы Дмитрия: «Нельзя так говорить… Дима не зверь, чтобы совершать подобное… Нельзя говорить такое…».

Мысль о том, что я отчасти виновата в смерти мамы Димы оглушила. Внутри всё сжало болью, стыдом как лезвием полоснуло.

— Я помню, как она приходила ко мне, — прошептала я, отворачиваясь и пытаясь продышаться.

— Адвокат рассказал Диме, что после вашего разговора, его матери стало плохо ещё в машине. Он ей предложил поехать в больницу, но мать Димы попросила отвезти её к сыну. Только адвокат не довёз женщину до СИЗО. Ей стало хуже, и он даже до больницы не успел её довезти. Инфаркт миокарда. Диме сообщили о смерти мамы, когда он вышел из СИЗО. И он винил себя в её смерти. Он проклинал вашу с тобой встречу и винил себя за свою любовь. Но адвокат зачем-то решил раскрыть ему истинного виновника. Для Димы это был очередной удар. Я и мой отец тогда с трудом отговорили его от поездки. Он ведь хотел найти тебя и… Сама понимаешь, ничего хорошего бы тогда не случилось. Он с трудом пережил и этот удар и вдруг — случайная встреча с тобой, да к тому же он узнаёт, что ты родила от него сына.

Наташа вздохнула и замолчала. А у меня не было слов, чтобы ей ответить. Да и нужно ли было что-то говорить? Я медленно встала, и покачнувшись, направилась на выход, как услышала в спину от Нади:

— Ира, вы оба пережили много плохого. Вы оба страдали. И оба виноваты, к сожалению. Такое случается.

Мне нужно было побыть наедине, чтобы осмыслить то, что мне рассказала Наташа. Разобраться в хаосе, который творился в моей голове, и постараться унять ужасающее чувство вины и обиды на судьбу, которые сдавили стальным обручем грудь.