Глава 32

В мультфильмах показывают, что когда у персонажа сильный шок, у него стукается об стол челюсть и глаза становятся огромными на пол лица. Вот так же я себя чувствовала, когда услышала:

— Я развёлся с Наташей.

Сделала пару вдохов и не сводя с Димы потрясённого взгляда, схватила бокал. Отпила вино, закашлялась и только потом просипела:

— Что? Как?..

— Обычно, — Дима спокойно отпил из своего бокала и пожал плечами: — Как все люди это делают. И я приехал не на время, а навсегда. Не беспокойся, здесь я не поселюсь. Купил квартиру, завтра должны мои вещи привезти.

Дима невозмутимо наблюдал, как я допила вино и налив мне ещё, иронично усмехнулся:

— Ты же не пьёшь, — улыбаясь, повторил мои слова, но мне было не до того.

— А как же Наташа?

— Наташа? Она нормально живёт. Сейчас в Испанию.

— Да-да, я знаю, — не отходя от шока, я нахмурилась: — Мы с ней созванивались несколько дней назад, но она ничего не говорила, что вы…

— Я попросил её. Практически никто ещё не знает, — невозмутимо продолжал Дима, покачивая бокал в руке. — Через два дня информация поступит в СМИ, начнётся обсуждение, перетряхивание грязного белья. Наташа уже дала несколько интервью, но естественно они пока не опубликованы. Я просто хотел сам тебе рассказать, чтобы ты плохого не надумала.

Я ошеломлённо покачала головой:

— А как же компания? Ты же владел и управлял огромной компанией!

Дима устало улыбнулся:

— А я не управлял компанией. И тем более никогда ею не владел.

Я изумлённо смотрела на него:

— Не понимаю. Я не понимаю! Даже в интернете я читала, что после смерти отца Наташи, ты стал главой конгломерата.

— Ириша, ну неужели ты думаешь, что такой прожжённый воротила, как отец Натальи допустит к управлению чужого мужика? Для него тот факт, что я стал мужем его дочери, был ничтожен. Я тебе больше скажу, даже он по сути не управлял компанией.

— Я вообще перестала тебя понимать, — я залпом осушила бокал, и опять Дима его наполнил. — Как это — отец Наташи не управлял компанией?

— После свадьбы с Натальей, её отец назначил меня сначала руководителем финансового блока, потом переиграл в стратегическую сторону. Не важно. В общем — я как-то раз наткнулся на нестыковку в документах, потом ещё на одну и начал копать. Так я и узнал, что у Быстрова есть брат. Живёт он в Испании. Давно. Инвалид детства, колясочник и о нём практически никто не знает. А если кто-то когда-то и знал, давно забыл о его существовании.

— Поэтому Наталья выбрала Испанию? У неё там дядя и…

Дима покачал головой:

— Они не общаются. Её дядька не из тех людей, кому важны родственные связи. Очень интересный мужик. Размышляет нестандартно, я бы сказал — алгоритмами, холоден в расчётах, рационален. Но я его смог удивить. Как он сказал, ему понравилось, что я умею выстраивать стратегии на стыке несовместимых идей. Именно он и дал добро на моё назначение и только после этого отец Натальи можно сказать принял меня в семью. Именно Быстров-младший генератор идей и разработчик всех сделок. А я был лишь марионеткой, которая имела право что-то предлагать и после разрешения исполнять. Даже после смерти отца Натальи ничего не изменилось. Только для СМИ и общественности я стал главой. Как говорят: главное умело пустить пыль в глаза.

Дима дёрнул уголками губ в попытке улыбнуться, но поморщившись, выпил своё вино.

— А Наташа это всё знает? — я хмурилась, обдумывая услышанное.

— Нет конечно. Она даже не знала, что именно её дядька наследник всех активов и имущества, а не она.

— Обалдеть. Но как же так?

— Наташа никогда не интересовалась документами, — Дима пожал плечами. — Она была уверена — она наследница и точка. О наследстве я ей сам рассказал, после того, как мы договорились с ней о разводе.

— Подожди, так у неё что, нет денег? Нет компании, недвижимости, ничего нет?

— Естественно, есть. Десять процентов от всех активов отца, остальное ушло её дядьке, и он должен обеспечивать Наталью и продолжать создавать видимость, что именно она наследница.

— А как она приняла твоё решение о разводе? — спросила уже с жалостью к Наташе.

— Конечно не с восторгом, но она знала, что всё этим закончится. Для неё стало шоком другое — новость о наследстве. Но я не хотел от неё это скрывать. Объяснил всё, разложил по полочкам. После нашего разговора я уехал в Испанию. Это было как раз после праздника дня рождения Миши.

Я откинулась на спинку стула, вспоминая тот вечер. Как мне было больно, когда он сказал, что купил дом, и я с Мишей должна уехать.

— Почему ты мне не рассказал? — прошептала надсадно, чувствуя, как вскрылись подавляемые горечь и обида.

— Потому что боялся за ваши жизни, — Дима смотрел на меня сожалением. — Я понимал, что до конца убиваю оставшиеся крохи твоего доверия, но в тот момент иначе не мог поступить.

— Объяснись, — потребовала почти не дыша.

Дима отвёл взгляд, хмуро посмотрев на бокал, покачал его в пальцах:

— Я знал, что за нами постоянно следили и докладывали дядьке Наташи. В пределах дома вы были в безопасности, но я же не мог вас держать взаперти. Поэтому ты должна была поверить, что выгоняю вас. Что я устал и не хочу больше видеть и как можно скорее уехать. Всё потому, что я не знал — чем закончится моя встреча с Быстровым-младшим. У него нет принципов, и практически отсутствуют эмоции. Я знаю слишком много, и он мог спокойно убрать меня, для безопасности устранить близких мне людей.

— Нам грозит опасность? — я со страхом подалась вперёд, на что Дима покачал головой:

— Я смог с ним договориться. Как я тебе рассказывал, за время работы в конгломерате я многое узнал и накопал компромат и если эта информация вскроется, компании придёт конец, как и репутации Быстровых. Документы хранятся у доверенных людей, так что… если со мной или с моими близкими что-то случится, компромат отправится по нужным адресатам. В итоге — наша безопасность в интересах Быстрова, а также чтобы мы жили подальше и потише.

На пару минут в кухне повисла тишина. Я обдумывала слова Димы, как в голову пришла мысль:

— Ты ведь мог не разводиться с Наташей.

— Мог, — Дима кивнул. — Продолжать жить, как и прежде, делать вид, что управляю компанией, иметь власть, деньги, но у меня другие приоритеты.

— Какие? — мой голос дрогнул.

— У меня есть любимая женщина и сын. И это самое главное в моей жизни. Нет ничего важнее вас, — Дима говорил, не сводя с меня взгляда. Встал, подошёл, остановился напротив: — Мой главный жизненный приоритет — ваша безопасность, ваше счастье, — он взял мою ладонь и потянул на себя, вынуждая встать. Я оказалась так близко, что чувствовала его дыхание. — Ириш, давай попробуем сначала? Оставим плохое в прошлом, и дадим нам шанс. Я сделаю всё, чтобы вернуть твоё доверие.

Дима наклонился так, что ещё чуть-чуть и наши губы соприкоснутся, но я отвернулась. И дело не в том, что я не хотела этого поцелуя, я просто растерялась. Я чувствовала его горячее дыхание на своей щеке и его близость кружила голову, а мне нужно было время, чтобы обдумать его слова, осознать их, решить, как быть дальше.

— Я… — сглотнула ком в горле, чувствуя, что слёзы заполняют глаза: — я боюсь.

— Я не буду тебя торопить, — шепча, Дима склонился к моему уху и добавил: — но буду соблазнять. Самая красивая, — провёл языком по мочке уха: — самая нежная, — обхватил мочку губами, легко втягивая в рот, отчего по моему телу побежали мурашки. Его дыхание опаляло кожу. — Самая желанная, — кончиком языка провёл по линии моей скулы и вдруг отстранился: — Ты пойдёшь завтра со мной на свидание?

Я покачнулась, потому что ноги начали дрожать, и попыталась собрать мысли в кучу.

— Свидание?.. — переспросила с хрипотцой, голосом выдавая своё желание.

— С цветами, рестораном. Всё как положено, — говорил он соблазняющее, а в его глазах черти разжигали откровенное, голодное пламя. — Или мне продолжить тебя убеждать? — Он вновь наклонился, но я сразу выставила ладони, останавливая его.

Была в таком состоянии, что ещё пару мгновений и сама накинусь на него.

— Я… — сглотнула, кивнула: — я приду. Да. Я согласна.

— Тогда до завтра, — Дима сделал шаг назад, ещё один, но по его напряжённому взгляду, по тому как он сжимает кулаки, я ясно видела — ему даётся это с трудом.

Несколько секунд длилось скрещение наших взглядов, и резко развернувшись, он ушёл.

Я приложила ладонь груди, где сердце билось как сумасшедшее и, нащупав рукой спинку стула, медленно села.

— Да уж, я сегодня точно не высплюсь, — прошептала, сжимая ноги.