Эпилог

— Где же он?

Я нервно выдвигала ящики комода, перерыла шкаф.

— Нашла? — крикнул Дима из глубины дома.

— Нет! — выкрикнула в ответ.

— Миш, а ты нашёл?

— Нет, — отозвался сынок, а на фоне наших выкриков, слышался тихий, жалобный плач ребёнка.

— Да, где же он есть⁈ — Заглянула под кровать, встала и подошла к окну. Одёрнув в сторону штору, облегчённо выдохнула:

— Нашла! — крикнула и схватила плюшевого зайца.

В комнату забежал сынок:

— Мам, я хочу сам отдать.

Забрав у меня игрушку, он выскочил из спальни, а я пошла следом. Остановилась на пороге детской, с умиленьем наблюдая, как Мишутка успокаивает сестрёнку:

— Ну всё, всё… хватит плакать, — сын гладил Лизу по голове. — Зайка просто поиграть хотел, спрятался, а ты разревелась. Иди сюда, к-хм, — Миша, напрягшись, поднял сестрёнку и ссадил с кроватки на пушистый ковёр.

— Ну вот, а ты переживала, — хмыкнул Дима, обнимая меня со спины. — И где был?

— На подоконнике в нашей спальне.

— А-а-а, — протянул Дима. Оглянувшись, увидела, как он дурашливо растянул губы в улыбке и взъерошил волосы.

— Понятно, — кивнула. — Теперь знаю — кто виновник слёз.

— Я с Лизой в окно смотрел, видимо она тогда и оставила там этого паршивца.

Заметив, что дочка тянет замусоленную игрушку в рот, окрикнула:

— Лиза, не тяни в рот зайца! Миша, убери его! — я скривилась. — После обеда спать уложим её, и я зайца постираю.

Любимая игрушка дочери — плюшевый зайка. Он был потрёпан настолько, что был похож на плюшевого бомжа. К сожалению, мы не смогли найти в продаже похожего, а других зайцев Лиза не принимала. Начинала плакать, если это плюшевое чудовище куда-то исчезало из её поля зрения. К счастью мне удалось найти портниху, которая должна пошить аналогичную игрушку.

— Нового зайца Лиза точно не примет. Он же не будет похож на этого задрыпыша, — я озадаченно посмотрела на мужа.

В комнату виляя хвостом, как Карлсон пропеллером, забежал наш пёс — Рекс. Беспородный дворняга, которого мне зимой стало жалко, и мы с Мишуткой притащили домой. Дима конечно бурчал, грозился выкинуть собачку, но смирился. Хотя… куда ему было деваться?

— А давай дадим нового зайца Рексу. Он поиграет с ним и приведёт его в тот же вид, что и Лизкина игрушка. Она точно не отличит, — предложил Дима.

Рекс крутился возле детей, тыкался носом и пытался облизать лицо Лизы, но Миша бдел и отгонял собакена.

— А это идея, — задумчиво отозвалась я. Услышала звонок своего телефона и вышла из детской.

— Я вообще-то пошутил! — Дима потопал за мной в гостиную.

— Я тоже, — улыбнувшись, посмотрела на любимого и ответила на звонок: — Привет, Вер. Как дела?

— О, это надолго, — Дима под мой смех на ходу развернулся и ушёл. Я же присела на диван, чтобы поболтать с подругой. Первым делом спросила:

— Как там Слава?

— Не напоминай мне про этого мерзавца! — Голос Веры звенел от ярости. — Не то что говорить, даже думать о нём не хочу!

— Всё, всё, я поняла! — Сдерживая смех, я пошла на попятную. — Тогда расскажи мне о Кате.

Поговорив с подругой, я прошлась по дому. Миша с Лизой возились в детской, а Диму я нашла в кабинете.

— Закончили? — он оторвал взгляд от экрана ноутбука. — Как там у них со Славкой? Воюют?

— О, ещё как, — я усмехнулась. — Она его ненавидит, и говорить о нём не хочет.

— Это любовь, — улыбнулся Дима.

— Ты голоден?

— Смотря что ты имеешь в виду, — плотоядно улыбаясь, Дима подошёл ко мне: — Если про еду — нет, а если предлагаешь себя, — он обнял меня и, сжав мою ягодицу, потёрся своим пахом о мой живот: — то — да, всегда голоден.

— Самец озабоченный, — весело фыркнув, я вывернулась из объятий мужа и отправилась на кухню готовить обед.

С момента нашей свадьбы пролетело четыре года. Миша уже ходил в школу, и каждый раз, когда я смотрела на него, испытывала гордость и тихую радость. Сама я только недавно вышла на работу. Год просидела в декрете после рождения нашей дочурки, в которой Дима души не чаял. Иногда я с замиранием сердца замечала, как его лицо озаряется щемящей душу нежностью, когда он возится с Лизой.

С Верой мы оставались лучшими подругами. Она уже давно работала с другими детишками и к счастью, осталась жить в этом городе. Здесь тоже нашлись обеспеченные люди и у них есть дети, поэтому без работы Вера не сидела.

А этим летом в гости приезжала вторая моя лучшая подруга — Света. С ней мы связь никогда не теряли, и она конечно была на нашей с Димой свадьбе. Только вот всю правду о нас с Димой, о том какой тернистый путь мы прошли, я ей не рассказывала. Света слишком прямолинейная и бескомпромиссная. Она бы не поняла, почему я простила Диму. Да и незачем ей было знать все подробности, что у нас с ним случилось.

Нарезая овощи, я вспомнила, как радовался Дима, когда я ему сказала, что беременна. Его глаза засветились такой искренней, всепоглощающей любовью, что я расплакалась от счастья. Он все девять месяцев относился ко мне как драгоценному яйцу Фаберже, и я даже немного ревновала, когда просыпаясь утром, он сначала целовал мой округлившийся живот, а потом меня.

Малышку мы назвали Елизаветой в честь матери Димы. У нас хранилось много её фотографий, и наша доченька была очень похожа на бабушку и папу: чёрные волосы завивались кудряшками, большие голубые глазюки с длинными ресничками и пухленькие губы. Когда Лизка сидела неподвижно, была похожа на большую куклу.

Пока готовила, мысли плавно текли, заглядывая в закоулки прошлого.

Вспомнила Наташу — бывшую жену Димы. К сожалению наша связь начала истончаться. Раньше мы регулярно созванивались, но сейчас разговариваем очень редко. Она вновь вышла замуж, и как сказал Дима — обрела очередную ширму-марионетку. Наташа продолжала жить с Надей в Испании и в нашу страну приезжала только один раз, на нашу с Димой свадьбу.

Помешивая жаркое, я услышала смех дочурки и вспомнила про старшую дочь.

Юля совсем от меня отдалилась. Про то, что я с Димой, ей не стала говорить. Ещё когда уезжала в этот город, сказала, что хочу сменить климат и всё. Юля даже не знала, что я замуж вышла и что Лизу родила. Когда я сюда приехала, ей часто звонила, но Юлька как обычно в редких случаях отвечала мне СМС-ками. Так и получилось, что со временем мы списывались всё реже и реже.

О том, что у неё всё нормально, я узнала от своей тёти. Она Юльку случайно встретила и в своей напористой манере вытряхнула информацию. По её рассказу, дочь жила с обеспеченным мужчиной и дословно: «была в шоколаде»:

— Одета в дорогие вещички, вела себя по-хамски, а если бы нуждалась в деньжатах, так не строила бы из себя барыню с гонором. Сразу видно, работать ей не приходится. Ты, Ирка, за неё не переживай, такие как твоя Юлька никогда не пропадут.

Вспомнив про тётку, я взяла телефон:

— Напоминалку надо поставить, позвонить ей вечером, — пробормотала себе под нос.

Вздрогнула от неожиданности, когда Дима обнял меня сзади.

— Чем ты тут занимаешься?

Заглянул в мой телефон и скривился:

— Даже не думай её приглашать! Когда гостила у нас, она весь мозг выклевала. Не женщина, а дятел мозгодробилка.

Я рассмеялась:

— Не буду, не буду… Да и была она недолго, всего пять дней.

— Эти пять дней для меня тянулись как год на галерах. Чем так вкусно пахнет? — Дима заглянул под крышку казана, где томилось жаркое. — М-м-м, когда есть будем?

— Овощи доставай, салат будем делать, — распорядилась, наблюдая весёлым взглядом за мужем.

Вечером, когда дети уснули, мы расположились в беседке на заднем дворе, попивая вино. Дима сидел в большом плетённом кресле, а я устроилась у него на коленях, чувствуя себя абсолютно счастливой. Лёгкий ветерок шелестел листьями деревьев, а воздух был напитан запахом ночной свежести и цветов.

Дима, обняв меня покрепче, гладил мои волосы, перебирал пряди:

— Хорошо, — тихо проговорил, улыбаясь.

Поднёс к моим губам бокал, я сделала глоток вина и Дима, склонившись, соединил наши губы в нежном поцелуе. Томно, неспешно целовал меня, возбуждая, распаляя.

— Иришка, как же я тебя люблю, — прошептал, чуть отстранившись. Его губы скользнули к моему уху: — Ты моя жизнь, моя вселенная, — прикусив мочку, вновь вернулся к моим губам.

— И я люблю тебя, — ответила ему, чувствуя, как от переизбытка чувств сердце сжимается и слёзы подступают к глазам. — Всей душой люблю!

Я обняла его за шею, и наши губы снова слились, но в уже более страстном поцелуе, требовательном, глубоком. Ладонь Димы скользнула по моей спине, к затылку, легла на него, властно обхватывая. Другой рукой Дима сильнее прижал меня к себе.

Я чувствовала ягодицами его желание и невольно поёрзала, на что Дима задышал немного чаще.

— А теперь, — Дима ссадил меня с колен, встал и подхватил меня на руки: — давай сделаем наш вечер ещё волшебнее.