Эпилог

Энцо Моя Рина была там. На стадионе, среди бушующего моря болельщиков, и газон под моими ногами пружинил, как никогда раньше, хотя нисколько не изменился за последние несколько недель. Изменился только я. Клуб снял с меня санкции, и, хотя штраф мне всё равно пришлось им заплатить, я снова мог тренироваться с командой и играть. Опасения, что фанаты меня «забукают», так и не оправдались — пресс-служба «Победы» собрала журналистов на пресс-конференцию перед моим матчем-возвращением; на меня сыпались десятки вопросов, но я был к ним готов. И, как оказалось, наша с Риной история растопила сердца фанатов. Я даже видел некоторые комментарии от мужиков — они крыли её экс-бойфренда хренами и говорили, что «Энцо Гонсалес — настоящий мужик». Даже противницы насилия приумолкли, когда поняли, что защищал я не себя, а свою девушку. Теперь моя девушка, ничерта не понимающая в футболе, была здесь. На трибуне вместе с другими девчонками мои пацанов. Дивов, впервые увидевший её, даже присвистнул: — Ну и девчонку ты отхватил, бро, — уважительно ткнул меня кулаком в плечо он, пока мы переодевались к матчу в раздевалке. — Хоть и не модель, а имбовая! Вспомнив его девушку, будто лишь вчера выползшую из-под ножа пластического хирурга, я усмехнулся. Каждому свое, и не мне Алекса осуждать. — Я и сам это знаю, — хмыкнул в ответ, тоже ударил его костяшками пальцев по плечу. — Ну чё, порвем «Престиж»? — А то! Питерцы, правда, «рваться» не собирались. Наседали, вынюхивали бреши в обороне, шли в наглые атаки, наша защита только и успевала, что отбиваться. Я матерился, носился по полю, ища «дыру», но петербургские гости сдаваться просто так не собирались. Mierda! По ногам мне чуть не прилетело, но в итоге полузащитник наших соперников сыграл «в мяч»; игра продолжилась. У меня ноги зудели, как хотелось поскорее забить гол, открыть счет. Хотелось, чтобы моя Рина увидела момент моего триумфа. Я знал, что она будет рада. Как-то, ещё до того, как я подарил ей проходку на матч, я усадил её смотреть игру между «Ривер Плейтом» и моими родными «Бокой». Наблюдать за ней было забавно: поначалу не понимающая, что происходит, постепенно Рина втянулась и болела за «Боку» едва ли не хлеще, чем я. Оп-па. Мяч прилетел прямо мне в ноги от Дивова. Это был мой шанс! Я рванул к воротам соперника, обойдя одного из их защитников, пробросив мяч между ног у другого и, наконец, выходя с вратарем петербуржцев один на один. Времени думать не было. Нужно бить. Носок бутсы скользнул по гладкой кожаной поверхности. Вратарь бросился вправо, но дотянуться до моего удара у него не было никакой возможности. Мяч влетел ровно «в девятку». Я забил. Я смог. Трибуны взревели. Парни навалились на меня всей толпой, трепали по башке, хлопали по плечам и спине, но прежде, чем их поздравления обрушились на меня, как цунами, я успел сложить пальцы обеих рук в букву «А» и повернуться к трибуне, где — я знал — сидела Рина. Это не был мой первый гол. Но это был первый гол после моего отстранения, и я хотел, чтобы она поняла: я посвятил этот мяч ей. ...Рина бросилась мне на шею, как только я вышел на трибуны после матча. Основная толпа фанатов уже схлынула, остались только друзья и семьи. — Ты забил! — Конечно, забил, — я зарылся лицом в её волосы. — Как иначе-то? Ветер ерошил мои влажные после душа волосы, наплевав на капюшон худи. Рина царапнула мою спину через плотную ткань. — Ты был офигенен, — выдохнула она куда-то мне в шею. — Я плохо видела с трибуны, но гол — видела! Мой гол так и остался за всю игру единственным. Тем слаще была победа с минимальным счетом. В глубине души я даже эгоистично хотел, чтобы мой гол, посвященный Рине, остался единственным. В случае, если наши соперники бы вдруг не забили, конечно. И теперь я ждал, когда же Рина задаст свой вопрос, так и застывший у неё в глубине зрачков. Она глубоко вдохнула, словно в воду шагнуть хотела, а потом выпалила: — Это была буква «А»?.. Ты… ты посвятил его мне? Я улыбнулся, склонил набок голову. — А ты как думаешь? Рина взвизгнула, совсем как школьница, и обрушилась на меня с поцелуями, а я целовал её в ответ, сжимал в объятиях, зарываясь пальцами в отросшие розовые пряди и думал: я загадал, что, если мой гол в твою честь будет единственным, то всё у нас будет хорошо. — Я люблю тебя, — шепнула она мне в губы. — Серьезно, Энцо… Te amo. — Я тебя тоже, — и это была чистая правда. Порой любовь приходит, когда ты её вовсе не ждешь. Когда предыдущие отношения вынули из тебя душу, но лишь для того, чтобы её вдохнул в тебя кто-то другой. Так случилось со мной. Так случилось с ней, розововолосой девчонкой, которую пытались втоптать в грязь, не зная, что на фоне дерьма бриллианты сияют ещё ярче. Я буду любить тебя, Рина, пока на это хватит всей силы моего сердца. И немножечко больше.