Глава четвертая

Энцо Имя у неё было забавное. Арина. Мне всё время хотелось ударение поставить на первую букву, но зыркнула она так на меня, что я прикусил язык. — Вы с ума сошли? — она скрестила руки на груди, перевела взгляд с меня на Мануэля. — Предлагаете мне изображать вот его девушку? Мне самому идея не нравилась. Я ненавидел вранье и фиктив, но понимал: футболисты теперь не просто игроки ногами в мяч, и даже не просто спортсмены. Мы, черт возьми, теперь — медийные лица, жизнь которых волнует каждого болельщика, в той или иной степени. И окружение которых может влиять на очень многое. Но наблюдать, как она злится, было даже забавно. У неё раскраснелись щеки и шея, а, скользнув взглядом на её грудь, я быстро осознал свой промах. Тут же вспомнилось, как эта грудь ощущалась под моими ладонями и губами, и я стиснул зубы, чтобы не зашипеть с досады. Секс был охренительным, а утром явилась расплата. И расплачиваться, похоже, буду и я, и Арина. Черт, проще будет называть её Риной. Короче и удобнее. И с ударением мозги себе ковырять не нужно будет. — А у нас иного выхода нет, — развел руками Мануэль. — Если бы вы просто без обязательств друг с другом спали и соблюдали осторожность, это одно. А когда видео, простите меня, разлетелось по всем социальным сетям, какое-то оправдание и легенду придумать нужно. Слушайте, оба, — он прикрыл глаза, и тут я понял, насколько мой агент на самом деле от меня устал и как же сильно я его задолбал за последние сутки. Возможно, больше, чем за всё время нашей с ним работы. — Мне не доставляет удовольствия… о, Madre de Dios… вот совсем мне не нравится указывать двум взрослым людям, что им с собой делать. Но на волоске висит вот его, — он ткнул в меня пальцем, — карьера. И твоя, — он указал пальцем на Рину, — репутация. По её лицу я видел, что — как это в России говорится? — болт она клала на свою репутацию. Рина поджала губы. На шее у неё я заметил тёмное пятнышко засоса, около ключицы — ещё одно. Неплохо я постарался, однако же… Захотелось их зализать кончиком языка, снова прильнуть ртом к её шее. Целибат — это плохо, дети. По крайней мере, если вы уже слишком хорошо знаете, что такое охрененный и качественный трах. Рина всё ещё молчала. Я видел, как в голове у неё крутятся пружинки-шестерёнки, и она пытается сообразить, как ей выпутаться из дерьмовой ситуации. Я её в этом очень хорошо понимал. — Ну и как мне притворяться? — наконец, произнесла она. — В чем мой резон и что вы мне предлагаете делать? Вы, оба, — она фыркнула в мою сторону. — Давай, говори, раз уж ты был согласен. Честно говоря, в душе я не представлял, как это Мануэль у себя в голове видел. Я пожал плечами. — Мы пару месяцев помаячим на каких-нибудь мероприятиях или тусовках, ты походишь на мои матчи. Я в интервью расскажу, что влюблен по уши, что просто набил морду козлу, пристававшему к моей девушке и ко мне, не рассчитал, извините. Пройдет суд. Если суд решит, что я виноват, выплачу штраф. Через какое-то время мы «разойдемся», типа не сошлись характерами. Всё. Наверное, — я мысленно умолял Мануэля, чтобы он открыл рот и помог мне. Откуда я знал, как это всё должно вообще выглядеть? Фиктивные отношения — это к Неймару, например. Не ко мне. Мануэль вздохнул. Взял в руки мою чашку с американо, сделал глоток. Эй! Совсем уже берегов не видит? — В целом, так оно и есть. Ну ещё будете делать посты в социальных сетях, не обязательно в лоб, можно просто намекающие. Что там девушки любят постить, букеты или кольца? Это надо у пиар-менеджера спросить, она лучше знает. Может быть, у тебя захотят взять интервью, но ты всем отвечай «без комментариев» и улыбайся. Важно, чтобы в ваши отношения поверили и руководство клуба, и окружающие. Да, даже команда, — он искоса посмотрел на меня. — Иначе если этот парень откроет рот и заговорит, твоей репутации конец, даже если суд постановит, что ты не виноват. И сейчас, кстати, мы с тобой поедем снимать побои. Гробовой тишиной в кухне можно было кого-нибудь убить. Я чувствовал, как Рина упорно размышляет, сопоставляя в своей хорошенькой голове, стоит ли игра свеч. — Иногда вам придётся вместе ночевать, — припечатал агент. — На случай, если кто-то будет тут дежурить и следить. Я не знаю, какие мыслительные процессы проходили в мозгу у Рины. Я видел по её взгляду, что она готова отказаться, особенно после слов Мануэля про ночевку, поэтому быстро добавил: — Если что, в такие дни я могу спать на полу. Лицо агента было непередаваемым. Лицо Рины — тоже. Будь у меня более стальные яйца, я бы достал смартфон и сфоткал их, но понимал: меня грохнут. Рина молчала. Долго-долго, а потом обреченно произнесла: — Хорошо. Но только потому, что я знаю — меня в университете после этого видео и так сожрут, так пусть хоть у меня будут аргументы. И отношения должны быть только на публику. * * * Естественно, в раздевалке я вынес с пару десятков идиотских шуток про наличие у меня девчонки. Естественно, половину я не понял, а Google translate не особенно помог с непереводимыми конструкциями в их приколах. За ту часть, что они выдали на английском, захотелось выстроить их всех в шеренгу и разбить каждому физиономию, но я всё равно не стал бы этого делать. Хватило мордобоя в клубе, muchos gracias. В принципе, можно было бы отбить кулаки о шкафчик или о боксерскую грушу — кстати, тому парню повезло застать меня врасплох, иначе просто фингалами он бы не отделался и собирал бы с пола зубы, — но я предпочёл выдохнуть и сделать вид, что ничерта такого не происходит. — Слушай, без шуток, там, в клубе, это был отличный удар! — Алекс потрусил рядом, стоило нам начать наматывать круги по стадиону под внимательным взглядом тренера. — Ты чё, боксировал? — Угу, — я не стал вдаваться в подробности. — Это прям реально твоя девчонка? Не прикол? Я покачал головой. — Моя. Вот если я сейчас что-то ляпну, обман может и раскрыться. Хотя я уже и сам не знал, обманываю я всех или нет: всё же мы переспали. Un rollo de una noche, конечно, ни к чему нас обоих не обязывал, но повторить я бы не отказался. А Рина?.. — Дивов, Гонсалес, чего вы там тащитесь, как черепахи?! — разговаривая со мной, тренер всегда переходил на английский, за что я был ему благодарен. — Давайте, поднажмите! Мы поднажали, и разговор пришлось свернуть. Нельзя сказать, что я прям расстроился из-за этого. Ещё не хватало обсуждать свою дерьмовую ситуацию с Алексом. Из-за него я в это и влип. После выматывающей и долгой вечерней трени меня подозвал к себе тренер. — Энцо, задержись. Я притормозил. Дивов кинул на меня сочувствующий — и в чем-то ехидный — взгляд, пока мотал следом за остальными. Да иди ты, а… — Это по поводу видео? Тренер потер лоб ладонью. — Не мне с тобой об этом разговаривать, Энцо. Я не владелец клуба. Я просто беспокоюсь за твое состояние из-за всех этих слухов, сможешь ли ты играть? Я моргнул. А почему не смогу? После расставания с Клаудией все оставшиеся матчи я вгрызался в мяч, выбивал для родной «Боки..» очки, потому что нет лучшего лекарства от стресса и полной задницы, чем футбол для меня. С чего бы щас должно быть иначе. — Я смогу, — я постарался придать своему голосу твердости. — Не сомневайтесь во мне. Я понимал: владельцы клуба наверняка тоже захотят со мной поговорить. Мне повезло, что эти дни они были в отъезде, но уже звонили моему агенту, и, судя по тому, как подорвался Мануэль, ничего хорошего ему не сказали. Ясно было, почему он так запсиховал со всей этой ситуацией и постарался разрешить её максимально незаметным способом. И побои мы тоже сняли, прямо с утра. — Слушай, если тебе нужны курсы управления гневом, клуб сможет тебе их организовать, — тренер смотрел на меня внимательно, будто пытаясь разглядеть во мне агрессивного мудака, поставившего под удар репутацию «Победы». — Даже если не ты первый начал, нужно было сдержаться. Мы не можем лишиться игрока сейчас. Сезон только начался. Я кивнул. — Всё в порядке, тренер. Я просто защищал свою девушку от её бывшего. — Это похвально, — он повел головой в сторону раздевалок. — Всё, иди в душ. Его слова всё равно не выходили у меня из башки. Mierda, врать в лицо владельцам клуба будет гораздо труднее! Потому что и наказание будет куда хуже какого-нибудь штрафа. Меня могут отстранить от игры до зимнего трансферного окна, а там и вовсе вернуть обратно в «Боку...». Да, это будет нелегко, но если я принесу клубу проблемы, то… Я саданул кулаком по стенке душа. — Эй, хорош буянить! — крикнул мне Дивов. — И давай уже быстрее шевели булками! Вернулся я домой около одиннадцати. Честно говоря, отпирая дверь, я совсем не ожидал, что Рина останется. То есть, Мануэль прямо сказал ей, что лучше бы нам жить вместе и где-то вместе появляться, но, едва не споткнувшись в коридоре о её кеды, я знатно охренел. Она спала, свернувшись калачиком на моей кровати, даже не укрывшись одеялом. Рядом валялся учебник — я ни слова не понял по-русски, но по строгой обложке догадался, что чтиво было вовсе не развлекательным. Наверное, нужно было разбудить её, но Рина сопела, уткнувшись носом в подушку, и сопела так мило, что я не решился. Почему-то в животе у меня что-то ёкнуло, когда я разглядывал её сонное лицо. Неясное тепло разлилось в солнечном сплетении. Я положил на живот ладонь, пытаясь утихомирить его. Когда что-то такое было в последний раз вообще?.. Когда мы только сошлись с Клаудией? Но наши отношения фиктивными не были. Черт, я уже понимал, что мне будет сложно. А ещё я обещал ей, что буду спать на полу, а значит, нужно забрать подушку и плед и приготовиться к мучительной для моих мышц ночи. Хорошо хоть поел на тренировочной базе, это прям обязательный пункт для нас, если вечером треним. Я потянулся было за подушкой, но Рина вдруг распахнула сонные глаза. — Эй… ты чего?.. — пробормотала она. — Спи давай, — я невольно улыбнулся, рассматривая её лицо. Такое невинное, что захотелось невесомо расцеловать его. Фиктивные отношения, кажется, совсем по одному месту идут; по крайней мере, в моей башке. — Я на полу лягу, я же обещал. — Я просто хотела тебя дождаться, поговорить, а потом поехать домой, и… — она зевнула. — Я сейчас такси вызову… Ничего вызвать она не успела; отрубилась, снова рухнув на подушку. Только вот это не помешало ей цепко вцепиться в меня, когда я попытался утащить плед на пол, а её накрыть другим одеялом. — Не уходи… — бормотнула Рина сквозь сон. — Мне холодно… Ну, приехали. Я плотнее подоткнул ей плед, а потом, как был, в джинсах и футболке улегся поверх, намереваясь подождать, пока Рина совсем задрыхнет, а потом перебраться на пол. Она тихонько сопела у меня под боком, темноту комнаты то и дело рассекало светом фар от проезжающих мимо машин, и я не заметил, как отрубился. ...а проснулся от серого утреннего света, просачивающегося через жалюзи, и голоса Рины: — Энцо, твой член упирается мне в задницу!