Глава 14.

Следующие сутки для меня прошли долго и мучительно. До семи вечера я разгребала от снега эти чёртовы дорожки. Стёрла себе все ладони, выплакала на морозе все глаза, проклиная этого мерзкого Майора, моего разлюбимого папочку и весь мир в целом.

К счастью, все студенты также были заняты работой, поэтому никто не заметил моих слез.

Только однажды я увидела у второго корпуса того самого парня, который так странно смотрел на меня. Он никуда не шел, ни с кем не разговаривал, а будто специально остановился, чтобы посмотреть на меня. Я тогда повернулась к нему спиной, чтобы не видеть его. А когда через пару минут повернулась вновь, его уже не было на месте.

Дождавшись семи вечера, я отказалась от ужина и поспешила лечь в постель. В моей душе творился полный раздрай. Почему-то мне хотелось поговорить с Майором. Он ведь обещал, что мы можем пообщаться с ним в семь. Но не пойду же я его искать!

Мне хотелось, чтобы он сам пришел в казарму и вызвал меня. Очень хотелось! Именно для того, чтобы с удовольствием и в грубой форме ему отказать. Желательно при свидетелях.

Я жутко злилась за него теперь ещё и за то, что он поселился в моих мыслях. Что бы я ни делала, я постоянно думала о нем и это уже не просто меня злило, а выводило из себя.

Никогда в жизни я не чувствовала себя настолько эмоционально напряженной. Да, моя жизнь была не сахар, но я всегда испытывала обычно что-то одно: ненависть или радость, злость или спокойствие. Все эти чувства были мне предельно понятны и к ним ничего не примешивалось. Сейчас же это была какая-то эмоциональная мясорубка.

Я скучала по Шахраму, жаждала его внимания, но вместе с тем мне хотелось его оттолкнуть, сделать больно, унизить, размазать по стенке. Мне хотелось спрятаться от него как можно дальше, но и все время быть как можно ближе.

Ненавижу!

Скрипнув зубами от отчаяния, я укрылась тонким одеялом с головой и постаралась поскорее закончить этот день.

На следующее утро ситуация ещё больше ухудшилась. Шахрам не появился на полигоне, а в расписании не было его пары. Я искренне надеялась, что он ведёт что-то ещё. Программирование, например. Но ровно до обеда я так его ни разу и не увидела.

Мне было настолько гадко на душе, настолько одиноко, что есть совсем не хотелось. Я съела пару ложек картофельного пюре, а котлету стащила с тарелки и завернула в салфетку.

Перед работой у меня было еще полчаса, поэтому я вышла на улицу и направилась к полигону. Ещё вчера я заметила, что в обеденное время Гелий тренирует на полигоне своего волка, а Гелий, как ни странно, вызывал у меня чувство уважения. Во мне не били сильные эмоции, когда я его видела. Скорее наоборот. Все было ровно и спокойно внутри, хоть он и казался мне жутким психом и отморозком.

— Чего тебе? — строго посмотрел на меня Гелий, погладив своего зверюгу, после удачно выполненного прыжка на стену. — Потеряла что-то?

Я замялась, не зная, как это спросить, но все же решилась.

— А можно покормить Вашего волка?

— Покормить? — удивился мужчина. — Чем? Отравить его решила?

Я поджала губы от чувства несправедливости.

Отравить, значит? Ну и пожалуйста! Пусть лучше этот волчара загрызёт меня на завтрашней тренировке!

Я решительно развернулась и уже сделала шаг прочь от погона, но Гелий меня остановил.

— Узнаю это выражение лица, — мирно сообщил он. — У Кармы всегда такое, когда она чувствует в чем-то несправедливость.

— У психолога? — удивлённо спросила я.

— Да, — ответил он. — Мне кажется у тебя с ней похожие характеры. Так, чем ты собралась кормить моего волка?

— Котлетой, — буркнула я.

— Ты стащила котлету из столовой? — беззлобно усмехнулся Гелий. — Зачем? Ты думаешь я плохо его кормлю?

— Нет! — нахмурилась я. — Просто захотелось. Нельзя, так нельзя! Я уйду.

— Ты любишь животных? — Гелий не отпускал меня.

— Да, — я пожала плечами, будто это было чем-то само собой разумеющимся.

— Хорошо, иди сюда, — позвал меня Гелий. — Двигайся медленно и плавно. Не дай почувствовать волку, что ты его боишься, но и ни в коем случае не принижай себя перед ним. Повторяй про себя: я — главная!

Я постаралась сделать все так как он сказал, пока не подошла к мужчине и его питомцу почти вплотную. Волк не скалился, а скорее изучающе смотрел на меня.

— Присядь перед ним, — сказал Гелий, взяв зверюгу за ошейник. — Но не слишком близко. Примерно в метре. Он должен увидеть тебя как равную себе. Ваши глаза должны быть на одном уровне.

Завороженно глядя в глаза дикому зверю, я села перед ним, повторяя про себя: я — главная, я — главная.

— Покажи ему свои ладони, — вновь заговорил Гелий, — пусть поймет, что ты ничем ему не угрожаешь.

Я снова сделала, что он сказал.

— Теперь подожди. Дай ему разгадать тебя. Учти: он очень умный и видит намерения людей насквозь.

С абсолютным спокойствием я глядела на волка. В этом плане мне было нечего бояться. Моя совесть чиста. Я действительно не замышляла ничего плохого против него.

Волк внимательно оглядел мое лицо, стертые ладони, убедился, что я ничего не прячу за спиной, а затем внезапно ткнулся носом в мою ладонь.

Это было так неожиданно, что я не удержалась и шлёпнулась на попу и тут же замерла, но при этом не подняла взгляд на Гелия.

— Угости его этим, — мужчина передал мне крупный сухарик, с ярко выраженным запахом собачьего корма. — Я верю, что ты не пыталась его отправить. Но кормить животных человеческой едой не желательно. В котлете содержится хлеб, а крахмал и дрожжи плохо сказываются на пищеварении и состоянии шерсти животных.

Я взяла сухарик и положила себе на середину ладони, а волк очень аккуратно слизнул его, даже не коснувшись меня зубами, а затем издал одобрительный короткий скул.

— Интересно, — улыбнулся Гелий, своим мыслям, но я не стала задавать лишних вопросов.

Как вдруг я почувствовала на своем плече знакомую тяжеленую ладонь. Агрессия тут же выплеснулась через край, и я дернулась. Волк оскалился и принял стойку, а я зажмурилась от страха, понимая, что сейчас этот зверюга меня загрызет...