Глава 23.

В состоянии полного бешенства Майор вышел в зимнюю ночь прямо как был — в тонких спортивных штанах и футболке. Он должен был пойти в женскую казарму и поговорить с девочками, но говорить в таком состоянии нельзя: обязательно наорет на них или влепит слишком жестокое наказание. Хотя сейчас ему казалось, что они заслуживают целый месяц тяжёлого труда и столько же ночей в карцере.

Нет, конечно, примерно такие инциденты случались в его лагере. Особенно в первые две недели пребывания новеньких. Если два дня после приезда они старались вести себя тихо, то на третий-четвертый день стресс, усталость или ломка от чего-нибудь заставляла их лезть на стену и творить что-то неадекватное.

Подростки и дрались, и бросались на смотрящих, и даже был один воспитанник, который объелся жидкости для мытья посуды лишь бы не заступать на очередное дежурство. Он заработал лишь промывание желудка и ещё большее наказание.

Но чтобы вот так открыто покушаться на жизнь другого человека! Скорее всего, девочки и не подумали, что у Сафины может случиться такая аллергия. Наверное, они намеревались просто подпортить Сафине ночной отдых, а ведь могло дойти и до крайней стадии.

А самое ужасное, что в этом была целиком вина Майора. Она сам подставил Сафину, а теперь другие девочки должны получать из-за этого наказание.

Нельзя было проявлять такое открытое внимание!

Майор свирепо выдохнул и пошел в кабинет пульта управления, чтобы лично увидеть записи с камер. Морозная ночь его ни капли не успокаивала, поэтому нужно было срочно занять себя хоть чем-нибудь.

В кабинете с камерами уже сидел дежурный и тщательно пересматривал запись в женской казарме в обратном направлении. Он только начал, так что Майор смог наблюдать всю хронологию событий.

Он увидел, как Сафину вели медбратья, а затем как она металась в коридоре.

Майор снова свирепо выдохнул.

На камере было видно в каком отчаянном состоянии находилась девушка. Должно быть ей было очень больно и страшно. А затем Майор вспомнил плечо Сафины, когда она попыталась вырваться и сбросила один из компрессов. Ее плечо было не просто красным от раздражения, а все покрыто сыпью, которую девушка неосознанно расчесала.

А ведь это было только плечо! Врач сообщила, что у Сафины есть даже химические ожоги в двух местах. Скорее всего останутся шрамы. И все из-за него!

Майор в очередной раз свирепо выдохнул.

И после всего этого, Сафина ещё умудрилась сначала наброситься на него с криками, готовая защищаться до последней капли крови, а затем ещё и подшутила над ним.

Хулиганка!

Дуреха!

И почему из всех воспитанников за семь лет он проникся именно к этой невыносимой девчонке! Неужели дело в одной жалости?

Но Майор не успел додумать свою мысль, так как увидел, что одна из девочек встала возле камеры и принялась встряхивать свою простынь, тем самым загородив обзор.

Однако даже с такими препятствиями все равно было видно макушку головы второй девчонки, которая подошла к кровати Сафины. Что она сделала было не видно, так как она явно присела. Момент, когда она ретировалась тоже не было видно. Возможно, она пригнулась и скрылась таким образом. Но факт, что она все-так к ней подходила — был налицо.

Ещё один свирепый выдох, и Майор направился в казарму девочек. И как он ни старался в итоге он все же не смог собраться и спокойно с ними поговорить. Эмоции не утихали, поэтому он был с ними суров как никогда и тотчас распорядился отправить их в карцер.

Девочки плакали и оправдывались. Обманывали, изворачивались. Но в итоге все же выдали на агрессии главную причину их поступка.

— Почему у этой давалки особые отношения с офицерами? — истерила одна из них. — Нам что, тоже нужно переспать с кем-то, чтобы и к нам относились нормально? Хотя почему с кем-то? Наверное, с каждым? Немедленно дайте мне позвонить отцу, я расскажу какие у вас тут порядки!

На этом ее гневная речь была закончена, так как за ней закрылся тяжёлый засов двери. Однако Майор все же распорядился, чтобы девочкам в карцер отнесли одеяла, подушки, воду и фонарики.

Даже в таком злобном настроении, он все равно должен был проявить заботу к воспитанницам.

А пока ему нужно подумать, как вести себя с Сафиной дальше.