Глава 30.

– Привет, Карма, – первым делом Майор поздоровался с ней и чуть приобнял ее. – Как ты?

Мне даже стало как-то завидно. Совсем чуть-чуть. И то только тому, что у них такие теплые дружеские отношения, а не объятиям Майора в принципе.

– Да уж нормально, – в очередной раз выдала дерзость девушка. – У меня работа не пыльная.

– Хорошо, – искренне улыбнулся Майор и наконец обратился ко мне. – Привет, Сафина.

Мужчина подошел ко мне достаточно близко и в очередной раз протянул свою широкую ладонь. Мне очень захотелось ответить на это рукопожатие. Очень-очень! Вдруг он бы после этого и со мной стал бы общаться с такой же теплотой как с Кармой? Но нет. Я не могла. Гордость мне не позволяла. Поэтому я лишь отступила на шаг назад и обхватила свои руки за спиной.

– Сафина, – Шахрам посмотрел на меня со всей строгостью. – Ответь мне. Я требую.

– Что, в карцер меня посадишь, если я не пожму твою руку? – пробурчала я.

– Хуже, – Шахрам сделал один шаг вперед и теперь стоял даже еще ближе ко мне, чем в первый раз.

Я снова попыталась отступить, но позади меня был книжный шкаф. Отступать некуда.

– Дай мне руку, – настойчиво требовал Майор. – Ты не уйдешь отсюда пока не пожмешь мне руку.

– Ну и отлично, – уже не так смело отпиралась я. – У меня нет никакого желания спать в женской казарме. Я лучше тут всю ночь простою.

– Майор, – вдруг Карма вклинилась в наш разговор. – Как там твоя Амина? Нет ли каких-нибудь важных новостей? Может ты все-таки уже планируешь расстаться с холостяцкой жизнью?

Майор посмотрел на девушку уничтожающим взглядом, намекая, что она ступила не на свою территорию, но Карма и бровью не повела. Абсолютно бесстрашная девушка!

Однако новость о какой-то там Амине, благодаря которой Шахрам должен расстаться с холостяцкой жизнью, добила меня окончательно.

Вот значит как?! Амина есть у этого Майора! Какой правильный нашелся! И девушка у него уже есть, и серьезные отношения, и помочь он тут всем хочет! Мать Тереза! Бесит!

Одним рывком я схватилась обеими руками за ладонь Майора и сжала ее что было сил. Мне хотелось обломать ему все руки, которыми он лапает каких-то там Амин!

Но едва я почувствовала тепло мужской ладони, как в груди екнуло, и я вспомнила давно забытые ощущения такой же ладони моего отца. Одним моментом на меня обрушились все годы моего бунта, все обидные слова моего папочки и все одиночество, на которое я была обречена. Я не заметила, как на глаза навернулись слезы, а я лишь смотрела остекленелым взглядом на наши с Майором руки.

– Все хорошо, – спокойно сообщил Шахрам, чем вырвал меня из ступора.

Мужчина накрыл мои руки второй ладонью, чтобы я не попыталась высвободиться. А я была очень благодарна ему за этот жест. Мне вдруг стало так страшно остаться без тепла его рук, что кажется, если он меня отпустит, то я тут же перестану дышать.

Но нужно это прекратить. Мало ли что подумает обо мне Майор. А ведь он все же не свободный мужчина. Вдруг он действительно сильно любит эту свою женщину Амину?

Я заметалась в своих мыслях из крайности в крайность. Мне захотелось немедленно разозлится на Майора и нагрубить ему, а через долю секунды захотелось попросить его обнять меня. Но я не могла определиться в какую сторону сделать перевес, а время все шло. И я уже чувствовала на физическом уровне, как меня осмеивают Карма и Шахрам.

– Все хорошо, – шепотом повторил Майор, когда я совершила слабую попытку высвободиться. – Мы никуда не торопимся, да?

Я посмотрела на него непонимающим взглядом.

«Мы»? А куда мы должны или не должны торопиться? Что имеет в виду этим «мы»? Или он сказал это просто так?

– Майорчик, я пойду поем чего-нибудь, – вдруг сообщила Карма. – А то знаешь, в последний раз только завтракала. Сегодня прям всех прорвало жаловаться на тебя. Так что я скоро.

Карма даже не дождалась ответа от Шахрама, не то что разрешения, и стремительно выскочила из кабинета, не забыв закрыть дверь на замок.

А мне почему-то стало страшно. Страшно от всего на свете. Я испуганно подняла взгляд, и вся сжалась под взором черных глаз Шахрама.

– Все хорошо, – еще раз повторил Шахрам и крепче сжал мои заледеневшие от волнения руки.