Глава 40.

– Сафина? – спросил Майор, но понял, что девушка уже заснула.

Так быстро? Только легла вроде. Шахрам думал, Сафина всю ночь спать не будет, лишь бы уберечь себя от случайного мужского внимания. А тут она просто отрубилась.

Устала, наверное, бедняжка. Конечно, столько работать за день! Крепкому взрослому парню не всегда такое под силу, а Сафина молча делает все, что от нее требуется. Такая маленькая и худенькая девушка. Как она не ломается?

Майор тихонько коснулся губами девичьей макушки и закрыл глаза, вдохнув запах ее волос. Он испытал самое настоящее блаженство вот так незаметно от всех насладиться близостью с этой девочкой. За все восемь лет отношений с Аминой Шахрам не помнил ни одного порыва, когда бы ему хотелось вдохнуть запах ее волос. Амина действительно была очень удобной для него: скромной, воспитанной и ей также было всего восемнадцать, когда она начала встречаться с Шахрамом. Ему же было двадцать восемь, и он был полон серьезных намерений создать семью.

Амина была какой-то слишком ровной и тихой. Конечно, ему и не хотелось встречаться со скандалисткой, но лично Шахраму не хватало в ней женского огня, страсти, безрассудств, дурачеств. Он хотел видеть в ней хоть каплю жизни, но она всегда оставалась холодной и молчаливой. Типичной восточной женщиной, для которой дом и семья превыше всего. Хоть у Майора был большой дом, но во время учебного года, он предпочитал не мотаться каждый день за двадцать километров, а оставаться в офицерском общежитии. Амина послушно следовала за ним бесшумной тенью, и терпела общее хозяйство лишь бы не оставлять мужа ненакормленным и не глаженным.

Но разве в этом счастье? Майору нужна была девушка, а не домработница, и уж точно не мамочка. Он и сам способен позаботиться о себе и своей избраннице.

Что же изменилось с появлением этой неугомонной девчонки Сафины? Майор не понимал. Но его непреодолимо тянуло к этому клубочку, состоящему из диких первобытных инстинктов, к этому взрыву эмоций, к большой глубокой, а самое главное доброй и справедливой душе. Но так ли ему нравится Сафина, чтобы он хотел связать жизнь с ней как мужчина. Все же ему уже тридцать шесть, а Сафине не просто восемнадцать, по восприятию мира ей не больше четырнадцати. Им, наверное, и тем общих не найти.

Но все же Майор решил проверить свои чувства. Он хотел касаться девушку, хотел остаться с ней наедине, чтобы понять что он испытывает: ответственность за нее, отеческие чувства, или все же она привлекает его как девушка?

Странно. Амина такая женственная девушка, с округлыми формами, густыми ухоженными волосами и длинными ресницами. Но по сравнению с ней угловатая, очень худенькая и коротковолосая Сафина выглядела в чем-то желаннее, чем она. Сафину хотелось укротить. Прикормить и приручить как дикую лошадку. И это желание вызывало в Майоре в сто раз больше страсти, чем природная грациозность, элегантность, но все же доступность Амины.

И сейчас, когда эта маленькая неугомонная «лошадка» спала в его объятьях, наконец перестав фыркать и бить копытцем по любому поводу, Майор испытал наслаждение. Он чувствовал свою победу над ней. И неважно, что завтра укрощение начнется вновь – так даже интереснее. Главное, что вечером он снова сможет прижать этого маленького звереныша к себе и возможно, позволить себе чуточку больше, чем просто объятья.

Хотелось сделать это уже сегодня, но он не имел права спугнуть Сафину. Хотя он видел решимость в девичьих глазах. Сафина определенно хотела спросить, как именно она нравится Майору, но не смогла. Если бы она это спросила, Майор бы точно сделал следующий шаг. Но пока рано.

Майор блаженно вздохнул и вновь приложился губами к ее макушке.

Как хорошо, что Карма поговорила с ним! Майор уже и представить не мог, как бы он игнорировал свою непокорную «лошадку» и дальше. Но теперь он от нее уже не откажется! Она его по праву, и точка!

Мужчина сжал девушку в объятьях, желая насладиться каждой минутой, проведенной с ней. Он даже надеялся так и не заснуть этой ночь, чтобы не иметь искушения завтра случайно обнять эту девушку на людях. Однако усталость за день все же взяла свое и вскоре мужчина сам забылся крепким сном.