Глава 66.

Пару минут я гремела цепью, пытаясь хоть немного высвободить правую руку, но все было тщетно. Возможно, у меня бы что-нибудь и получилось, но фиксаторы на пальцах напрочь лишали чувствительности, и сделать какую-то мелкую работу с ними было невозможно.

Тогда я подняла ногу, сняла с нее ботинок и уже таким образом смогла стянуть цепь с одной руки, а затем, все так же – пальцами на ногах я взяла с пола ключик и открыла замок на второй руке.

Вот интересно, этот псих так и задумал, чтобы одна моя рука была прикована намертво, тогда как вторую я смогла высвободить без таких уж титанических усилий?

Ну да ладно.

Осторожно спустившись на пол, я снова обулась и пошла к двери. Только вот что делать, если за дверью меня снова караулит этот псих в маске? Он ведь страшный просто до жути!

Мой желудок скрутило от ужаса, но я все же дернула дверь. Она оказалась запертой, и я даже вздохнула с облегчением, но тут же поняла, что просто отсидеться в комнате у меня не получится. Все равно придется играть и проходить этот квест.

Поэтому, выдохнув, я принялась осматривать комнату в поисках еще одного ключа, но побольше.

Найдя в первом же углу фонарик, я включила его и принялась осматривать стены на наличие тайников, когда обнаружила фото. Маленькая безобидная фотография была прибита гвоздем к деревянной балке, поддерживающей потолок, но от этой фотографии у меня все сжалось в груди.

На фото были мы с отцом, когда мне было шесть. Внешне меня ничем нельзя было отличить от мальчишки: короткая стрижка, одежда для мальчика и огромный рюкзак за спиной. Это фото было сделано, когда отец впервые взял меня в поход. На тот момент я еще искренне интересовалась всем, во что меня пытался втравить отец: спорт, рыбалка, походы, ранние подъемы и зарядки. Но в тот день я заработала вывих ноги, и отцу пришлось всю дорогу тащить меня на себе, вместе с двумя рюкзаками. Я помню он жутко разозлился на меня за это, мол, у всех дети как дети, а со мной обязательно что-то случится. Наверное, в тот день я и начала тихо ненавидеть тот факт, что я девочка.

Это фото всегда было в моем телефоне, наверное, оттуда его и взял Гелий. Но он точно не знал, что для меня это фото – рубеж всей моей жизни. Когда я – шестилетняя девочка, впервые поняла, что не нужна своему отцу. Что он не любит меня, потому что я девочка, и потому что я все время попадаю в какие-то неприятности. Я как последняя мазохистка постоянно смотрела на эту фотографию, она кочевало у меня из телефона в телефон, а я все не могла ее удалить. Словно она была для меня последней надеждой вернуться в тот день и все исправить.

Я спокойно стерла с лица непрошенные слезы. Мне не было стыдно за них, меня не била истерика. Во мне по-прежнему царила пустота. Это воспоминание даже не отразилось болью. Внезапно я почувствовала себя здесь в гораздо большей безопасности, чем в реальной жизни.

Без всякого сожаления я сдернула фотографию с гвоздя, а на ее обратной стороне нашла ключ, приклеенный скотчем.

Открыв дверь, я вышла в длинный узкий коридор и направилась вперед. Подсвечивая себе фонариком путь, я контролировала каждый свой шаг, понимая, что могу попасться в ловушку как Шахрам. Наконец я вышла в новую комнату и за мной тут же закрылась дверь. Комната была пуста. Только в середине стоял большой вертикальный деревянный ящик примерно в мой рост.

Брррр. Хоть бы меня в нем не заперли.

Осмотрев комнату по всему периметру, я все же подошла к ящику, и тут с двух сторон комнаты открылись двери. В каждом дверном проеме оказалось по человеку в камуфляжной форме. Один из них – тот самый, в морщинистой черной маске. На втором была спецназовская шапка. Двое мужчин как по команде вошли в комнату и стали медленно обступать меня с двух сторон, загоняя в ловушку. И я уже поняла, что ловушка – это тот самый ящик-гроб.

Я не особо боялась замкнутого пространства, но оказаться внутри этого ящика мне точно не хотелось.

Что же мне делать?

Псих в маске по-прежнему вызывал во мне ужас, и я старалась не смотреть ему в лицо, спецназовец же был мне как-то ближе по духу, поэтому в какой-то момент, я бросилась на него, желая как-то проскочить и вырваться за дверь. Но у меня ничего не получилось. Спецназовец схватил меня за рукав, когда я попыталась юркнуть в сторону, затем притянул к себе и зажал в титановых объятьях.

Я сопротивлялась, пиналась и кусалась, вновь испытав ужас от того, что моего тела касается посторонний человек, но в какой-то момент, я поняла, что спецназовец просто держит меня. Не тащит к ящику-гробу, да и вообще никуда не тащит.

Что он тогда собирается со мной сделать?

Но развить свою мысль я не смогла, так как тот псих в маске уже подошел к нам, и я снова зажмурилась, не желая вглядываться в эту жуть…