Глава 29

Когда переоделась и вышла в зал, стала свидетельницей странной картины. Бони капалась в телефоне, Невзоров смотрел на сцену, хотя там сейчас пусто, а Ольшанский… посмотрела в окно и усмехнулась. Ольшанский курил на улице, выдыхая струи дыма в ночное небо.

Он всегда кажется таким одиноким… вроде бы со всеми, но всегда один и никого не пускает в зону своего комфорта. Стоит хоть кому-то приблизится, как тут же отстраняется…

Стряхнула наваждение и уверенно направилась к подруге. Невзоров заинтересованно склонил голову.

— Тебе идёт эта куртка, хорошо, что надела.

— Тебя забыла спросить, — притворно улыбнулась в ответ и поправила на плече рюкзак. — Идём?

Бони очнулась, выключила телефон и кивнула.

— Давай, спать хочу ужасно просто, — потянулась она и поперхнулась воздухом, увидев возникшего, словно из ниоткуда, Ольшанского. — Ты приведение?.. так бесшумно подкрадываешься…

— Я за ней, — бесстрастно произнёс он, указав на меня пальцем.

— За мной? — опешила я.

— Да, — ровно кивнул Ольшанский, проигнорировав предостерегающий взгляд Невзорова. — Отвезу тебя домой.

— Но я с подругой и… — мельком посмотрела на Невзорова и сглотнула. Не могу же я вслух сказать, что думала — мажор нас отвезёт.

— Значит, отвезу вас обеих, — невозмутимо хмыкнул Ольшанский и зачесал пятернёй волосы набок. — Давай, малышка, поторопись, ты и так заставила меня ждать.

— Яр… — красноречиво позвал Невзоров, глядя на друга с вызовом. — Может, хватит? Я сам отвезу мелкую…

— Отвезёшь мою девушку? — иронично усмехнулся Ольшанский, выгнув хищную бровь.

— Лис, до завтра, — попрощался, мимо проходящий, Саня. — Не забудь про репетицию.

— Какой милый мальчик, — усмехнулась Бони, провожая Саню заинтересованным взглядом.

— Мы поедем на такси, — произнесла я, переводя взгляд с одного парня на другого.

— Достало… — психанул Невзоров и, подхватив меня на руки, закинул на плечо.

— Эй?! — возмутились мы с Бони одновременно, но Стас уже понёс меня на выход.

— Догоняй, если хочешь поехать с нами, — крикнул он, не оборачиваясь. Понятно, что обращался он к моей подруге, не к Ольшанскому же. — Или же можешь поехать с моим другом, я не против.

— Я её не звал, — усмехнулся Ольшанский, следуя за нами. — До завтра, малышка, — махнул мне рукой и направился к своей крутой спортивной тачке.

Стас запихал меня в джип и собственноручно пристегнул.

— Ты что себе позволяешь? — спросила серьёзно. — Я не вещь, чтобы меня таскать.

Невзоров поднял на меня кристально-голубые глаза, в которых опасно тлен огонёк гнева.

— Ты не вещь, ты упрямая дерзкая девчонка. Так бы и отшлёпал, — отстранился, захлопнул дверь, обошёл машину и сел за руль. Бони заползла на заднее сиденье.

Невзоров включил радио и выехал на дорогу. И хотя ехать до моего дома недолго, путь показался вечностью.

Бони быстро задремала. Видимо, она не спала, как и я, могу только представить, как у неё сейчас тяжело на душе из-за смерти самого близкого человека, но подруга отлично держится…

— Ты ведь специально сказала, что поедешь в воскресенье домой к родителям? — тихо спросил Стас, едва заметно сжимая руль ладонями, чем выдавая своё волнение.

Вздохнула и отвернулась к окну.

— Нет, мне действительно нужно. У отца юбилей, я должна сыграть для него и его гостей, иначе мать с меня не слезет.

— Звучит не очень радостно, — осторожно заметил он. — Может, расскажешь о своей матери, о том, почему отказалась от музыки?

Мотнула головой и до боли закусила губу.

— Нет. Не сейчас.

— Ладно, — выдохнул Невзоров и усмехнулся.

— Жаль. Малышу было бы приятно, будь его мамочка рядом во время прививок.

— Что?! — воскликнула, повернувшись. — Как ты меня назвал? Мамочка?! Когда-нибудь выходил из машины на ходу?

Стас глухо рассмеялся.

— Зато ты перестала грустить, смотри как улыбаешься.

Закатила глаза и откинулась на спинку.

— Шут… — буркнула, а сама улыбнулась. На душе растекалось тепло…

Когда подъехали к дому, я не сразу вышла из машины. Жаль было будить подругу, она так умиротворённо спала…

— Может, пригласишь на чай? — положив голову на руль, спросил Невзоров, гипнотизируя меня взглядом.

— Этого не случится, — прошептала в ответ, усмехаясь.

— Тогда приходи ко мне, — внезапно произнёс этот неугомонный нахал. — В любое время…

Сглотнула, пытаясь скрыть волнение, открыла рот, но в горле кажется пересохло. От ответа меня спасла Бони.

— Уже приехали? — сонно спросила она, садясь ровно. — Отлично, я первая в душ, — и вышла из машины.

— Удачно сделать вам прививки, — произнесла я и поспешила выбраться из машины.

— Ещё завтра увидимся, — многообещающе усмехнулся мажор мне вслед и не спеша тронулся с места. Даже фарами моргнул на прощание.

— Признайся ему, — произнесла Бони рядом, положив мне руку на плечо.

— Ни за что… — прошептала, ощущая, как ускорилось сердцебиение. — Мы с ним… я не хочу влюбляться в него.

Бони вздохнула, но воздержалась от комментария, а я и так знаю, что трусиха…

Приложила магнит к двери парадной, но тут меня окликнули.

— Эй, малышка, — под светом фонаря стоял Ольшанский. Он всё это время был тут? Когда он приехал? — Надо поговорить.

— Я пойду, — улыбнулась Бони и забрала у меня ключи. — Позвонишь в домофон. Удачно пообщаться.

— Да уж… — вздохнула я.

Чего это Ольшанскому понадобилось так поздно? Что-то срочное?

— Моя машина там, — указал он на соседний дом, стоило мне приблизится. — Не хотел, чтобы Стас видел.

— Можно здесь поговорить, — отмахнулась я.

— Можно и здесь, — согласился он. Достал из кармана кожанки пачку сигарет, вытащил одну и закурил. — Я помогу тебе.

— С чем? — не поняла я.

— С поцелуем, — усмехнулся Ольшанский, выдыхая дым.

— Сам Невзорова поцелуешь? — притворно удивилась я. — Какой храбрый поступок. Парик тебе в помощь… — и демонстративно развернулась, якобы собираясь уйти.

— Постой, — усмехнулся он. — Тебе ничего не нужно будет делать, только пригласи свидетелей после третьей пары к двести второй аудитории вашего корпуса. Об остальном позабочусь я.

— Да зачем тебе это?

Ольшанский прищурил один глаз и усмехнулся.

— Не хочу, чтобы Стас тебя раскрыл так быстро.

— Хорошо, — подумав, согласилась я. — Я тоже этого не хочу, а как задание будет выполнено, удалю сообщество.

— Договорились, — кивнул Ольшанский и, бросив окурок в урну, махнул мне на прощание и пошёл к своей машине.

Шумно выдохнула, запрокинув голову к небу, и печально усмехнулась.

— Да уж… а так всё безобидно начиналось…