Глава 26

Любит? Меня?

От изумления ничего сказать не могу. Вглядываюсь в лицо старинного друга и ничего не понимаю. Если любил, почему я об этом узнаю только сейчас?

— Лет с шестнадцати люблю, Мил, — осторожно отпускает меня Илья. Смотрит внимательно, будто впервые видит. — Какая же ты красивая! — выдыхает восхищенно.

Я? Красивая? Да как же!

— Почему молчал все эти годы? Никогда даже не намекнул, — улыбаюсь печально. Что сказать? Я-то всегда к Илюше как другу относилась. Не подозревала даже.

— Не знаю, — пожимает он плечами. — Сначала думал, ты понимаешь все, только хвостом крутишь. А потом…

— Да нет у меня никакого хвоста! — роняю в сердцах. Немного разряжаю обстановку. Илья улыбается. Берет мои руки в свои. Целует пальцы.

— Тебя мои признания ни к чему не обязывают, — шепчет глухо. — Просто ты должна знать. Ты для меня родной человек. Роднее не бывает. И я в лепешку расшибусь, но помогу тебе…

— Илюша, — спонтанно прижимаю его руку к щеке. — Миленький мой. Ты поэтому никогда не женился? — охаю, догадавшись.

— Не-а, — отмахивается он как мальчишка. — И не женюсь, Милка, ни на ком другом. Только на тебе. Если ты захочешь… Если полюбишь меня… Но мы к этому вопросу еще вернемся. Сейчас явно не время, — завершает он сеанс признаний. Заводит двигатель. Снова выезжает на трассу.

Однако что-то меняется между нами. Искрит. Немножечко. В воздухе словно разливается теплота. Та самая, которой ни с кем делиться не хочется. Просто прижать ладошку к груди и чувствовать. Осознавать. Сердце бьется сильнее, заставляя кровяные тельца нестись с удвоенной скоростью.

Развод… Крах бизнеса и самое фееричное признание в любви.

И от кого! От сурового законника в строгом костюме.

Эх, Илька, Илька. Ну почему ты не признался тогда! Я же тоже по тебе страдала. Между восьмым и десятым классом.

Это уже потом в универе появился Беляев. Вскружил голову, лишил невинности. Заставил жить идеальную жизнь, в которой нет места дурашливым проказам и взрывам эмоций. Стабильный респектабельный брак…

Я только сейчас поняла, как он душил меня. Хвала вселенной, Беляев слился первым. Спасибо ему за это.

Вздыхаю тяжело, стараясь хоть на несколько минут забыть о своих горестях. Переключаю внимание на здесь и сейчас. Я еду в тачке с самым известным адвокатом Москвы. Моим главным защитником.

Гелендваген несется по трассе. В салоне играет тихая музыка. Что-то легкое из классики. Илья, не снижая скорости, убирает одну руку с руля. Накрывает широкой крепкой ладонью мою руку.

— Почему руки холодные? — бросает мимоходом. — Сейчас погрею, — несильно стискивает мою ладошку. И мне в один момент становится спокойно и хорошо.

— Не боись, Милка, — заводит Илья свою старую песню.

— Я не боюсь, Илюша, — выдыхаю хрипло. — Знаешь, мне сейчас все равно. Пусть все забирает. Имущество, машины… Я обойдусь. Заработаю. Видеть не хочу Беляева. И даже слышать о нем. Не желаю я копаться в грязном белье и что-то выяснять. Пусть выходит из этой битвы победителем, если ему так хочется, — тараторю порывисто. — Пусть радуется! Мне плевать!

— С этого места поподробней, — снова тормозит Илюха Гелик. — Ты точно ничего не хочешь? Просто давай сразу договоримся. Мы боремся или играем в гордую и независимую…

— Я не хочу видеть Беляева. Понимаешь? — кричу запальчиво. — Пусть все заберет и валит в ад, который ему устроит Кузина дочка. А я пойду своей дорогой. Блог надо переформатировать, жить. Воспитывать Каролину. Поехать куда-нибудь к морю….

— Одно другому не мешает, Мила, — серьезно заявляет Илья. — Я бы тоже сейчас рванул в отпуск. К морю, к океану, к озеру. Лишь бы с тобой.

— А как же развод? Как же суд? — тяну оторопело. — Надо же там появиться…

— Кому? Нам не надо. Поехали, девочка. Приглашаю, — снова берет мои руки в свои Дараганов. — Ты не пожалеешь… А в суд мои коллеги сходят. Если у нас претензий нет, к чему надрываться… Только я против этого варианта. И знаешь почему? Такие люди, как Беляев, не понимают благородства. Он посчитает тебя лохушкой и захочет ударить побольнее. Просто так… Чтобы самоутвердиться. И будет бить, пока не сломает…

— Что ты предлагаешь? — поднимаю глаза на Дараганова. — Я не хочу войны. Понимаешь?

— Да, но она уже началась. Проигравший заплатит двойную цену. Поэтому я предлагаю следующее. Ты для себя реши, что тебе важнее. Квартира, тачка… Что там еще у вас есть из имущества. За то и пободаемся. А всякий шлак оставим Беляеву. Пусть с голой ж. пой идет к Ире Кузиной.

— Определюсь, и что? — смотрю растерянно.

— А дальше мои люди займутся. Ты можешь устроить отпуск. Только в замке. С территории пока лучше не выходить. Беляев — зараза вероломная.

— Да, — понуро киваю я. — Маринку против меня настроил…

— А ты ему за это талоны на усиленное питание, всю недвижку и тачку? С ума сошла, что ли? — улыбается мне Илья и смотрит так нежно, что у меня дух захватывает.

— Думаешь, стоит побороться? — бросаю с сомнением. — Тут только сутки прошли, а я уже чувствую себя измочаленной. Будто из меня все соки выжали…

— А ты не бери близко к сердцу, — убирает с моего лица невидимую прядку Илья. — Просто дыши, Милка. Самое страшное позади.

— Ты прав, — кладу голову ему на плечо и тут же получаю короткий поцелуй в темечко. — Что-то я совсем расклеилась. Надо взять себя в руки. А я не могу. Моя жизнь по швам трещит, а мне хочется забраться в нору и затаиться.

— Рвется всегда гниль, — вздыхает Илья. — Ты же понимаешь… Да? Оно уже порвалось. Беляев себя показал во всей красе. Марина твоя. Надо выгребать, Милка. Вовсю веслами работать…

— Больно. Но я справлюсь, — всхлипываю горестно и вздрагиваю от телефонного звонка.

Каролина.

О господи! Надо ехать!

— Да, малыш, — отвечаю на звонок и слышу сбивающийся голосок младшей дочери.

— Мама, тут Марина и Ира Кузнецова в поселок приехали. Хотят, чтобы я вышла к ним. Они мне подарок привезли.

— Нет! Не выходи! Это ловушка! — кричу я в трубку. — Пожалуйста, Каролина…

— Мамочка, не беспокойся, я поднялась в комнату. И Анастасию Николаевну предупредила. Она охране позвонила и Илье Александровичу, — совершенно спокойно и уверенно излагает моя младшенькая.

Поворачиваюсь к Илье, и он кивает, читая сообщение.

— Начбез в курсе. Охрана поселка предупреждена. Никого на территорию не впустят.

— Все под контролем, солнышко. Не бойся! Мы сейчас будем, — успокаиваю Каролину, а сама завожусь от гнева и ярости.

Ты хотела мира, Милена? Но у Беляева другие планы. Он хочет отобрать у тебя дочь и не скрывает своих намерений. Вон, даже старшую нашу и любовницу свою прислал. Зараза.

Ничего! Я буду биться. За себя, за Каролину. За свой бизнес, пущенный под откос. Ничего не обломится Владу и его телке. Все отберу. Если такая любовь, пусть радуются.

Сунув телефон в сумку, смотрю на Илью.

— Ну что? Ты снова в деле? — усмехается он, не отвлекаясь от дороги. А на меня нападает дурацкий смех.

— Ноги приставим, организуем слежку! — хохочу как ненормальная. — А все просто, Илюшенька! Великая любовь моего мужа сама обозначилась. Вон, под воротами КПП тусуется…

— Это называется «Спроси Каролину», — вторит мне Дараганов. — Вот же я обломался! Все так просто. Опрос свидетелей — наше все. Где-то же они пересекались с пассией Беляева…

— Да, — дергаюсь, как от шокера. — Похоже, этот гад не таился.