Глава 39

— Отлично, по рукам, — подаю ладонь Лютову. Но он вместо обычного пожатия целует мои пальцы.

— Рад познакомиться, Милена. У нас в семье на вас Стефания подписана. Моя племянница. Юрина дочь. А он сейчас вместе с Илюхой чаи гоняет…

— Чаи? — охаю непроизвольно.

— Да, там полное послабление режима, поэтому не беспокойтесь, — улыбается мне Яков. Хочет свести разговор к шутке, но отвлекается на звонок. — Слушаю, — рычит грозно. — Да, говори, — снова отходит к окну, а я остаюсь сидеть на диване, как пришпиленная.

Мысленно уже строю сценарий моба. Собрать девчонок, прошедших мои курсы… У нас есть отдельный чат. До пятидесяти человек… Не больше. Все в красных платьях и шляпках. Пройтись по Арбату… Или лучше без шляп. Так быстрее собраться получится.

«А потом что?» — думаю лихорадочно. Буравлю взглядом спину Якова Дмитриевича и пытаюсь представить, куда всю эту толпу девать. Ну, пройдемся мы. Дальше что? Может, лучше взять видеооператора и устроить шопинг? Походить по магазинам с Каролиной. А потом в кафе посидеть… А что? Это идея!

Мысли крутятся, как калейдоскоп. Так и вижу себя в ЦУМе или Гостином дворе. Прогуляюсь, раздам автографы.

— Милена, концепция меняется, — вернувшись, садится на подлокотник кресла Лютов. — У меня есть связи и свои ходы-выходы, но вот так просто вытащить Илью не удастся, к сожалению.

— Почему? — красные платья и шопинг вылетают из моей головы, словно карты, разбросанные ветром.

— Вы думаете… — заикаюсь и не знаю, как продолжить. Выплесну сейчас свои худшие опасения, а они сбудутся. Мысли материальны. А слова тем более.

— Давай на ты? А? Проще будет, — улыбается мне Яков и, словно получив разрешение, продолжает. — Смотри, ситуация хреновая. Илюху выпустят. Но вот не прям сейчас. Та сторона тоже без дела не сидела.

— Что именно ему вменяют? — лепечу еле слышно. Задыхаюсь от тревоги и гнева.

Беляев, гад! Я тебе покажу!

— Его обвиняют в похищении людей. Твой случай, оказывается, не единственный…

— Бред какой-то, — передергиваю плечами, тереблю в руках пояс от кимоно. Прикусываю губу, а внутри рвет душу от паники и отчаяния.

— Ошибаешься, Милена, — усмехается криво Лютов. — С тобой фокус не прошел. Тебя миллионы видели в эфире. И я могу привезти тебя в СК. Так ведь?

— Ну конечно, — вздыхаю с облегчением.

— На это и был расчет. Твое похищение как повод для ареста. А там еще семь бочек выдвинули. По каждой придется отработать.

— Сколько времени потребуется? — лепечу, цепенея от страха.

А ну-ка! Каждый случай разобрать и отбить ложные показания. Год пройдет? Или больше?

— Не знаю, Мил, — разводит руками Лютов. Мрачный. Сосредоточенный. Задумчиво прикидывает что-то. — На быстрый результат рассчитывать не приходится. Но мы не сдадимся. У нас тоже есть кому помочь. Козырей бы… И джокера, — тянет он, словно вслух размышляет.

— Нужно найти компромат на Белявых. Лучше на Влада. И тогда торговаться, — роняю запальчиво. И даже кулаки сжимаю от возмущения.

— Я имел в виду немного другое, — улыбается мстительно Яков. — Но и твой вариант годится… Думай. Жена о муже больше всех знает…

— Если б знала! — печально мотаю головой. А то всю правду в туалете услышала. Капец ситуация. И как только пережила?

— Времени мало, Мила. Сразу ничего в голову не приходит?

— У Влада был конфликт с одним из докторов, — выпаливаю на одном дыхании. — Не знаю, кто там виноват…

— Фамилию знаешь? Я найду его.

— Кириллов. Алексей. Владимирович, — вспоминаю вслух. И ойкаю, догадавшись.

Что там говорили сортирные бабы? Влад крутил с Таней Кирилловой. Может, из-за нее и был конфликт?

Не торопясь, пересказываю все, что знаю.

— Хорошо, — сосредоточенно кивает Лютов. — Я наведу справки, и если надо, встречусь.

— А можно я? — выпаливаю не подумав. — Если наша версия подтвердится, то жертвам адюльтера легче понять друг друга и помочь. Объединиться, в конце концов! — восклицаю запальчиво.

— Отлично. Я сейчас дам указания. Найдем мужика, — заявляет он с мстительным блеском в глазах. — И сразу к нему рванем. А там как карты лягут.

«Картежник, блин», — думаю устало. Карты. Козыри. Джокеры. Лишь бы не подвел Ильку. Иначе упустим время, и нам никто не поможет.

— Илью будут держать до нашего развода, — вздыхаю печально. — Я могу все отдать Беляеву!

— Может быть, Мила, — поднимается на ноги Лютов. Нервно мерит комнату большими шагами. — А может быть, и нет, — разводит руками. — Твоему мужу нужна ты. Золотая рыбка. Хвостиком махнешь и исполнишь желание.

— Так и есть, — соглашаюсь печально. Прикусываю губу, не позволяя себе никакой слабости. Сейчас важно понять, каким коленом ударить Беляева по яйцам, так чтобы отрубило мозги и проняло до печенок.

— В этом доме кормят? — проводит ладонью по груди Лютов и улыбается самодовольно. — Раньше вроде кормили. Игорек у нас пацан щедрый. Я с ним еще не созванивался. Но если полетят камни с неба, он обязательно подключится. Поэтому тебе, Мила, волноваться не о чем. Думай. Вспоминай. Может, еще будут инсайты…

— Легко сказать, — взмахиваю рукой. Бегу к экономке. Прошу покормить гостя.

— А вы, Милена Викторовна? — спрашивает она удивленно.

— Нет. Не хочу. Кусок в горло не лезет, — признаюсь нервно.

Поднимаюсь наверх. Ложусь на постель, где еще недавно парила в облаках. Утыкаюсь носом в подушку. И реву в голос.

— Мам? Мам! Что случилось? Кто-то умер? — гладит меня по плечу Каролина. Как она вошла? Я и не заметила.

— У Ильи неприятности…

— Это папа постарался? — бьет прямо в цель моя младшенькая.

— Не знаю, — боюсь себя выдать. Негоже настраивать дочь против отца. Я не Влад! Никогда не опущусь до такой низости.

— Папа может! — авторитетно заявляет Каролина. Ложится рядом на постель. Гладит меня по руке, по плечу. От простого касания становится легче. Я не одна. Значит, победим!

— Откуда такая уверенность? — утирая слезы, целую дочку в макушку.

— Да я как-то его разговор с Никитой слышала. Ты с бабушкой на кухне была. Лида и Марина на стол накрывали. А папа с Ником на балконе стояли…

— А ты?

— В спальне играла. А папа жаловался Никите, что косякнул с диагнозом, и мужик чуть не загнулся. Его жена написала жалобу в Минздрав. И папа с Никитой решали, как переписать историю болезни и какие анализы туда добавить…

— Так, а анализы как подделать? — охаю тихонько.

— У другого человека листочки взять и подклеить в историю болезни, — смотрит на меня с укоризной она.

Ты как маленькая, честное слово!

— Когда это было? — спрашиваю осторожно.

— Через месяц у Лиды и Никиты Анечка родилась, — уверенно заявляет дочь. — А еще они про какого-то врача говорили… Он вроде бы первым увидел папину ошибку и собирался ее обнародовать. Я запомнила фамилию. Муркин! У нас мальчик в классе Сережа Муркин учится.

— Обалдеть, какие у тебя познания! — лихорадочно прижимаю дочку к себе. А сама в уме прикидываю, сгодятся эти ценные сведения или нет. Каролина может ошибаться…

«Да ладно! — встает на защиту дочери материнская чуйка. — Ошибаться может кто угодно. Я, например. Но только не Каролина. А даты прикинуть можно. И мальчика однофамильца найти, и людей, пострадавших от «лечения» Беляева. Наверняка были еще случаи. Все бы раскопать и подать коллективный иск. Тогда точно ни Влад, ни его брат не отмоются!