Глава 17

*Алиса*

Я купила билет до Москвы в тот же день. Не могла оставаться в Сосновке ни минуты дольше.

Каждый взгляд в сторону его дома, каждый шорох за забором, каждый лай Байта разрывал мне сердце на части. Тетя Зина пыталась меня остановить, говорила, что нужно остыть, подумать, дать ему время.

Но я знала, время не поможет. Я сделала то, что сделала, и никакие дни, недели или месяцы не могли стереть и исправить то, что я совершила.

Сборы заняли меньше часа. Я запихнула вещи в чемодан, обняла тетю Зину на прощание и пообещала обязательно вернуться.

Врунья.

Я знала, что никогда сюда не вернусь. Потому что не смогу смотреть на его дом, зная, что он там, за забором, но для меня он потерян навсегда.

В электричке я сидела у окна, смотрела на проплывающие мимо поля и леса и чувствовала, как сердце разрывается на куски.

Я достала телефон, нашла в контактах номер шефа и нажала вызов. Игорь Сергеевич ответил почти сразу.

— Алиса! Ну что, как успехи? — голос его звучал бодро и предвкушающе.

— Дело сделано, — сказала я глухо, чувствуя, как голос дрожит. — Он дал интервью.

В трубке сначала повисла пауза, а потом шеф крякнул довольно, но я слышала, как он насторожился.

— Отлично, Заславская! Я знал, что ты справишься! Но почему я не слышу в твоем голосе ликования? Это будет сенсация!

Я молчала. Смотрела на проплывающие за окном деревья и чувствовала, как слезы подступают к глазам. Ликование. Какое к черту ликование, когда я потеряла все? Когда я потеряла его?

— Алиса? — позвал шеф в трубку. — Ты меня слышишь?

— Слышу, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я сброшу интервью на почту.

Я не стала ждать ответа, просто сбросила вызов и убрала телефон в карман. Слезы текли по моим щекам, и я даже не вытирала их, пусть себе текут. Мне уже было все равно.

Москва встретила меня привычным шумом и суетой. Но теперь этот шум казался мне безликим и ненастоящим.

Я брела по перрону, чувствуя себя призраком в этом огромном, безумном городе. Люди спешили мимо, кто-то толкнул меня плечом, кто-то крикнул вслед, но я ничего не слышала.

Я вернулась в свою квартиру, и она показалась мне чужим домом. Казалось бы, меня не было всего неделю, но за это время так много изменилось.

Я сама, мой взгляд на мир, на профессию, на любовь.

Я бродила по комнатам, касалась пальцами мебели, смотрела на фотографии на стенах, на книги на полках, и понимала, что эта квартира больше не ощущается домом.

Меня не радовал шум машин за окном, не успокаивал привычный ритм московской жизни. Мое сердце и душа остались там, в маленьком домике, затерянном где-то в Тверской области, у человека, который ненавидит меня.

И который прав.

Я упала на диван и долго лежала, глядя в потолок. В голове была абсолютная, звенящая пустота. Я пыталась вспомнить, какой была до этой поездки.

Уверенной, циничной, веселой Алисой Заславской, которая готова была на все ради карьеры и сенсации. Но этой Алисы больше не существовало. Она умерла там, в деревне Сосновка, когда Михаил сказал мне убираться.

У меня не было сил идти в офис. Я написала шефу сообщение, что буду работать над статьей дома, ответ пришел почти мгновенно.

«Да хоть на Занзибаре ее пиши, Заславская! Но через неделю статья должна быть готова!»

Занзибар. Очень смешно. Мне сейчас не нужен был никакой Занзибар. Мне нужен был только он. Но я потеряла его навсегда.

Я написала статью. Не сразу. Несколько дней сидела перед пустым экраном ноутбука, пила чай, смотрела в окно на серое московское небо и чувствовала, как внутри меня расползается пустота.

Я прокручивала в голове нашу последнюю встречу, его слова, его взгляд, когда он говорил: «Ты не имеешь права говорить мне о любви».

И понимала, что он прав.

Когда до дедлайна оставалось менее суток, я наконец села за компьютер и начала писать. Но это была не та статья, которую ждал шеф.

Я не перечисляла факты, не анализировала его бизнес, не рассуждала о будущем его технологий.

Я написала о том, как отправилась взять интервью у гениального Михаила Градова, чтобы прославиться и получить признание в профессии, а в итоге потеряла себя.

Как всем сердцем полюбила человека, которого предала. Как поняла, что самым важным в моей жизни оказался сам Градов — талантливый, честный и порядочный, а не дурацкое интервью, за которое я пыталась заслужить его доверие обманом.

Я писала, и слезы текли по щекам, падая на клавиатуру. Писала о том, что любовь не продается за премию и не покупается сенсацией. Что настоящие чувства не вписываются в рамки редакционных заданий.

И что я готова променять всю свою карьеру на один день с ним, если бы только могла вернуть все назад.

Закончив, я вытерла слезы, перечитала статью и отправила шефу на почту. Прошло всего несколько минут, когда зазвонил телефон. Я взяла трубку, зная, кто звонит.

— Заславская, — голос Игоря Сергеевича звучал растерянно, — это не совсем то, что я от тебя ждал. Тут совсем не про бизнес, не про нейросети. И даже не про него, как про гения. Это... это о тебе. О ваших отношениях.

— Другого не будет, — ответила я коротко. Голос мой звучал твердо, хотя внутри все дрожало.

В трубке повисла пауза. Я слышала, как шеф перелистывает страницы, как он вздыхает, размышляя. Потом он медленно, как-то странно проговорил:

— Ну хорошо. Запускаем. Завтра чтобы была в офисе. Я тебе должен отпуск за море.

— Не нужен мне никакой отпуск, — сказала я устало. — Я отдохнула в деревне.

В трубке снова повисла пауза. Мне показалось, или его голос звучал довольно?

Слишком довольно. Слишком спокойно. Слишком... странно.

— Ну как скажешь, Алиса, — ответил он. — Как скажешь.

Он отключился, а я осталась сидеть с телефоном в руках, чувствуя, как внутри нарастает странное беспокойство.

Что-то было не так. Что-то в его голосе, в его последних словах. Я не могла понять, что именно, но чувствовала — он что-то знает. Что-то, чего не знаю я.

Я отложила телефон, подошла к окну и посмотрела на ночную Москву, сверкающую огнями.

Где-то там, за сотни километров отсюда, в маленькой деревне Сосновка, спал он. Может быть, не спал и тоже смотрел в окно. Может быть, думал обо мне. А может быть, уже вычеркнул меня из своей жизни, как и обещал.

Я прижалась лбом к холодному стеклу и закрыла глаза. В голове билась одна мысль: я бы все отдала, чтобы оказаться сейчас там.

Чтобы стоять у его калитки, смотреть на него и сказать: «Я люблю тебя. Прости меня. Дай мне шанс».

Но я знала — он не простит.

И я не знала, как мне жить с этим дальше.