4 глава

Катя

Когда я выхожу из воды и подбираю брошенное у самой кромки полотенце, ни Стаса, ни его вещей на пляже нет. Вот и чудесно — надеюсь, если в следующий раз и увижу его, перестану так отчаянно косячить. Я же вообще-то адекватная девушка: ни палками на приличных людей не замахиваюсь, ни замотанная в полотенце нырять не хожу… а тут не иначе магнитные бури или взрывы на солнце.

Пока одеваюсь, окончательно прихожу в норму и улыбаюсь, глядя на рыбаков. Надо идти домой — наверное, бабуля уже вернулась от подруги. Обожаю наши долгие беседы. Она у меня мировая — самая лучшая моя подруга и советчица. И пирожки у неё самые вкусные. Ради них любую диету забудешь.

Когда все вещи собраны, я почти бегом возвращаюсь к дому, улыбаясь и пританцовывая. Несмотря ни на что, отпуск — это замечательно. А всё остальное — досадные мелочи, на которые даже внимания обращать не буду. Вот ещё, переживать.

Несмотря на ранний час, деревня уже во всю просыпается, и я только и успеваю здороваться с необыкновенно бодрыми и полными жизни соседями, спешащими по своим утренним делам.

— Катрин, ты приехала?! — кричит Юля, моя подруга детства, а я подпрыгиваю на месте от неожиданности. — Заходи в гости!

Юлькин дом находится почти у самого моря, двухэтажный и очень красивый. Мы обе уже давно не бегаем всё лето по кукурузным полям, не обносим дружной компанией сады, не пугаем соседских козочек. Став взрослыми и серьёзными, мы забыли все эти глупости, но сто́ит нам встретиться… берегись, кто не спрятался, потому что мы не виноваты.

— Я к тебе чуть позже заскочу, — обещаю и посылаю подруге воздушный поцелуй. Она его ловит, прикладывает ладонь к сердцу и, звонко хохоча, скрывается в окне своей комнаты на втором этаже.

Настроение моё становится ещё радужнее, и я, перекинув сумку на другое плечо, ускоряю шаг. Чаю хочется безумно или просто воды — что-то в горле пересохло. Когда до дома остаётся метров тридцать, замечаю всё ту же машину, на которой ночью уехал Стас. Точно знать, что это она, я не могу, но очень похожая. Она стоит у ворот дома напротив дома моей бабули, в котором уже лет десять никто не живёт. Хм, неужели Стас там поселился? Этого мне только не хватало, хотя теперь понятно, почему девушка так легко перепутала, под чьими окнами орать свои серенады.

Ладно, не моё дело — пусть живёт, где хочет и сколько хочет. Мне какая разница?

Водительская дверца тёмно-синей иномарки распахнута настежь, и оттуда разносятся по округе звуки весёленького кантри. Хриплоголосый певец душевно и бодро поёт на английском, как весело снять красивую девчонку в баре и плясать с ней всю ночь напролёт. Оригинальный выбор, впрочем, я даже не удивлена.

— Бабуля, я дома! — кричу, толкая невысокие воротца, выкрашенные белоснежной краской.

Но меня то ли не слышат, то ли бабушки всё ещё нет дома. Она у меня вообще неугомонная — человек, в сутках которого, невзирая на возраст, тридцать три часа. Музыка на заднем фоне неожиданно стихает, и я слышу голос бабули, полный возмущения и досады. Ускоряю шаг, огибаю дом, прохожу между вишнёвых деревьев, пока не попадаю на задний двор, где находится маленький, но очень уютный крольчатник.

— Бабуля, что случилось? — интересуюсь, а бабушка резко поворачивается ко мне, полыхая взглядом.

— Беда случилась! Рагнар сбежал!

Кто это я не знаю, но приятного в любом случае мало.

— Предводитель викингов, что ли? — спрашиваю, глотая смешок, а бабушка кивает.

— Кролей он предводитель и моя главная головная боль. Как его не запирай, найдёт, стервец, способ и сбежит. Точно на суп пущу, добегается!

Бабушка ворчит, ругая бегуна, а я осматриваю крольчатник. Прохожу вдоль ряда клеток, заглядываю в каждую, подкидываю в кормушки горсти травы, кому-то подливаю воду. Кролики смотрят на меня глазками-бусинками, не переставая жевать, а самые смелые и любопытные становятся на задние лапки, нюхая мои пальцы.

— Катя, надо срочно его найти! — заявляет бабушка, а я подхожу к ней. — Он обычно где-то по улице бегает, ищет себе приключения на пушистые окорочка.

Ой, только не говорите, что мне его придётся искать.

— Надо было назвать его Пушком, — замечаю, заглядывая под клетки. — А то придумала кличку скандинавскую, вот он и жить без походов и набегов не может. Небось побежал брать в плен французских монахов.

— Катя! — смеётся бабушка, а я развожу руками. — Походи по улице, поспрашивай. Рагнара все соседи знают, помогут. А у меня запеканка в духовке и ещё одно важное дело есть, не могу отлучиться. Поищешь?

Словно у меня выбор есть.

— Так уж и быть, — притворно вздыхаю, а бабушка смеётся, отлично зная, что не смогу ей отказать. — А если он на дальние поля ушёл?

— Нет, он хоть и тот ещё бегун, но за пределы нашего пятачка не уходит, — уверенно заявляет бабушка и протягивает мне пучок травы. — Держи, против этого Рагнар устоять не может.

Забираю люцерну и звонко чмокаю бабулю в загорелую щёку. В свои почти семьдесят бабушка выглядит замечательно. А энергии столько, что можно всю деревню электричеством снабдить.

Выйдя на улицу, оглядываюсь по сторонам, в надежде, что Рагнар щиплет траву где-то рядышком, но нет — этот гордый викинг покоряет другие горизонты. Вот где его искать?

Время идёт, я обхожу улицу трижды, заглядывая во все щели, попутно проводя опрос народонаселения, и наконец понимаю, что попала в тупик. Рагнара нигде нет, никто его не видел, но вернуться без него просто не имею права. Есть, правда, одно место, куда моя нога ещё не ступала…

И это тот двор, возле которого стоит машина Стаса.