48 глава

Стас

Я понимаю, что жутко рискую. Родители сейчас на взводе из-за личной жизни единственной дочери, а тут ещё сынок со своей на их голову, но…

Но мне очень хочется, чтобы мама поняла: её дети могут и будут счастливы. Как бы она о нас не волновалась, как бы мы не давали для этого поводов. Во всяком случае, я.

— Стас, нельзя с пустыми руками в гости идти, — дёргает меня за рукав Катя и указывает пальцем на виднеющийся вдали супермаркет.

Без лишних слов выкручиваю руль, сворачиваю вправо и заглушаю мотор на парковке магазина. Катрин права, это я дурак и голова моя всякой дрянью забита.

— Что твоя мама любит? Какой торт? Или лучше конфеты? А может быть, вина бутылку, французского? Или она грузинские вина больше предпочитает? Абхазские, крымские? Или это уже слишком?

Катрин, наверное, до вечера перечисляла бы варианты, но я не даю ей окончательно слететь с катушек: беру за руку и целу́ю ладонь. Это её всегда успокаивает, срабатывает и сейчас.

— Ещё раз повторяю: успокойся. Я тебя не в логово древнего дракона веду, потому нет причин для паники.

— Вот всё у вас, мужчин, так просто и легко, — бурчит, но, вроде бы, истерику потушили.

— Зачем усложнять? — пожимаю плечами. — Мама, как и Арина, любят всё, что сахаром присыпано. Потому, что бы ты ни выбрала, съест с удовольствием. А алкоголь оставь на меня, разберусь.

Катрин вздыхает, но улыбка уже касается краешков её губ. Становится невыносимо очаровательной: слегка розовеет кожа на скулах, а глаза блестят, как драгоценные камни. Красавица моя и умница.

В магазине почти пусто. Если не считать нас с Катрин всего пара посетителей, и я стою у стеллажа с винами и размышляю, какое лучше купить. Вариантов масса, но я всё-таки останавливаю выбор на шампанском — мама его любит, если в умеренных количествах. Катрин мечется у кондитерского отдела, закусывает губу, наматывает прядь на палец — выбирает.

Вдруг кто-то трогает за плечо, я резко поворачиваюсь, чуть не снеся пару полок элитного алкоголя, а на меня смотрят весёлые глаза Маши. Моя бывшая и единственная, с кем отношения длились чуть дольше пары месяцев, именно сейчас должна была намалеваться в этом супермаркете.

— Стас? Вот это встреча! — Маша улыбается и, кажется, вполне искренне рада меня видеть. — К родителям приехал?

— Привет, — улыбаюсь, потому что мы не расстались врагами, чтобы сейчас выделываться. — Да, к ним.

Мне не очень хочется на самом деле поддерживать разговор с Машей — тем более, когда где-то рядом Катрин. Да и не связывает нас ничего больше, кроме довольно приятных воспоминаний и совместных фоток.

— А я замуж выхожу, — щебечет Маша и показывает мне кольцо с большим камнем, которое красуется на её пальце. — Очень счастлива.

Будто мне должно быть до этого дело.

— Вижу, что удачно, — хмыкаю, намекая на пяток карат в круглом камне, а Маша пожимает плечами.

— Мой будущий муж — прекрасный человек. Это самое главное, а материальные блага не более чем приятный бонус.

Маша смеётся, а я краем глаза слежу за Катрин, которая всё-таки определилась с выбором.

— Маш, желаю тебе счастья, общим знакомым привет. Но я тороплюсь.

Маша же следит за моим взглядом и цокает языком.

— Какая красивая девушка, — замечает задумчиво.

Катрин поворачивает голову в нашу сторону, улыбается, но вдруг хмурится и закусывает нижнюю губу. Ревнует, что ли, снова?

— О, вижу, вы знакомы. Ладно, не буду провоцировать, адьёс, — смеётся и, улыбнувшись на прощание, уплывает в сторону колбасных рядов.

Зажав бутылку под мышкой, иду к Катрин, а она делает вид, что совершенно ни на что не обратила внимания.

— Я купила две коробки эклеров и шоколадный торт, — говорит, по очереди складывая коробки со сладостями в синюю корзинку. — Мне сказали, что они очень вкусные. Надеюсь, твоей маме понравится.

Расплатившись на кассе, выходим из магазина, а Катрин молчит, уйдя в себя. Она не предъявляет мне претензий, не пытается выведать подробности и не влезает под кожу, но мне совсем не нравится та тяжёлая тишина, что повисла между нами.

Катрин будто бы не решается что-то требовать от меня: каких-то ответов, объяснений, но мне хочется прояснить ситуацию. Потому что только затаённых обид мне сейчас не хватает — и так голова пухнет и нервы ни к чёрту.

— Это моя бывшая девушка, — говорю, когда пакет уложен в багажник, а у меня освобождаются руки, чтобы притянуть Катрин к себе. — Хвасталась своим кольцом, говорила о свадьбе со своим прекрасным новым женихом.

Катрин тяжело сопит, но не вырывается, слушает. И это хорошо — значит, не до такой степени успела нафантазировать себе всяких глупостей.

— Нет, я же не дурочка, понимаю, что у тебя до меня были женщины. Вот та, например, что к тебе приезжала.

— Аня? О той вообще не беспокойся, она уже тоже утешилась.

Катрин хмыкает, но чувствую, что отошла.

— Какие они шустрые, мигом утешаются, — говорит чуть слышно и целует меня в шею.

Не ласково, а собственнически так. Даже кожу слегка прикусывает, но мне нравится. Перехватываю губы Катрин, она льнёт ко мне, а я эгоистично верю, что она-то как раз так быстро утешиться не сможет.

В итоге поцелуи затягиваются и чуть было не перетекают в нечто большее — прямо там, на парковке супермаркета. Но голову нужно включать хоть иногда, не только головку, и в итоге через полчаса я уже звоню в родительскую дверь. Катрин держится за моей спиной, словно ищет возможность дёрнуть на полной скорости вниз по лестнице при первой же опасности. Но я держу её руку крепко, не даю шансов на побег, а ладонь в моей мелко-мелко подрагивает.

За дверью слышатся торопливые шаги, и дверь распахивается, являя нашему взгляду отца. Он улыбается, как всегда немногословный, мы обнимаемся, хлопая друг друга по спинам, а пакет, который держу в руке, громко шуршит.

— Молодец, что приехал, сынок, а то мать слишком уж кипит, не потушить.

— Я не один приехал, — говорю, и Катрин выглядывает из-за моей спины, робко улыбаясь.

Ни разу её такой перепуганной не видел. Хоть бы в обморок не хлопнулась.

Отец близоруко щурится, продолжая улыбаться, а потом бросает на меня быстрый взгляд. В нём столько удивления, но и облегчение мелькает — мне кажется, отец уже начал беспокоиться, не педик ли я. Сам-то он женился в восемнадцать.

— Катя, да? — вспоминает отец и протягивает руку Катрин. Та громко сглатывает, а её хрупкая кисть тонет в крупной отцовской ладони. — Игорь Семёнович, очень приятно.

Катрин что-то вежливое пищит в ответ, а отец отпускает её руку и делает шаг назад.

— Добро пожаловать.

В родном доме пахнет лавандовым мылом и коричными палочками, и эти ароматы сразу будят во мне сотни воспоминаний.

— Не разувайтесь, мать всё равно ищет повод в десятый раз за сегодня полы помыть, — смеётся отец и забирает у меня увесистый пакет.

Мы проходим в кухню, откуда доносятся отголоски громких споров.

— Лена, переведи дух, сын приехал, — громко заявляет отец, а мама восклицает что-то радостное.

— Сынок, наконец-то! — бросается мне на шею, душит в объятиях, а я смотрю на сидящую на стуле у окна Арину.

Приехала всё-таки, хвала всему на свете. Сестра злая, на щеках лихорадочный румянец — ругались, значит, пока я не приехал.

— Объясни своей сестре, что её муж перешёл уже все границы. Это нельзя так оставлять!

Но потом замечает покрасневшую до кончиков волос Катрин и замолкает. Смотрит то на меня, то на неё, а в глазах миллионы вопросов.

— Мама, отец, сестра, — говорю, когда все взгляды обращены ко мне. Прижимаю Катрин к себе, чтобы перестала уже дрожать. — Это Катрин, моя девушка.

Мама сглатывает, Катрин охает, Арина показывает мне большой палец, а отец, как ни в чём не бывало, принимается вытаскивать наружу содержимое пакета.

— Давайте тогда, что ли, чай пить, — говорит ошарашенная мама. — Знакомиться будем поближе.

— Предлагаю всё-таки шампанское, — вносит свою лепту отец и ставит на стол бокалы. — Всё-таки такой повод. Сын впервые кого-то познакомить с нами решил.

Мама молчит, Арина смотрит в окно, а потом встаёт, извиняется и выходит из комнаты. Дверца ванной комнаты хлопает, закрываясь, а мама, покосившись в сторону выхода, отводит меня в сторону — благо, размеры кухни позволяют, — и шепчет скороговоркой:

— Она решила забрать своё заявление. Представляешь? Говорит, подумала и всё решила. Любит его всё-таки. Вот, нам объявила, потом поедет Олегу сюрприз делать. Мириться.

Нет, точно нужно написать письмо в "Битву экстрасенсов". Я там все конкурсы выиграю.

— Если ты думаешь, что я удивлён, то вот ни капельки, — хмыкаю и глажу маму по плечу. — И да, можешь не шептаться, как шпион, Катрин в курсе всей этой ситуации.

Мама пожимает плечами, вымученно улыбается, а я вдруг вспоминаю, что забыл в машине телефон.

— Я сейчас, — говорю и ухожу из квартиры, зная на сто процентов, что Катрин там ничего не угрожает. Даже если мама что-то вроде допроса учинит, отец ей не позволит мучить девочку.

Да и дело на три минуты — авось, ничего не успеет случиться. А телефон мне нужен — должен позвонить важный поставщик оборудования, сорвать контракт не хочется. И так слишком многое позволял себе в последнее время.

Но не успеваю даже дойти до лифта, а на меня откуда-то летит чёрное облако, подминает под себя, и сильный удар в челюсть на мгновение выбивает дух.