Глава 23

Прокурор

Я заезжаю в родительский особняк под вечер, и меня никто не встречает. Никому нет дела до моей персоны, и я надеюсь, что это к лучшему.

Поднимаюсь на второй этаж, достаю из сейфа заначку. Денег я успел поднакопить прилично, и они нам с Асей понадобятся. Во-первых, я хочу, чтобы наш совместный отпуск запомнился ей как самый лучший, и не планирую экономить, а во-вторых, хочу купить кольцо и сделать ей предложение. Нормально сделать — в ресторане у моря, чтобы всё было красиво. Вернемся из отпуска и сразу же подадим заявление в загс. Не будем тянуть со свадьбой. Позовем на церемонию только близких друзей. Где жить будем, ещё не знаю, но может, на службе чем помогут — общежитие дадут или материальную помощь окажут? В общем, по ходу дела разберёмся.

А ещё нам нужна передышка. Надо обмозговать всё, что случилось, и принять правильное решение. Ведь сейчас, когда мы выяснили, кто есть кто, ставки высоки, как никогда. Темнов сказал, что это бомба замедленного действия, которая при обнародовании фактов так рванет, что всей местной «знати» мало не покажется. Глеб своё слово сдержит: отправит документы куда надо. Начнутся проверки, и господину Хвостову не поздоровится, а там и сыночка его прижмем к стенке.

У Кушакова на руках список пропавших без вести девушек, и он намерен довести дело до конца. Я поддерживаю его инициативу, а значит, надо увезти Асю как можно дальше на ближайшие дни. В общем, все звезды ведут нас к морю.

Забрав деньги, спускаюсь вниз.

На первом этаже нашего семейного дома царит такая тишина, что хочется заткнуть пальцами уши, лишь бы не давило на голову. Странно, конечно, что за углом меня не поджидает родная матушка. Может, на шопинг отчалила или Степу спасать? Впрочем, какая разница?

По дороге к выходу я вскрываю бар. Вина в подвале у моей семьи предостаточно, поэтому я без зазрения совести забираю несколько бутылок с собой. Думаю, у моря нам с Асей они пригодятся.

В столовой натыкаюсь на бабулю Софию. Она бодро жует сваренную на молоке овсянку. На стене тихо работает телевизор, показывают какую-то программу для пенсионеров — кажется, что-то про модный приговор. Странно, что бабуля задержалась так надолго. Видимо, некому ее отвезти домой, вот она и застряла в гостях.

— Лёвушка! Свет очей моих! Ты что, бар опустошил? — радуется она. — А ну, плесни бабушке вина в бокал, чтобы жизнь пресной не казалась!

— Привет, бабуль! — оживляюсь я. Вот кого я рад видеть, так это бабушку Софию!

Дарю ей улыбку и распахиваю дверцы кухонного шкафчика. Нахожу штопор, достаю бокал на высокой ножке и наполняю его до краев первоклассным вином.

— А где жильцы этого дома, бабуль? — присев рядом, интересуюсь у нее.

Она пожимает плечами.

— Разбежались все, — сообщает мне доверительно.

— То-то я и смотрю, тихо так, что хочется уши заткнуть.

— Какое там «тихо»! Тут давеча выяснилось, что у мамки твоей любовная связь с прохвостом.

— С Хвостовым? — уточняю удивлённо.

— Точно! С Хвостовым. Та-а-акой скандал был! — Бабуля хмыкает и тут же отвлекается на телик. — Ну зачем вы ей красное подобрали?! Тьфу, не идет же ей красный! – отчаянно качает головой.

Я приподнимаю бровь. Жизнь моей семейки перестала быть пресной? Впрочем, плевать.

— Левушка, а раз уж ты мне вина налил, то пожарь и стейк! Жуть как надоела эта овсянка на молоке! — Бабуля презрительно отодвигает от себя кашу и хитро посматривает на меня.

Я несколько мгновений размышляю. Не бросишь же её здесь одну? Да и что мне стоит развести огонь?

Достаю из морозилки готовые к обжарке на гриле стейки и выкладываю их на решетку.

— Кто же вскрыл тайну маминой интрижки? — интересуюсь попутно.

— Случайность! Чистой воды случайность, Лёва! Отец твой взял телефон матери, пока та принимала ванну, а там… переписка с прохвостом во всех красках!

— С Хвостовым? — поправляю её снова. Подхватываю поднос с сырыми стейками и направляюсь в сторону террасы, где стоит гриль.

— Да-да, с Хвостовым. А ещё… — Махнув рукой на происходящее на экране безобразие и овсянку, бабуля семенит за мною следом с бокалом вина. — От Степана вчера вечером внезапно ушла Наташа.

Я молча развожу огонь. От воспоминаний о прошлой ночи к горлу подкатывается тошнота. «Удивительно, и почему Наташа ушла?» — хмыкаю про себя ядовито. Знаю, гадко, но мне жутко приятно от того, что я приложил руку к уходу Наташи: пусть и не равноценная, но сладкая месть Степану за Асю.

— Взяла детей и посреди ночи уехала к родителям в пригород, ещё и на развод грозится подать. А тесть, охотник со стажем, сказал, что ежели Степа ещё хоть раз появится у их дома, он отстрелит ему яйца, — продолжает делиться новостями бабуля. — Яйца у Степана одни, поэтому ехать за женой он не спешит. В нашем доме тоже не показывается, поэтому мама ваша после вчерашнего дикого скандала помчалась на ночь глядя в Ростов на своей машине.

— Зачем?

— Как — зачем?! На Степана прошлой ночью напали бандиты. Он бедный, ни жив ни мертв! Она его заберёт и привезет домой. Привезла уже, наверное.

Я презрительно фыркаю и концентрируюсь на гриле. Запекаю стейк, парочку луковиц и перцев. Бандиты напали, да как же!

Мне плевать на Степана с самой высокой колокольни, и на его вранье Наташе и семье тоже плевать.

Засучив рукава рубашки, я вожусь во дворе у гриля. Бабуля, устроившись в плетеном кресле, подставляет лицо вечернему солнышку и балдеет.

Пахнет стейк замечательно, аж слюнки текут! Отпиваю из бутылки глоток холодной минералки и возвращаюсь к огню.

В кармане джинсов вибрирует мобильник. Скривившись, выуживаю его на свет. Чувствую, что звонит мать.

— Чего тебе?! — бурчу без приветствия.

— Лев, у нас случилась беда: на Степана напали бандиты! У него все отобрали: деньги, мобильный телефон, документы! — Её голос звенит тревогой. — Ты не мог бы приехать и помочь?

— Нет! — рявкаю так громко, что бабуля подскакивает в кресле.

— Почему?! — Мама теряет дар речи.

— Потому что мне на него плевать! — усмехаюсь зловеще.

— Как ты можешь?! На него там бандиты напали! Обокрали и избили! Ты бы, Лев, не ухмылялся, а приехал на помощь! — с укором отчитывает меня мать.

— Ха! — срывается у меня презрительное.

— Ты совсем не ценишь родных! Его жена бросила!

— Меньше надо было секретутку шпилить за её спиной.

— Ты невыносим! Мне иногда кажется, что тебя подменили после возвращения!

— А мне иногда кажется, что это Степу к нам в семью занесло попутным ветром! — фыркаю с презрением.

Мать замолкает. Я отрываю трубку от уха и смотрю на экран, потому что мне кажется, что связь прервалась. Нет, не прервалась. Это моя фраза о попутном ветре выбила из мамочки все красноречие.

— Не хочешь, не приезжай, — наконец обиженно выдыхает она. — А я хочу устроить приём на выходных.

— Деньги девать некуда?

— При чем здесь деньги? Я хочу подбодрить твоего брата! Устроим праздник с барбекю в честь нашего любимого Степы!

— Ну-ну, давай! Желаю удачи! Можешь сразу на праздник ему претендентку на роль новой жены притащить. Уверен, Ариночка с большими зубками не будет против ротации.

Три, два, один — и мама швыряет трубку.

Ухмыляюсь и возвращаюсь к стейкам. Чуть не подгорели!

— Все развлекаешься? Доводишь мать до белого каления? — слышу насмешливый голос бабули.

Я поворачиваюсь. Бабушка сидит в кресле и с интересом посматривает на меня.

— А Степку ведь и вправду попутным ветром занесло, — осмотревшись по сторонам и убедившись, что никто не подслушивает, сообщает шепотом.

— В смысле? —Я снимаю с гриля стейк и замираю от удивлёния. — Его усыновили?

— В смысле-в смысле! Мать его не от твоего отца родила, — шепчет бабуля. — Нагуляла его!

Я медленно опускаюсь в кресло рядом с ней и принимаюсь за свой обед.

— А ты-то откуда знаешь? — спрашиваю недоверчиво.

— О, я много чего знаю! — не без гордости отвечает она.

— И кто родной папа Степана?

— А, был один залетный менеджер в отцовской конторе. Маманя твоя с ним и завела интрижку от скуки. Интрижка вылилась в Степана.

— Почему отец с ней не развелся?! — широко распахнув глаза, едва не кричу я.

Бабуля вздыхает.

— Дурак потому что. Любил ее до безумия. Хотя, нет, вру: сначала он развелся, долго один был. Потом завел интрижку с какой-то кралей… Прости, Господи. Краля очень быстро залетела, уж очень домик ей наш семейный приглянулся. А когда выяснилось, что дом на меня оформлен, бросила ребёнка и сбежала.

Я медленно отодвигаю от себя тарелку со стейком.

— Подожди, бабушка... Какого ребёнка бросила?...

— Какого-какого! Тебя, Лёва! Вот я с тобой намучилась… Представляешь, что такое один на один с младенцем остаться? И отец твой снова загулял сдуру. Обратно любовь всей своей жизни приволок. Степке пять стукнуло, когда твой отец их с матерью сюда повторно привез. Так что господин прохвост не первая ее интрижка на стороне.

Я растерянно смотрю на бабулю.

— Подожди! Она не моя мать?! — рвется из груди вскрик.

Бабуля вздыхает. Прячет взгляд.

— Что-то я много лишнего болтать стала, — бормочет она с досадой. — Мой язык -мой враг. Прости, Лёвушка. Это все вино.

Поднимается из-за стола суетливо, желая сбежать, но я ловко преграждаю ей путь.

— Так, стоп! А моя родная мать где?

— Мне почем знать? — смешно выкатывает глаза бабуля София. — Говорю же тебе: вертихвостка ещё та была! Разве хорошая мать бросит младенца?

Я с шумом плюхаюсь в плетеное кресло. На гриле почти истлели два болгарских перца, валит дым, но я этого не замечаю.

Бабуля снова маячит перед глазами. Подходит ко мне вплотную и машет у меня перед лицом какой-то папкой.

— В общем, как бы там ни было, Лёвушка, а наследник у моего дома один, и это ты, — уверенно произносит она. — Тебе я его и отпишу, как бы отец и мать не корячились вокруг меня, пытаясь обманом его выудить. Хотели меня в недееспособные записать, да только кукиш им! Ни отец твой, ни мать, ни Степка не получат ни метра из этого дома, все только твое будет, так я вчера нотариусу и сказала. Я же, пока эти артисты выясняли отношения, успела к нотариусу съездить и дарственную на тебя оформила. Пусть теперь хоть десять комиссий в медцентрах созывают, чтобы меня дурочкой признать, не выйдет у них ничего с домом! Запомни: хозяин у дома один, и это ты. А с невестой своей помирись и в дом этот ее приведи. Потому что настоящая у тебя она одна была: Тася. Та не предаст, я точно знаю.

— Ася, — поправляю бабушку на автомате.

Она улыбается, похлопывает меня по крепкому плечу.

— Ася, да. Прости, Лёвушка, возраст у меня уже не тот, путаю все по мелочи. — Она кладет передо мной папку и хитро улыбается.

— Только взамен моего подарка хочу у тебя кое-что попросить.

Я непонимающе смотрю на нее. У меня в голове уже все смешалось: неприглядная правда, странная папка с подарком внутри.

— Хочу, Лев, на твоей свадьбе погулять, так что не тяни, пожалуйста.

Бабушка похлопывает меня по плечу и уходит с террасы, а я таращусь на документ в папке. Там и вправду дарственная, с подписями и печатью!

— Эй! У вас там что, пожар?! — слышится незнакомый голос за высоким забором.

— Твою ж мать! — Вскакиваю как ужаленный и стаскиваю с охваченного пламенем гриля остатки сгоревшего обеда. Пытаюсь затоптать пламя, но выходит плохо.

Из кухни выдвигается бабушка с полной кастрюлей воды.

Всплеск воды — и маленький пожар потушен.

— Эх, молодежь! — с укором произносит она.

Остатки пожара мы убираем быстро.

В следующие полчаса я успеваю отмыться от дыма и привести себя в порядок. При параде выдвигаюсь из дома.

— А ты куда, Лёва? — с любопытством приспускает на нос сидящая на диване в просторном холле на диване бабушка София.

Оборачиваюсь, отрываю взгляд от экрана мобильного, где отслеживаю такси.

— За кольцом, — подмигиваю ей. — А потом отвезу Асю к морю и сделаю ей предложение по всем правилам. Готовься, бабуля: вернемся с Асей уже обрученными и в августе сыграем свадьбу.

Она расплывается в улыбке.

— Вот и хорошо! У меня есть такое платье! М-м-м-м! А ведь август — чудесное время для свадьбы.

Почему-то в душе я с ней согласен. Август — волшебное время для нашей с Асей свадьбы. И пусть только попробует мне отказать в этот раз!