Глава 28

Ася

На часах почти семь. Лев сворачивает на парковку и жмет на тормоз.

— Никуда не выходи одна, договорились? — Он строго смотрит на меня. — Мобильник не выключай: так я смогу отследить твоё местоположение в случае, если ты не будешь отвечать на звонки.

Я закатываю глаза. Мне кажется, что мой будущий муж слишком настырен в вопросе моей безопасности. Я уверена: те надписи оставляли Степан и Костя — просто так, чтобы поиздеваться надо мной. Ничего серьёзного нет и быть не может! Но у вернувшегося в отдел Кушакова на руках целый список пропавших за три года девушек, и прокурор серьёзен, как никогда.

— Лев, это всего лишь встреча на летней веранде с подругой! — чеканю с досадой.

— Ась, а ты статистику за прошлый год открой! — начинает закипать Ключников. — Все жертвы неизвестного похитителя тоже просто шли выпить кофе в кафетерий или в торговый центр за шмотками! Так начинается история любой жертвы!

— Я не жертва! — Я повышаю голос. Меня коробит, когда меня считают жертвой. — Я три года занималась в секции боксом! Я смогу за себя постоять!

А ещё моя задержка никуда не делась, и я начинаю волноваться. Третий день на исходе, это уже не норма. Что будет, если я ему и об этом скажу? Он меня к себе наручниками пристегнет?

Лев изумленно смотрит на меня.

— Ась, что с тобой происходит? Как ты не понимаешь: пока мы его не поймаем, у тебя есть все шансы ею стать!

— Ну спасибо за пророчество! — хмурюсь я, забираю сумочку и выхожу из машины.

Лев меня не останавливает. Провожает острым взглядом, откидывается назад на сиденье и недовольно постукивает пальцами по рулю.

Веранда почти до отказа заполнена посетителями. Широкие деревянные столы с белыми скатертями стоят под тенистыми зонтиками, которые днем обеспечивают защиту от солнечных лучей. В воздухе витает запах свежезаваренного кофе и выпечки, создающий уютную и располагающую атмосферу. Приятная музыка лаундж настраивает на хороший вечер.

Притормозив у входа на летнюю террасу, я ищу глазами Катю. Вскоре замечаю ее за столиком в углу. Она мне приветливо машет.

Мои губы трогает радостная улыбка, я тороплюсь ей навстречу.

— Ася! Как же я рада тебя видеть!

— И я рада, Катя.

Мы целуемся, обнимаемся и садимся за столик.

— Мне молочный коктейль и пирожное «тирамису», — делаю заказ подошедшему официанту.

— А я буду зелёный чай с манго, «Цезарь» с креветками и круассан с индейкой, — заказывает Катя. — Не успела сегодня пообедать на работе, — поясняет мне.

Я понимающе киваю.

— Я сегодня первый день как вышла из отпуска, и уже тону в бумажной работе.

— И как прокурор тебя отпустил на наш импровизируемый девичник?

— Не отпустил, — отмахиваюсь я. — Сказал, будет ждать меня в машине на парковке. Ему везде мерещатся маньяки.

— Узнаю Лёву, — понимающе кивает она.

— Самое обидное — я уверена, что все предыдущие выпады в мою сторону были подстроены, чтобы подшутить. Но разве можно убедить Льва в том, что банан иногда просто банан, не более?

— А вдруг не банан, Ась? Пока не арестуют тех, кто хотел твоей смерти, не стоит расслабляться.

Я пожимаю плечами. Пока мы отдыхали от работы, я почти забыла о том прессинге, которому подвергалась моя психика три года подряд, а стоило вернуться к работе, как все повторяется.

— Я устала от постоянного ожидания, да и не боюсь я больше, — произношу угрюмо.

— Ладно, не расстраивайся. Лучше рассказывай, что там у вас с Лёвой. — Катя нетерпеливо постукивает пальчиками с красивым маникюром по столу. — Свадьбе быть?

— Да! — киваю радостно. — Завтра подаем заявление. Ты как, готова к роли подружки невесты?

— Ещё бы!

Следующие полчаса мы делимся впечатлениями: показываем друг другу фото с моря, взахлеб рассказываем о своих любовных приключениях.

Катя показывает мне фотографии, где они с Кушаковым. Я смешливо морщусь: без формы он совсем другой! Если бы я встретила его на пляже, то не узнала бы, честное слово. Решила бы, что это какой-то ловелас ищет легких побед на курорте.

Доев пирожное и почти допив молочный коктейль, я тянусь за одиноко лежащей на краю стола салфеткой. Не понимаю, как она там оказалась. Наверное, легкий ветерок выбил ее из общей пачки. А может, официант обронил, когда принес нам заказ? Разворачиваю салфетку, чтобы промокнуть губы, и каменею.

«ИГРА НАЧАЛАСЬ» — растекаются кроваво-красные печатные буквы внутри.

Я отбрасываю от себя салфетку так резко, будто она обожгла пальцы.

Из горла рвется сдавленный вскрик.

— Ася, ты чего?... Что случилось?! — пугается Катя. Она осторожно берёт в руки салфетку, разворачивает и нервно сглатывает.

А я снова не могу говорить. Горло сдавило спазмом, я пытаюсь дышать, но выходит плохо. В глазах застыл бесконечный ужас.

Катя быстро набирает номер Ключникова.

— Лев, привет! Ты далеко? Нет? Очень хорошо, что ты рядом! У нас беда!

Не проходит и минуты, как на летней террасе появляется Ключников. В его глазах плещется тревога. Он торопится к нам, берёт меня за руку, заглядывает мне в лицо, что-то говорит, а у меня перед глазами все плывёт. Катя ему объясняет про салфетку, показывает надпись, а я по-прежнему не могу говорить и ненавижу себя за это. Мой синдром никуда не делся! Никакие занятия в секции бокса не могут меня спасти. Я даже двигаться толком не могу! Все, на что я способна — это всхлипывать и заикаться…

Лев звонит Кушакову, сбивчиво объясняет ситуацию, а потом садится рядом со мной и обнимает за плечи. Катя нервно перебирает вилкой в тарелке остатки салата.

Спустя ещё пять минут на горизонте появляется майор Кушаков. Глаза его горят праведным гневом. Он дает команду своим людям, и летнюю веранду оцепляют. Напуганные посетители вжимаются в кресла, между столиков рыщет бригада оперов. Официантов, повара и его помощников запирают в подсобке и допрашивают по одному. Сам Кушаков, убедившись, что со мной и Катей всё в порядке, несется смотреть запись с видеокамер.

Я напряженно сглатываю. Наш с Катей девичник безнадежно испорчен.

Внутри все бурлит от праведного гнева. Я не меньше майора Кушакова хочу знать, кто тот мерзавец, который испортил мне очередной вечер.

И каково же наше удивлёние, когда майор приносит за наш столик фото коротышки в маске волка!

— Кто это такой?! — рычит разъяренно Лев. Но понять, кто на кадре, невозможно: слишком искусно он замаскирован в волчий облик.

— На подростка похож, — предполагает Катя.

Кушаков и Ключников переглядываются.

— По росту не подходит под описание Кости и Степана.

—Может, Костя кого-то нанял? Например, несовершеннолетнего?

— Самое обидное — его никто не заметил! Как будто он шапку-невидимку надел!

— Может, и заметили, просто связываться с нами не хотят.

Несолоно хлебавши, оперативники расходятся. Оцепление снято. Лев платит по счету, мы прощаемся с Катей и Глебом, и оказываемся в машине.

— Теперь ты понимаешь, насколько всё серьёзно? — устроившись на водительском сиденье, угрюмо посматривает на меня Ключников.

— Понимаю.

— Ась… посмотри на меня.

Я упорно смотрю в окно. Почему-то не могу смотреть ему в глаза. Вместо этого хочется плакать.

Мне очень обидно, что все так глупо сложилось. Я хочу заниматься вопросами предстоящей свадьбы, хочу выбирать платье и меню в ресторане, но монстр снова держит меня под прицелом, и мне хочется скулить от отчаяния.

— Ася!

Лев хмурится, накрывает мою руку своей.

— Почему он изменил фразу? — срывается с моих губ вопрос. — Что означает «Игра началась?!»

Мой голос дрожит, в глазах слёзы.

— Боюсь даже предполагать, что в голове у этого психа! С этой минуты ты не отходишь от меня ни на шаг. Это не обсуждается!

Лев поворачивает ключ в зажигании, и машина трогается с места.

Я подавлена, расстроена. Что за ерунда! Неуловимый коротышка, чтоб его!