Глава 4. Даша

Я инстинктивно остаюсь на пороге, не делая шаг вперед.

— Здравствуйте, — киваю дяде Паше и только потом перевожу взгляд на мужчину у капота. Он не поднимает головы, сосредоточенно что-то рассматривает. Светлые волосы намокли от мороси, рукава рубашки закатаны, на предплечье тонкая свежая царапина.

— Роман, — подсказывает дядя Паша, — это Дарья, внучка Виктора Сергеича. Дарья, это Роман. По машинам он у нас лучший. Да и вообще выручает всех.

— Мы уже… встречались, — говорю я осторожно. — Вчера.

Роман наконец поднимает взгляд и дарит короткий вежливый кивок.

— Провода срезаны, — спокойно сообщает он, будто речь о пустяке. — Точно не мыши. Кто-то постарался. Я сделаю. Но не за пять минут.

— Срезаны? — дядя Паша хмурится. — Вот те раз… кому это понадобилось?

Роман пожимает плечами, привлекая внимание к невероятных размеров спине. От его простых движений под рубашкой бугрятся мышцы.

— Я никого не видела около машины, — отвечаю, и в горле встает ком.

Утро всегда стирает ночные страхи. Но мои не уходят полностью. Я еще чувствую отголоски паники.

— Так… — дядя Паша понижает голос. — Не переживай. Сейчас дотащим до мастерской Романа на тросе, он там все подлатает.

— Не нужно, — вырывается слишком быстро. — Я разберусь. Позже. Вызову эвакуатор. Я… хотела спросить, — перевожу взгляд на дядю Пашу и шепчу, — вы давно его знаете?

— Ромку-то? — удивляется он. — Его семья тут уже лет двадцать обитает. Дом выкупили у Ефимовых, мастерскую в старом коровнике обустроил. Тихий. Работящий. Помогает всем: кому забор подправить, кому мотор починить. С дедом твоим ладили, он к нему пару раз заходил то лампочку, то насос глянуть.

— Тихий, — повторяю я, почти не двигая губами. Перед глазами всплывает ночной силуэт у калитки. И другой — звериный. — А… собак у него нет?

— Этого я не знаю, — дядя Паша разводит руками. — Спроси.

— Нет, — я активно отрицательно кручу головой.

— Почему? — удивляется мужчина. — Ром, а у вас собака есть?

— Есть. Отец разводит волкособов, — отвечает, продолжая осмотр машины. — Это такая помесь собаки и волка. А что? — спросил он, взглянув на мужчину, а потом на меня.

Меня бросает в холод.

— Видела вчера, — призналась я.

— Напугал?

— Есть немного, — зачем-то преуменьшаю.

— Сильно? — спрашивает с нажимом.

— Сильно.

— Больше не будет, — отрезает, достает из заднего кармана тряпку и вытирает руки. — Я сейчас вернусь, — предупреждает он и уходит.

Спросонья я не заметила припаркованный черный внедорожник у дальнего угла участка. Мужчина направляется к нему, с легкостью запрыгивает на водительское сиденье, заводит рокочущий мотор и уезжает, оставляя глубокие следы на грунтовой дороге. После дождя моя малышка здесь точно не проедет. Даже если бы машина была исправна, я бы застряла в метре от забора.

— Дарья, — дядя Паша разворачивается ко мне, — мать твоя толком не спала, переживала. Позвони ей. И ты бы чаю согрела, а мы тут… Мужики разберутся.

— Сейчас согрею, — обещаю я, понимая, что мне нужно как можно дольше задержать дядю Пашу. Оставаться наедине с Романом — натуральная глупость. Что ему стоит найти документы. Надавить на меня? Применить физическую силу? Мне с ним не справиться одной. «Да и с дядей Пашей не справиться», — признала я, переведя дыхание.

Я вхожу в дом и ставлю чайник. До возвращения Романа успеваю спрятать папку, банально сунув ее под подушку дивана и прикрыв сверху пледом.

На столе гудит телефон.

— Да, мам, — отвечаю я, стараясь не двигаться, пока ловит связь.

— Даша? — голос мамы дрожит, и в нем слышится облегчение. — Все в порядке? Дядя Паша пришел?

— Да, мам, со мной все хорошо.

— Он помог тебе с бензином?

— Бензином? — переспрашиваю и спохватываюсь. Я никогда не умела врать и, видимо, не научусь. — Да. Помог. Только был ливень. Развезло дороги. Пока не могу выехать. Что-нибудь придумаю.

— Ну, хорошо, — мама успокаивается, быстро переключается и рассказывает о самочувствии деда. — Я ему ничего про дарственную не стала говорить. Потом.

— Если не станет слишком поздно, — шепчу себе под нос.

Дед точно не перенесет потери своего любимого дома.

Когда кладу трубку, на сердце не становится легче. На телефон сыплются десятки уведомлений о пропущенных звонках и сообщения от мужа. Я пробегаю глазами, но стараюсь не акцентировать на них внимание, прекрасно зная, как его слова ранят меня.

“Ты где?”

“Почему отключила телефон?”

“Твоя мать не погрела мне второе”.

“Ты вообще собираешься сегодня возвращаться домой?”

“Ты с кем?”

“Думаешь, я не понимаю?”

Остальные я перелистываю, даже не пытаясь понять содержимое. Я знаю, что там. Угрозы, оскорбления и грязь.

Часть меня прекрасно понимает мужа, вторая — брезгливо кривится и очень хочет свободы.

Я выдыхаю и сажусь на край дивана, уткнувшись в экран телефона. Пальцы сами печатают коротко, без эмоций и лишних слов, чтобы переписка не переросла в скандал.

«Леш, дороги развезло, реально не проехать. Дождь лил всю ночь, — хочу написать, что сосед мне помогает, потом уточняю, что это дядя Паша… Дядя! Намекая на мужчину старше средних лет. — Дядя Паша помогает с машиной. Вернусь, как только подсохнет. Не переживай».

Палец зависает над кнопкой “Отправить”.

«Не переживай» — как будто ему реально есть до меня дело.

Я все равно нажимаю.

Через пару секунд сообщение уходит, и на экране появляется пометка: “Доставлено”.

Я ощущаю, как напрягаются мышцы на шее. Знаю, что сообщение не останется неотвеченным. И дома меня будет ждать неприятная беседа.

С кухни слышен гул закипающего чайника. Крышка звенит, пар стелется по воздуху. Я достаю кружки. Две. Для нас с дядей Пашей. На автомате насыпаю заварку, заливаю кипятком. Запах свежего чая немного бодрит.

Секунда тишины — и за окном раздается знакомый рев мотора. Черный внедорожник медленно подъезжает к участку, шины чавкают по мокрой земле. Мужчина со звериной грацией выходит из машины, перепрыгивает лужи, выбирая места посуше. Двигается спокойно, словно действительно пришел помочь. И это почему-то злит сильнее, чем если бы он пришел с напором. Дядя Паша машет ему, и Роман направляется к дому. Я достаю третью кружку, решив, что не стоит показывать свою осведомленность. Он обычный сосед, а соседей угощают чаем.

Когда он открывает дверь, влажный воздух врывается в дом. Дядя Паша смеется где-то в коридоре:

— Ну вот и наш мастер вернулся! Сейчас заведет твою красавицу, и ты, Дарья, домой умчишься!

Я отворачиваюсь, делая вид, что занята посудой, но все равно вижу, как Роман входит, чуть пригибаясь в дверях.

— Проходите. Я как раз чай налила. Ничего сладкого не нашла. Только мед и сахар.

— Спасибо, — благодарит Роман.

Он идет к столу, присаживается почти беззвучно, пока дядя Паша напоминает слона в посудной лавке.

Не поднимая глаз, я подаю кружку дяде Паше, следующую перед собой, и последнюю — напротив.

— Чай свежий, — произношу сдавленно.

— Идеально, — произносит Роман.

Дядя Паша хлопает себя по колену и начинает привычные разговоры о погоде, дорогах, соседях. Роман слушает вполуха, отвечает коротко и вежливо.

А я все время ощущаю на себе его взгляд. Как будто он считывает мои движения, каждый мой вздох. Пытается понять, знаю я что-то о дарственной или нет?