Глава 7. Даша

Роман плавно сворачивает с главной дороги и останавливается у тротуара, именно там, где я ему показываю.

— Вот здесь, — говорю, сжимая сумочку в руках. — У этого дома, пожалуйста. Спасибо, что подвез.

Он глушит двигатель, но не спешит прощаться.

Я уже тянусь к ремню безопасности, когда Рома тихо произносит:

— Подожди.

Я поворачиваюсь.

В дневном свете его глаза кажутся светлее: янтарные, с рыжими искрами, и от этого почти звериного взгляда хочется спрятаться.

— Даш, дай номер, — говорит он, спокойно, разблокировав свой телефон. — Я же куплю тебе проводку. Нужна связь, чтобы договориться о ремонте.

Он говорит обыденно, без намека на флирт, но что-то в интонации цепляет. Может, из-за того, как звучит мое имя в его устах, как будто он уже произносил его про себя десятки раз.

— Да, конечно, — выдыхаю я, доставая телефон. — Сейчас.

Пальцы немного дрожат, но я все-таки диктую цифры.

Роман набирает мне, и через секунду телефон оживает в ладони.

— Теперь у тебя тоже есть мой, — говорит он коротко. — Коваль Роман, — ждет, когда я сохраню контакт.

— Спасибо, — отвечаю я. — И за дорогу, и за помощь.

— Не за что, — отвечает он.

Его взгляд задерживается на мне дольше, чем нужно, и я чувствую, как щеки медленно наливаются жаром.

— Спасибо, — повторяю смущенно и спешно открываю дверь, чтобы выбраться наружу.

Солнце бьет в глаза, воздух теплый, и пахнет асфальтом после дождя.

— Дарья, — выкрикивают из открытого окна.

Я оборачиваюсь.

— Как все куплю, отзвонюсь, — говорит он, чуть прищурившись от солнца. — До встречи.

Я киваю.

Он закрывает окно и уезжает.

Я тороплюсь, бегу к соседнему дому, вхожу в подъезд. На лестничной площадке пахнет пылью и вареным кофе. Я достаю ключи, и именно в этот момент за дверью слышу приглушенные голоса.

Замираю.

Может, мне показалось? Соседи? Или телевизор?

Женский. Мужской.

Ворчу себе под нос, лихорадочно перебирая связку. Ключи будто нарочно путаются, падают, скользят из пальцев. Наконец нахожу нужный, вставляю в замок, поворачиваю. Щелчок.

Я открываю дверь.

В коридоре пахнет чужим шампунем или гелем для душа. Тем, которого у нас дома никогда не было. Очень сладким. Есть ощущение, что совсем недавно кто-то принимал ванну.

Я не заостряю внимание. Сбрасываю обувь, сумку, бегу к столу. Ноутбук стоит на том же месте, где я его и оставила.

Пальцы машинально включают устройство, открывают почту, находят нужные файлы, переслать все, что просили. Сердце почему-то стучит так, словно я пробежала стометровку на пределе. Когда последний файл загружается, я резко выпрямляюсь и прикладываю ладонь к груди.

Готово.

Я сделала.

Тут же звоню Игорю Николаевичу.

— Добрый день. Все отправила. Проверяйте, там папка с расчетами и отчет за квартал.

— Дарья, — голос начальника звучит мягче, чем утром, — вижу. Все на месте. Спасибо, выручили. Отдыхайте уже наконец.

Я киваю, хотя он не видит.

— Да, конечно. Спасибо.

Звонок обрывается. Я закрываю ноутбук, выдыхаю, прижимаю ладони к лицу.

— Леш, я дома, — сообщаю и иду в комнату мужа. — Как ты? Тебе что-то нужно? — спрашиваю, открывая дверь и заставая его за столом.

— Ты почему вернулась? — летит мне претензией.

Я подхожу к мужу, провожу по его волосам. Стараюсь проявить ласку и заботу, игнорируя недовольный тон.

— Срочно потребовались документы, а ты не брал трубку. Тебя покормить?

Он смотрит на меня с пренебрежением и злостью, дергает головой.

— Не смей жалеть меня. Это последнее, что мне от тебя нужно.

— Леш, — умоляю я и вновь провожу по волосам. — Ты мыл голову? Сам? — удивилась я, протягивая между пальцами мокрые пряди.

— Не трогай, — он кривится, отмахивается. — Ты прекрасно знаешь, что я сам не смогу. К чему эти насмешки? Мне помогла Полина.

— А? Да? Она пришла? Как хорошо, что ты не остался один, — говорю я, разбирая раскиданные вещи. Что-то вешаю в шкаф, что-то бросаю к выходу, после отнесу в стирку. Ровняя книги на столе, нарываюсь на недовольное:

— Не трогай. Эти книги мне нужны.

— Извини, — отвечаю и переключаюсь на постель. Расправляю скомканную простыню. — Давай поменяю. Влажная. И пахнет уже… — к мужскому знакомому запаху примешивается сладкий, похожий на тот, что я почувствовала, войдя в квартиру. Я снимаю наволочку, за ней простыню, которой Леша укрывается. — Ты так сильно потеешь. Нужно сказать врачу. Это ненормально. Наверное, какие-то лекарства дают побочку, — рассуждаю я и в ответ получаю гневное:

— Кто тебя привез?!

— Что? — я поворачиваюсь к мужу, на автомате комкаю ткань и отбрасываю в сторону.

— Кто тебя привез?

— Сосед дедушки.

— И кто там ездит на дорогом внедорожнике?

— Человек. Обыкновенный человек.

— Обыкновенный человек не может себе позволить подобный агрегат, — Леша злится. — Ты об этом не думала?

— Нет, — я отрицательно кручу головой. — Ты же знаешь, я не разбираюсь в марках машин.

— Ну да, — хмыкает он. — Скажи Полине, что я хочу есть. А ты можешь заниматься своей жизнью. Мне поможет посторонний человек.

— Который получает за это деньги, — напоминаю я. — Ну хватит, — прошу. — Я действительно застряла у деда. И у него большие проблемы, кажется, он связался с мошенниками, — тут я вспоминаю о доверенности, достаю ее из бюстгальтера, пытаюсь показать мужу. — Дед кому-то отписал участок и дом. Смотри.

— Мне плевать. Да и какая разница, что мне от этого? Ему осталось-то два понедельника.

— Леш, ты слышишь, что говоришь? — я отшатываюсь.

— Правду? — он утыкается в монитор компьютера, бездумно щелкает по вкладкам. — От этого дома все равно будут одни проблемы. На что собираешься платить налоги?

— Дед еще жив.

— Кому ты его продашь там? — продолжает. — Ну, хотя… богатому соседу.

— Не хочу с тобой разговаривать, — выпаливаю я с нервной улыбкой, скрывающей подкатывающие к горлу рыдания, подхватываю грязное белье и ухожу.

— Ты улыбаешься, словно у тебя есть на это право, — кричит муж в спину.

Я иду на кухню, стараясь дышать ровно, чтобы не расплакаться. Хочется налить воды, опереться на раковину и хоть на минуту перестать чувствовать.

Но у окна я замечаю Полину.

Ее тонкая спина слегка напряжена, руки заняты: она перекладывает тарелки в сушилке, словно делает это только для того, чтобы не смотреть на меня.

— Здравствуйте, — говорю я первой, стараясь придать голосу мягкости.

Полина оборачивается.

— Ой, Дарья… Вы уже вернулись, — она улыбается, но улыбка выходит натянутой. — Я… я как раз собиралась уходить.

— Не нужно спешить, — отвечаю, чувствуя, как слова застревают комом в горле. — И… простите, что вы стали свидетелем этой сцены. Леша… бывает резким.

— Ничего, — отмахивается она быстро. — Я понимаю. Больные люди часто капризничают. Это нормально.

Она говорит с участием, но голос немного дрожит.

Старается выглядеть уверенно, но пальцы теребят край мокрого полотенца.

Я провожу взглядом по женщине.

Полина без привычного белого халата, в тонкой кофте, прилипшей к спине, словно она случайно попала под воду. Ткань темная от влаги, и я замечаю, что под ней ничего нет. Ни бюстгальтера, ни майки.

Я стараюсь не выдать удивления. Поворачиваюсь к шкафу, достаю стакан, делаю вид, что ищу что-то на полке.

— Вы, наверное, устали, — говорит Полина, развешивая влажное полотенце и хочет уйти поскорее. — Я завтра утром заеду, если нужна будет помощь.

— А вы могли бы задержаться еще на пару минут? — выдыхаю я, не оборачиваясь. — Помогите Леше пообедать, мне нужно съездить к дедушке в больницу. У нас семейные проблемы.

Мои пояснения выглядят как оправдания. Привычные для меня оправдания…

Полина произносит что-то неопределенное в знак согласия, подходит к холодильнику. И мы стоим в метре друг от друга. Кухня не такая большая, чтобы не почувствовать сладкий запах геля для душа.

Мой дом больше не пахнет домом. «Он пахнет чужим телом и чужим ароматом», — проносится в голове. Но я тут же гоню дурацкие мысли прочь. Леша прикован к инвалидному креслу. Нет ничего странного в том, что кофта Полины влажная местами, она ведь помогала вымыть моему супругу голову.

Я искоса поглядываю на Полину, пытаюсь понять что-то по ее движениям. В том, как она достает из холодильника контейнер, ставит его на стол, как, не глядя, открывает крышку. Все выглядит привычно. Не как у человека, который просто помогает по дому.

Я заставляю себя не думать об этом. И мыслить логически. Полина почти год помогает нам.

И то, что я нафантазировала, глупость. Полнейшая глупость.

Леша не способен на измену, физически не способен. Да и Полина… она ведь видела нас вместе, знает нашу ситуацию. Да и зачем ей это? Зачем недееспособный человек с кучей проблем?

Я наблюдаю, как она наливает суп в миску, аккуратно кладет ложку сбоку, достает хлеб. По кухне женщина двигается с точностью хозяйки.

— Осторожно, он горячий, — предупреждает она.

Я киваю, не отвечая, и делаю вид, что ищу что-то в телефоне. Он спасительно вибрирует в руке.

— Мам, — выдыхаю с облегчением. — Алло?

— Дашенька, ты добралась? — голос матери звучит устало. — Я волновалась, ты вчера так и не ответила.

— Да, мам, все хорошо. Дома, — стараюсь говорить спокойно. — С машиной почти разобрались, сосед помог.

— Слава богу, — мать облегченно выдыхает. — Я у деда сейчас, он спрашивает про тебя. Скажу, что ты приедешь? Он очень ждет.

Я бросаю взгляд на Полину. Та словно не слышит и не слушает наш разговор, но все же чуть расслабляется, когда я произношу:

— Да, скажи. Я приеду. Скоро.

— Он все время говорит, что ему нужно тебе кое-что объяснить, — уточняет мать.

— Да, сейчас переоденусь и вызову такси.

Мама благодарит, просит беречь себя, и мы прощаемся.

Полина ставит тарелку с супом на поднос и, не глядя на меня, произносит:

— Я помогу Алексею пообедать, не переживайте.