Глава 2

— Николя́, давай я сама  ей объясню?! – с досадой предложила девушка-эльф. Закинула тонкие ручки Николеньке на шею, нежно поцеловала в губы и повернулась к Лиде.

— Женщина, вашей свадьбы с Николя́ не будет - он встретил меня, девушку своей мечты! Вам понятно?! – объявила строго и Лида словно очнулась.Морок, вызванный словами Николеньки «я полюбил другую», развеялся, в голове всё встало на свои места.

— Не будет,  потому что встретил, — повторила она и пожала плечами. – Чего же не понять-то? Спасибо, что предупредили.

Покосилась на большое зеркало возле входной двери, где отражалась её крупная фигура, затянутая в свадебное платье. Посмотрела на Николеньку, который активно шевелил губами, продолжая что-то говорить. Перевела взгляд на тумбочку, где лежала сковородка, подарок на свадьбу от Николенькиной мамы.

Хорошая, кстати, сковородка, хоть и дурацки-розовая. Из толстого литого алюминия с добавлением настоящих алмазных кристаллов в антипригарный слой. Ещё эту модель отличала экстремальная прочность и возможность использовать в духовке благодаря съёмной ручке. Просто отличная сковородка...

Готовить Лида любила и умела, и эту швейцарскую марку посуды очень уважала. Так что, когда курьер с утра принёс подарок от Николенькиной мамы, была искренне рада. А сейчас, разглядывая сковородку, Лида вспомнила, что, плюсом к другим достоинствам, и вес у неё хороший. Почти два килограмма…

— Лида! – сквозь ее мысли пробился голос Николеньки. – Ты поняла меня?!

— Что? – конечно, она ничего не поняла, потому что не слушала, а думала о сковородке — надо её возвращать Татьяне Павловне, раз свадьбы не будет, или нет? Возвращать не хотелось, уж очень хороша была сковорода, хоть и розовая… Но раз свадьба отменяется, то вроде как положено вернуть… В общем, дилемма для совестливой и порядочной Лиды.

— Женщина, ну что же вы такая непонятливая?! – снова вмешалась девушка-эльф. – Путевки! Они ведь вам не нужны: раз свадьбы не будет, то свадебного путешествия тоже. А мы с Николя́ хотим отдохнуть…

Николенька энергично закивал и подтвердил:

— Да-да, Лида, тебе в пансионате будет скучно одной. Отдай путевки нам с Анастейшей.

— С кем?! – у Лиды изумлённо приоткрылся рот.

— Это моё имя, — эльф кокетливо повела узким плечиком под тонкой лямкой сарафана.

— Наверное, по паспорту вы Анна, но в родной деревне Гадюкино вас Нюркой звали, – поморщилась Лида – ну надо же, Анастейша какая-то!

— Лида, как ты можешь такое говорить?! Анастейша - коренная москвичка! – ахнул Николенька, а эльф жалобно всхлипнула и закрыла глаза нежными ладошками.

Лида устало вздохнула.

– Извините. Только что же вы, Анастейша, сами себе путевку в пансионат купить не можете? Или Николя́ на это дело вдохновить? Зачем моё забрать хотите?

— У Николя́ денег сейчас нет, сильно потратился на вашу свадьбу – он же не знал, что меня встретит. А путевки, между прочим, не ваша собственность. В общем, отдавайте! – очень смело, даже дерзко ответила коренная москвичка и сердито топнула ножкой в легком сандалике.

Вот этот топоток и поставил точку в Лидином терпении. Она подошла к зеркалу, неспешно сняла с головы фату и положила её на тумбочку. Взяла в руку сковородку и повернулась к выжидательно глядящей на неё парочке. Глядя прямо в глаза эльфу, сообщила:

— Нюра, на свадьбу Николя́ не потратил ни копейки — у него денег нет. Он ведь уже год работает сторожем в детской библиотеке, а там зарплаты маленькие.

— Я поэт! У меня тонкая душевная организация, она не приемлет низменный грубый труд! Атмосфера библиотеки близка мне по духу, – голос Николеньки взвился до самой высокой ноты.

— Вот об этом я и говорю – он поэт, Нюра. Работать не может, зарабатывать тоже.

— Ну и пусть! Главное, мы любим друг друга. А путевки отдавайте! – эльф ещё раз топнула.

Лида нехорошо усмехнулась.

— Вы, наверное, и про машину, на которой он вас катал, думали, что она его собственная? Нет, Нюра, он на моей ездит. И путевки для нашего свадебного путешествия за мои деньги куплены. Женщина я приземлённая, мне тяжёлый труд не претит… А вы пошли вон отсюда, — Лида подняла руку со сковородкой и замахнулась. – Брысь, я сказала!