Глава 15

Прошла неделя с того дня, как Лида очутилась в трактире «Очумелое хозяйство». Семь дней с того вечера, когда гоблины оценили её сырный пирог и оставили на девять монет больше, чем должны были.

Сейчас Лида устроилась в бывшем кабинете бабушки Латуфы, а теперь временно её кабинете. Сидела за массивным письменным столом с двумя тумбами и смотрела на книгу учёта с таким выражением, будто та её лично оскорбила. Не бабушка Латуфа, конечно, а учётная книга.

Цифры в ней кричали и вопили – "всё плохо!". Да Лида и сама это знала, без всяких цифр...

Гоблины ужинали у них в трактире ещё дважды. Второй раз их пришло двадцать три, в третий – целых двадцать семь. Мебель они больше не ломали, не хулиганили и грязь не таскали. Всего лишь с аппетитом ели, довольно чавкая и громко рыгая.

Доев, они тщательно облизывали тарелки, так что русалкам и мыть–то их почти не надо было. После ужина гоблины расплачивались, но сверху монет уже не давали – очевидно, посчитали, что раз безобразничать им больше не дают, то и чаевые оставлять не за что.

Но Лиду это не расстраивало, платили парни всё равно щедро. Переживала она из-за другого – больше клиентов почти не было. А её план по восстановлению трактира не работал от слова «абсолютно»!

Гоблины – это хорошо, конечно. Но они не были проезжими купцами или путешественниками, не снимали комнаты, не заказывали пива бочками. Они приходили раз в три дня, ели и уходили. Остальные дни в «Очумелом хозяйстве» царила глухая, до боли, тишина.

За неделю заглянуло трое путников: один переночевал, двое перекусили грибным супом и укатили дальше. И всё!

Лида вздохнула и перевела взгляд за окно. Со своего места ей хорошо было видно входную дверь. Четыре дня назад Гамлет собственноручно покрыл её тремя слоями яркой жёлтой краски, и теперь она выделалась на темном фасаде, точно ломоть сливочного масла на поджаренном ржаном хлебушке.

По обе стороны от входа пышно зеленели кустики вечнозелёных «драконьих ушек». Местные прозвали их так за округлые, чуть волнистые листья. С помощью Маргузина Лида выкопала их в дальнем углу сада, где они росли бесформенным диким клубком. Обрезала разлапистые побеги и пересадила к крыльцу. Здесь «драконьи ушки» смотрелись на удивление нарядно, скрывая убогий вид старого крыльца.

Вывеска тоже сверкала свежей краской: по белому фону шла синяя надпись «Очумелое хозяйство». Ниже Лида нарисовала белку, держащую в лапках большую кружку.  Оконные рамы тоже выкрасили желтым, в тон двери, так что внешний вид у трактира стал почти милым.

Да и внутри он преобразился. Русалки, оказавшиеся отличными поломойками и прачками, вылизали все помещения до блеска. Перестирали  бельё, отмыли окна и светильники, отскоблили полы, буфеты и деревянную мебель. А Гамлет до матового сияния отшлифовал барную стойку.

Не забыли и про двор. За прошедшую неделю с него собрали и выбросили горы гнилых досок, сломанных ящиков, прохудившихся матрасов и прочего барахла, что копилось здесь ещё со времён бабушки Латуфы.

Дорожки подмели, а потом отсыпали крупным речным песком – Гамлет притащил несколько мешков с берега мелкой речушки, протекавшей в полукилометре к югу. К тому же Лида выполола все сорняки с клумб и постригла кусты вокруг трактира, придав им аккуратный вид.

В общем, в "Очумелом хозяйстве" теперь было красиво, чисто и... И пусто... Никто не хотел заходить к ним, кроме кредиторов: вот эти ребята являлись в трактир почти каждый день!

Лида сама с ними разговаривала: улыбалась, обещала, что вот-вот, ещё чуть-чуть, и деньги появятся. Выплачивала им по пять процентов от долга, и кредиторы уходили с сомнением на лицах, но согласием ещё подождать.

Однако долго это продолжаться не могло – однажды по всем счетам придётся заплатить. К тому же в конце следующего месяца наступал срок упаты налога. А платить его было решительно нечем!

Ещё и Гамлета не было уже второй день – уехал куда-то на юг. Куда именно и зачем, Лиде он не сказал. Он вообще почти не разговаривал с ней эти дни: просто молча делал то, что она говорила и даже не спрашивал зачем. Только украдкой бросал на неё жаркие взгляды, когда думал, что она не видит…

Лида откинулась на спинку стула и снова начала смотреть в окно. Там светило солнце, и по дороге ехала большая крытая повозка. На облучке сидел возница, пожилой бородатый гном. Рядом с ним устроился гном помоложе, с короткой, ещё совсем редкой бородой. Наверняка, отец и сын, едут на ярмарку в городок Улюйск, расположенный в пяти километрах на север.

«Может, завернут к нам? Как раз время обеда…» – с надеждой подумала Лида, следя за неспешно движущейся повозкой.

Вот она приблизилась… Поравнялась с поворотом к трактиру и… Проехала мимо! Да что же это такое?!

Лида снова вернулась к цифрам и подвела неутешительный итог – в таком темпе денег на дурацкий телепорт она наберёт только через пару лет!

В этот момент в кабинет без стука ворвался Маргузин. Возбуждённо размахивая руками, заверещал:– Женщина Лида, слышь, давай деньги на самогон! Ну?! Я говорил, что договорюсь – я договорился!

Лида неохотно оторвалась от учётной книги и подняла на него глаза.– Для чего нам самогон?

– Ты чё?! Самогон для гномов! Поить их!

– Маргузин, да где они, твои гномы?! Вон, только что их повозка мимо проехала!

– Женщина, не будет самогона – не будет гномов. Будет гномий самогон, и они прибегут! Толпами! С мешками монет! – шикша оглушительно громко хлопнул по столу ладонями. – Деньги давай, говорю!

– Не верю я тебе! – отрезала Лида и закрыла книгу учёта. – Либо продавец самогона приходит к нам, и я с ним разговариваю лично, либо этой авантюре не бывать.

Маргузин всплеснул руками и подпрыгнул на месте:

– Он никогда сам не придёт! Ты что, это же са-мо-гон-щик!

– Тогда я пойду к нему сама.

Едва Лида произнесла это, Маргузин замер. Вытаращился на неё так, будто она предложила ему выкупаться в ручье голышом при всём честном народе.

– Ты чё?! – зашипел он. – Не женское это дело с торговцем алкашкой разговаривать! Дурной тон! Что про нас за такое скажут?!

– Что?

– «У орка Гамлета баба по самогонщикам бегает» – вот что скажут!

Лида фыркнула.

– Мне дела нет до разговоров.

– Как это – дела нет?! – Маргузин вдруг выпрямился, сложил руки на впалой груди и посмотрел на неё с такой злостью, что Лида слегка опешила. – Тебе плевать на репутацию Гамлета?! Ну знаешь, бессовестная женщина… Тебе – нет, а мне – есть! И я не позволю топтать его честное имя!

Он сказал это так, что Лида на мгновение забыла, что перед ней наглый, хитрый и несерьёзный враль Маргузин. Это был кто-то другой. Незнакомец, который был готов насмерть стоять за своего друга.

– Послушай, Маргузин, – осторожно спросила она, – почему ты так предан Гамлету?

Шикша на её вопрос шумно выдохнул. Засопел, переступил с ноги на ногу и вдруг плюхнулся на стул напротив Лиды. Уставившись в пол, буркнул:

– Долгая история. Слушать устанешь.

– Я никуда не тороплюсь, – ответила она. – Пошли на кухню? Попьём чаю с пирогом, и ты мне расскажешь?

Маргузин покосился на неё, шмыгнул носом и словно через силу кивнул:

– Ну пошли. Только смотри, если проболтаешься кому-то...