Глава 13
Первая репетиция с Артуром. Нервничаю, буквально с ума от переживаний схожу. Не могу себя заставить пойти туда. Произносить слова любви, глядя в его красивое лицо. Это неправильно. И принесет мне только боль – я чувствую. Поэтому вместо репетиции прячусь в школьной библиотеке. Чудесное место, очень люблю бывать здесь. Длинные стеллажи, оглушающая тишина, ученики редко сюда заглядывают, только если присылает учитель. Ведь сейчас все на планшетах, учебниками на бумаге мы почти не пользуемся. Но данное место холят и лелеют, видно, что кому-то не наплевать на этот пережиток прошлого. Широкие подоконники за толстыми гардинами напоминают сцену из романа «Джен Эйр», героиня которого малышкой любила прятаться таким же способом. Вот и я примостилась сейчас на одном из подоконников, как птичка на жердочке.
Неожиданно кто-то нарушает тишину библиотеки. Совсем рядом раздается голос Принца. Неужели не нашел меня на репетиции и отправился разыскивать? Щеки мигом становятся горячими. Но тут Артуру отвечает женский голос, а затем заливисто смеется. Принц не один! Он с девушкой! Быстро же нашел замену Нике…
Выглядываю в щелочку между гардинами. В объятьях Артура худенькая брюнетка с короткой стрижкой. Узнаю Маринку Зайцеву из параллельного класса. Краснею и глубже вжимаюсь в подоконник, подальше от занавески, но продолжаю наблюдать.
Принц приподнимает Зайцеву за талию, целует ее в губы. Затем ставит девушку на ноги, его руки остаются сплетенными за спиной Маринки, а ноги прижаты к бедрам девушки. Он нависает над ней, что-то нашептывая на ухо.
Словно окаменев, наблюдаю за ними. Стыд, ревность, ярость - все сплетается в моем сознании. Я должна что-то сделать, подать знак, что они не одни… И не могу. Так и продолжаю смотреть на увлеченно целующуюся парочку.
Ну, целуются, подумаешь! Тебе-то что, Мотылек? Так почему тогда слезы унижения и обиды текут по щекам, а внутри все сжимается от отвращения…
К себе? К ним? Не могу разобраться.
Видимо, я так сильно увлеклась развернувшейся передо мной сценой, что позабыла про занавески, щель между которыми все увеличивалась. С моих губ неожиданно срывается то ли стон, то ли всхлип, и в эту же секунду встречаю изумленный взгляд Принца. Он заметил меня! Вскинув голову, поймал мои обезумевшие от стыда и отчаяния глаза в свой плен. Едва заметно улыбнулся и снова наклонился к Зайцевой! Словно я не то что не помеха, а вообще пустое место, не интереснее подоконника, в который вцепилась сейчас. А самое ужасное, на меня будто ступор напал. Хочу убежать, но не могу пошевелиться. Продолжаю наблюдать за целующейся парочкой, за тем, как ладонь Зайцевой скользит с талии Принца, ниже, на его зад, настойчиво прижимая ближе к себе, поощряя и провоцируя на большее, чем просто поцелуй. Артур в ответ начинает стягивать с Зайцевой блузку!
Мое лицо уже не только пылает от смущения и стыда, оно мокрое от слез. И еще в большее смятение прихожу, поняв: Артур по-прежнему внимательно наблюдает за моей реакцией, словно для меня разыгрывает этот спектакль.
Еще минута полного окаменения, и мне наконец удается соскочить с подоконника, несусь к двери библиотеки, забыв даже обуться.
В голове, видимо, засела мысль о репетиции, потому что остановившись, едва переведя дыхание, обнаруживаю себя стоящей перед актовым залом. Сзади раздается топот, обернувшись, вижу приближающегося Артура. Хочу лишь одного – сбежать от Принца и его странных игр, поэтому забегаю внутрь и несусь как угорелая по центральному проходу, к сцене.
- Стой, Мотылек! – несется мне вслед.
В этот момент, проносясь стрелой через весь зрительный зал, под изумленные взгляды собравшихся на репетицию учеников, мечтаю лишь об одном – никогда в жизни больше не видеть Бурмистрова. Хорошо, что народу совсем немного, человек пять от силы. Это слабое, но все же утешение – не так много людей видят мое очередное позорное бегство. И кажется, Таисии нет пока. Возможно, будь она здесь, Артур бы не стал меня преследовать, но что толку размышлять на тему «если бы». Ныряю за сцену, в гримерку.
Тут меня и догнал Принц.
- Слушай, ну ты и бегаешь! Хотя, скорее летаешь как птица, не догнать….
- Чего надо? - бурчу в ответ. Как избавиться от него? Как остаться одной, как скрыть смущение? Где моя Кормилица? В смысле, Лиса. Она обязательно помогла бы избавиться от настырного Принца. Но ее нет…
Я метнулась в сторону, желая выбежать обратно на сцену. Но Артур догоняет меня в два прыжка, хватает за плечи, разворачивает к себе. Сопротивляюсь как могу, в меня словно бес вселился. Обида, разочарование, ревность, боль, все эти демоны терзают меня, придавая силы к сопротивлению.
- Стой, Мотылек, да успокойся ты! Не думал, что так напугаю тебя в библиотеке, - продолжает усмехаться Принц. – Я твою обувь принес. Только и всего. Вырываешься, словно сожрать тебя пытаюсь. Вот, держи, Золушка. И не подглядывай больше.
Протягивает мне мои балетки, а когда понимает, что не собираюсь их брать, ставит рядом, на туалетный столик.
- Я не просила помогать мне! И я не подглядывала!
- Ладно, как скажешь. Вообще, знаешь, это весело - бегать за тобой. Похоже на сказку.
Артур приближается ко мне. Его лицо совсем близко. Смущаюсь, отстраняюсь, хочу убежать.
- Попалась, Мотылек?
- Отпусти.
- А если нет?
- Тебе что, пока Соболева на больничном, жизненно важно всю школу перетискать?
- Ревнуешь?
- Да вот еще!
Артур притягивает меня к себе, мое предательское сердце делает головокружительный кульбит, а перед глазами темнеет. Почти теряю сознание от его близости, руками цепляюсь за спинку стула, что позади меня. Зажмуриваюсь, видеть его красивое лицо так близко - невыносимо… Он хочет поцеловать меня, я это чувствую. Хотя только что целовал другую… Мне это нестерпимо осознавать, противно. Хочу оттолкнуть его и не могу. Чувствую на своих губах его дыхание, распахиваю глаза, оказываясь в серебристом плену его пристального взгляда.
Протянув руку, Артур дотрагивается до меня. Тихий голос внутри шепчет неуверенные, хотя и разумные предостережения, но, не в силах побороть запретные желания, позволяю своим тайным мечтам возродиться.
Потянувшись рукой к волосам, которые сейчас жутко растрепаны, наверное, вид у меня просто ужасный, Артур касается моей щеки. Начинаю дрожать и с трудом преодолеваю желание снова закрыть глаза, по коже пробегают мурашки, а в животе будто стая мотыльков бьется. Не могу освободиться из серебряного омута, тону, захлебываюсь в этой глубине.
- Артур! – раздается совсем рядом сердитый голос Таисии. – Что здесь происходит?
Как по команде отскакиваем друг от друга.
- Репетируем, - ухмыляется Принц, а я краснею, лицо пылает.
- Василин, почему ты босиком? – спрашивает учительница. – Артур, опять твои проделки?
- Она туфли потеряла, а я нашел, - ухмыляется Бурмистров. – А в чем ты меня подозреваешь?
- В том, что как козел себя ведешь, - отрезает сестра. – Так, давай на сцену. Тебя там ждут.
- Окей. – Артур и бровью не повел на грубые слова и очевидную злость сестры. Спокойно кивает, оглядывает меня еще раз с головы до ног, словно пытаясь найти в эту последнюю минуту то, чего изначально ожидал, но не успел обнаружить. Слабость. Уязвимость. Зависимость. И, не говоря ни слова, выходит из гримерки.
Я чувствую себя отвратительно. Ужасно стыдно перед учительницей за всю эту сцену. Наверняка сделает вывод, что Артур лапал меня, как и остальных. Всех подряд. И я такая же. Жалкая, убогая, растекшаяся лужицей у его ног, от одного лишь кивка. Или приветливого взгляда. И ведь это правда!
- Василина, с тобой все в порядке? - Таисия берет меня за руку, а я непонимающе смотрю на нее. Оказывается, так ушла в свои мысли и увлеклась самобичеванием, что ничего не слышу. Словно в пол вросла после ухода Бурмистрова. Стою на одном месте, как зомби.
- Артур обидел тебя? Знаешь, я дома ему устрою! Он может быть настоящим козлом с девушками, уж я-то знаю. А ты из тех, кто не может постоять за себя…
- С чего вы взяли? – Вскидываю голову. Обидно такое слышать…
- Не обижайся, милая. Ты просто слишком нежная и ранимая. Я это чувствую, потому что была в твоем возрасте такой же. Не умела давать отпор…
- Артур ничего не сделал мне.
- Мне сказали, он бежал за тобой. Преследовал.
- Да, чтобы обувь отдать.
- Ты уверена, что между вами ничего? Я могу убрать его из спектакля.
- Вы же сами хотели, чтобы он участвовал! Говорили, как это важно!
- Да, для меня это важно, но не настолько, чтобы наплевать на твои чувства. Мой брат способен на все, чтобы добиться желанной цели. Может даже угрожать тебе, чтобы спектакль сорвать. Артур… слишком избалован. Любимчик деда. Матери… Он - самый обожаемый в нашем семействе, и это не могло не дать свои плоды, огрехи воспитания…
- Я справлюсь. Ничего он мне не сделает! Не боюсь, ни его, ни Соболеву.
- Никак тебя беспокоила? – нахмуривается Таисия. – Я могу поговорить с ней.
- Не нужно. Сама могу за себя постоять.
- Хорошо. – На лице учительницы появляется едва заметная улыбка, а морщинка на лбу разглаживается. – Но пообещай, если что-то, или кто-то побеспокоит тебя, ты мне скажешь?
- Обещаю.
***
Я и сама не могла понять, почему не воспользовалась шансом отвертеться от игры в спектакле с Бурмистровым. Могла сказать Таисии, что у нас с самого моего прихода конфликты. Могла соврать, что он по-прежнему обижает меня, или придумать, что пристает. И что с Иваном мне играть намного комфортнее. Но на меня, наоборот, нашло какое-то отрицание, я встала на защиту Принца! Рассказать об этом Лисе – засмеет. Еще и дразнить будет. Я и бежать хочу от Артура, и одновременно тоскую безумно, если долго не вижу его. Это очень странные, противоречивые ощущения, которыми я ни с кем не могу поделиться.
Как же нестерпимо трудно и в то же время одуряюще сладко стоять рядом с ним на сцене, произносить слова вечной любви!
- Когда рукою недостойной грубо
- Я осквернил святой алтарь — прости.
- Как два смиренных пилигрима, губы
- Лобзаньем смогут след греха смести.
Артур обращается ко мне, глядя прямо в глаза, да так проникновенно, у меня аж колени дрожат. До премьеры всего пара дней. Не высыпаюсь, не успеваю делать уроки, мандраж ужасный. Лиса, хоть ее роль и не главная, тоже переживает. Но хотя бы с Матвеем у нее наладилось. Он на репетиции иногда приходит, приносит цветы. Внимательно слежу за Матвеем и Артуром – даже не смотрят друг на друга, будто враги. Как же так, ведь Артур из-за него в гонках рисковал!
«Это тебя не касается, Мотылек, - говорит мне внутренний голос. – Не лезь не в свое дело».
Но ничего не могу поделать, мне интересно все, что связано с Бурмистровым.
На репетициях нас очень хвалят, буквально все, и учителя, ребята, задействованные в спектакле, а уж Таисия и вовсе в восторге. Говорят, мы красивая пара. Идеальная. Умиляются, глядя на нас, все это не может не льстить. Я приказываю себе не слушать подобные разговоры. Это опасно! Глупое сердечко возьмет и поверит, а потом будет больно. Очень больно…
Странно, но Ника в этот месяц так и не появилась в школе. Я думала, потеряв роль, она все равно будет присутствовать, пусть на костылях, сидеть в зрительном зале, наблюдая за своим парнем, чтобы лишнего себе не дай бог не позволил. С Мышью… Но он и не позволяет, Соболева может быть довольна. Впрочем, наверное, она осознает, что я – не конкурентка ей, ни в чем. Если ей и нужно беспокоиться, то скорее о Зайцевой, которая с Принцем в библиотеке сосалась, и теперь, когда Соболевой нет, ни на шаг от Артура не отходит, бегает по пятам как собачонка. Но уж никак не обо мне. Я никогда бы не стала так унижаться, неважно насколько мне нравился бы парень. Со стороны выглядело жалко и отвратительно. Но Зайцева все ж таки получала от Принца крохи внимания, и кажется, была ими довольна.
«Вот и не думай о его личной жизни, Мотылек, забудь, выкинь из головы! Принц всегда будет зажравшимся бабником, тебе точно не подходит. Да и не смотрит он в твою сторону»
По всей видимости, в ту первую репетицию, когда Артур преследовал меня, чтобы обувь вернуть, Таисия как следует поговорила с ним. С тех пор Принц мне не досаждал. Я снова стала для него невидимкой. Все, что мы говорили друг другу, лишь слова, написанные много лет назад Шекспиром. Только Ромео и Джульетта. Никакого Артура и Василины. Никогда. Ни капельки. Но все равно после каждой фразы Ромео, обращенной ко мне, Джульетте, мои щеки начинали пылать, ресницы подрагивать, а во рту пересыхало. Мы играли любовь, при том что между нами не было даже дружбы. Между нами лежала пропасть. Мой Ромео был огнем, огромным столпом живого, неистового огня. А я была маленьким мотыльком, вокруг порхающим. Любопытным, наивным до глупости. И конечно, в результате я не могла не подпалить себе крылья.
***
Хоть наша постановка была скорее классическим вариантом пьесы великого Шекспира, Таисия решила внести авангардную изюминку – к моему простому белому платью прицепили бутафорские крылья – находка База Лурмана, которую он использовал в фильме «Ромео + Джульетта» с Клэр Дейнс и Лео Ди Каприо.
- Тебе они очень идут, Василина, - восклицает Таисия. Мы стоим перед зеркалом, учительница обнимает меня за плечи, широко улыбаясь. – Артуру тоже очень идет его костюм, - вздох облегчения. – Надеюсь, все пройдет как по маслу. Я так волнуюсь! Родители только вернулись домой. Знаешь, вроде и живу давно отдельно, своей жизнью, и от мамы с папой не завишу, но до сих пор пытаюсь что-то доказать своей семье, переживаю… Классическая черта Бурмистровых. Ладно, прости, что загрузила тебя своими глупостями...
- Нисколько, - улыбаюсь в ответ. - Крылья не очень удобны, но мне они и правда идут. Мы будем стараться изо всех сил.
- Ты умница! С тобой рядом даже Артур спокойным стал! Забыл про свои гонки наконец-то.
- Мне кажется, он увлекся процессом.
- Что ж, может быть. Его воспитывали, приучая все делать на пределе возможностей. Хотя не скажу, чтобы мы добились в этом больших успехов… Артур никогда не отличался серьезностью. Он скорее отчаянный и неугомонный. Эти его постоянные проказы, беспечность. Девчонки, виснущие гроздьями. Толпа подражающих ему парней. Все это не на пользу. И дед вечно ругал родителей, что слишком мягки с ним. Дед, кстати, очень ждет премьеры. От тебя он в восторге и ждет на праздничный новогодний ужин.
- Меня? Ох, ну нет. Я не могу! Что мне делать в чужой семье на Новый год?
- Ну, до двенадцати ты домой успеешь, если там соберешься отмечать. Посидим немного за столом, пообщаемся… А если захочешь – у нас останешься. Меня ты знаешь, Артура тоже. С родителями сегодня познакомишься.
***
После разговора с Таисией стою в центре гримерки, до спектакля осталось меньше часа. Вокруг бушует торнадо – кого-то гримируют, кто-то еще не до конца одет, каждый кричит что-то свое, шум и гам, кажется, только одна я готова, а так как с крыльями на спине не очень-то удобно сидеть, приходится стоять, переминаясь с ноги на ногу. Чувствую, как кто-то тянет меня за крылья назад, оборачиваюсь, ну конечно же, Артур! Чертов Ромео, тоже наряжен как положено и невероятно хорош в своем костюме, глаз не отвести. Даже пышные бриджи и обтягивающие колготы, которые он поначалу категорически отказался надевать, его не портят. А шляпа с пером – удивительно идет, подчеркивая идеальные черты, делая его истинным Принцем.
- Отстань, - произношу как можно равнодушнее. – Заняться нечем?
- Как и тебе, - соглашается Артур. – Скука.
И снова дергает меня за чертову бутафорию, тянет назад, на себя.
- Придурок, отпусти мои крылья! Достал уже! – возмущаюсь я.
- Не отпущу...
- Артур! – раздается рядом властный голос Таисии, и Ромео удаляется на зов сестры.
- Василин, помоги корсет затянуть, - зовет меня Лиса. – Я ужасно нервничаю, - признается мне подруга. - Прям сбежать отсюда хочется. Пойдем на воздух, а? Или хотя бы в туалет выйдем, от этого шума у меня голова болит.
***
- Матвей придет? – спрашиваю Лизу, ожидая ее возле туалетной кабинки.
- И Ромка тоже, - хихикает рыжая.
- Ты обоих пригласила?
- Ну, на самом деле я не уверена ни в одном, ни в другом. Хотя Ромка вроде точно пообещал…
- А если оба придут, что делать будешь?
- Не знаю, - вздыхает Лиса. – Меня достали качели с Матвеем. То вверх, то вниз, аж бесит.
Выходим из туалета, бредем по коридору. На меня накатывает грусть. У Лизы все так запутано, но у меня, пожалуй, все еще хуже…
Нам навстречу идет Матвей с букетом красных роз. Лиза сразу же меняет походку, грудь вперед, красивый шаг «от бедра».
- Привет, - довольно равнодушно кивает она парню. – Мы как раз с Василиной гадали, придешь или нет.
- Это тебе. - Матвей передает букет, а Лиза, как заправская театральная прима, принимает розы.
- Можем наедине поговорить? – спрашивает парень.
- Спектакль вот-вот начнется… Разве что пару минут.
Оставив Лису разбираться с Матвеем, направляюсь по коридору в сторону актового зала. Но не с моим везением спокойно туда добраться. Почти дойдя до зала, я буквально нос к носу сталкиваюсь с Никой Соболевой. Так долго ее не было, я уж и забыла, какая она красивая. Сегодня Ника выглядит великолепно – волосы, уложенные крупными локонами, сияют, макияж подчеркивает огромные голубые глаза, вечернее платье модного оттенка «мята», на тонких бретелях, притягивает взгляд. Чувствую себя замарашкой с глупыми крыльями за спиной, в простом белом платье. Разве я – Джульетта? Да ни в коем разе!
Соболева останавливается, преграждая мне путь.
- Ну привет, замена. Наверное, от счастья писаешься, что я травму получила, а? Говорят, старалась ты сильно. Но на результат… смотреть больно! Неужто никого получше Таисия не нашла?
- Как ты себя чувствуешь, прошла нога? – Не хочется ругаться с Соболевой перед самым спектаклем. Да и в целом с ней согласна – я так себе замена.
- У меня, мышь, как всегда, все прекрасно. Только с Мальдив прилетела. Думаешь, я дома болела, в постели валялась? У меня все по высшему разряду. Поверь, ради Мальдив можно и от роли в захудалом школьном спектакле отказаться.
- И от парня? – вырывается у меня помимо воли.
- Что? – ошарашенно смотрит на меня Соболева. А потом начинает хохотать. - Ты серьезно решила, что раз я слилась с постановки и роль тебе уступила, то и Артура отдала?
- Нет… Я не это имела в виду.
- Значит, девочки мне правду говорили? Что бегаешь за Артуром, как собачонка? – спрашивает Ника с ехидным сочувствием.
- С чего ты взяла? — Стараюсь, чтобы голос звучал как можно спокойнее.
- Да об этом все говорят. Смотришь влюбленными глазами, девочки рассказывали, на химии учитель тебе замечание сделал, так и сказал: «Хватит, Дусманис, на Бурмистрова пялиться». О-о-о, какая ржака, не могу! Влюбилась? Ну и дура! Он и не посмотрит на тебя в ЭТОМ плане.
- Тебе показалось. Вам всем показалось! Ничего подобного!
Про химию Ника не ошиблась. Это было несколько дней назад – позорнейший случай. Наши с Артуром классы объединили на общий урок. И когда Бурмистрова вызвали к доске, я замечталась. А на деле – уставилась на его спину, как загипнотизированная. Если быть честной до конца, мои глаза упирались в область чуть пониже спины… задница у Бурмистрова идеальная. Унизительные мысли, я бы скорее умерла, чем призналась в них. Учитель химии – Павел Андреевич, средних лет мужчина, немного грубоват и прямолинеен. Опозорил меня на весь класс. «Дусманис, хватит влюбленным взглядом на Бурмистрова пялиться». Как же я хотела провалиться сквозь землю в тот момент! А самое ужасное – Артур после слов учителя на меня такой взгляд бросил… Многозначительный. Понимающий. Мотыльки в животе враз забились, как ненормальные, я едва могла дышать. И как же было стыдно! Хорошо, что Лисы на том уроке не было. Я с ужасом представляла, как бы оправдывалась перед подругой.
- Думаешь, если тебе досталась главная роль в спектакле, то вмиг стала звездой? И перестала быть мышью? Это не так!! Ожидаешь, что Артур станет бегать за тобой, как за мной когда-то, если изобразишь недотрогу? Ты – жалкое подобие меня! Повторюшка! Таких, как ты, замарашек по нему сохнет миллион! Вагон и тележка!
- Я рада за него.
Соболева аж позеленела от злости, видя, что я спокойна и равнодушна к ее угрозам.
- И я не притворяюсь недотрогой, понимаешь? – зачем-то добавляю, глядя на Соболеву. - Меня и правда не трогал еще никто. В этом разница между нами!
- Ах ты, сука, - шипит Ника, сжимая кулаки. Чувствую, как сильно ей хочется броситься на меня. Но она не смеет. Понимает, если испортит мне костюм или крылья, по головке никто не погладит. Догадываюсь, что только это сдерживает мстительную блондинку.
- Мне пора, скоро начало, - спокойно отвечаю Соболевой и ухожу.
***
За несколько минут до премьеры меня буквально трясло от переживаний. Раньше я думала, что ничего хуже, чем ежедневные репетиции, разговоры о любви с Артуром, быть не может. Или хуже очередной ссоры с Ведьмой, после которой я ввалилась в гримерку, дрожа как осиновый лист, зуб на зуб не попадал. Хорошо, что я прихватила из дома валерьянку. Приняла три таблетки, выдула стакан воды. Немного полегчало.
И все же, снова я ошиблась. Главный стресс был впереди. Игра в любовь перед огромной аудиторией, едва уловимое касание рук, пронзительные взгляды. Каждую минуту мне казалось – еще чуть-чуть, и я упаду в обморок от нервного напряжения. Я почувствовала, как слезы текут по щекам во время сцены на балконе, когда Джульетта прощается с Ромео:
Почти светает. Шел бы ты подальше.
А как, скажи, расстаться мне с тобой?
Ты как ручная птичка щеголихи,
Привязанная ниткою к руке.
Ей то дают взлететь на весь подвесок,
То тащат вниз на шелковом шнурке.
Вот так и мы с тобой.
Почему мне сейчас кажется, что я произношу эти слова не от имени Джульетты, а от своего? Ведь и правда наши отношения – точь-в-точь строки Шекспира. Артур меня, как птицу, за нитку к руке привязал. Всего одно его прикосновение – и я будто парю в небесах. А потом разбиваюсь камнем о землю, осознавая, что все было лишь игрой, иллюзией.
Окончание спектакля и трагическую смерть Ромео и Джульетты венчают бурные овации. Нам довольно долго приходится, взявшись за руки, раскланиваться на сцене, и я едва держу себя в руках – нестерпимо хочется убежать, побыть хоть немного одной. Меня буквально разрывает от самых разных эмоций.
Вокруг меня огромное количество людей, среди которых мой отец, Анна Григорьевна, Настасья Михайловна. Все целуют, обнимают, восхищаются. Чувствую себя настоящей звездой. Краем глаза замечаю, что и Артур окружен родными. У него большая семья. С которой мне предстояло познакомиться спустя несколько минут, когда я все-таки добралась до гримерки в надежде побыть одной – но не тут-то было. Семейство Бурмистровых, во главе с Артуром, завалилось в гримерку. Мое лицо от смущения приняло почти свекольный оттенок. И как же бесит, что Артур, кажется, не смущен нисколечко! Таисия тоже здесь, отчего мне чуточку легче. Она представляет меня своим родителям. Я, конечно же, не запоминаю ни одного имени, но смотрю во все глаза. Родители у Артура – потрясающе красивая пара. Отец – очень представительный мужчина: высокий, с седыми волосами и искрящимся взглядом таких же пронзительно серых глаз, как и у Артура. Понятно, в кого пошел Бурмистров. А мама – одна улыбка чего стоит. От нее веет теплотой и уютом. И в то же время она очень изысканная, красивая женщина. Рядом с ней – младшая сестра Артура. Я и не знала, что у него есть еще одна сестра! Очень симпатичная, лет, наверное, двенадцати, девочка. Настоящий ангелочек, жмется к матери, молчаливая и скромная. Сразу проникаюсь к ней симпатией. И конечно же, дедушка Аристарх – сразу видно, что в семье он пользуется безусловным авторитетом.
- Я в тебе не ошибся, деточка. Вы с Артуром показали высший класс, порадовали старика! – Аристарх раскрывает руки, и я смущенно позволяю обнять себя.
- Теперь мне лишь один подарок желанен, милая. Скажи, что придешь к нам на новогоднее застолье. Прошу, пожалуйста!
Ну и как можно отказаться в такой ситуации?
***
Я так и не смогла придумать отговорку, чтобы не прийти на праздник к Бурмистровым. Слишком мало времени оставалось на раздумья – всего два дня. За которые я успела кучу предлогов перебрать и отбросить. Но последнюю точку в надежде избежать этого визита поставила Анна Григорьевна. Оказалось, Таисия позвонила нам домой, разговорилась с бабушкой, и вот та возникает на пороге моей комнаты грозовым облаком.
- Почему не сказала, что тебя пригласили к Бурмистровым? – В голосе бабушки клокочет ярость.
- Я не собиралась идти к ним. Не хочется…
- Почему?
- Просто нет желания. Побуду дома.
- То есть со мной вдвоем отмечать интереснее?
- Нет, но…
- Значит, нет причин для отказа.
- Есть, их полно. Мне не в чем пойти…
- Сейчас съездим в торговый центр.
- Папа все еще выплачивает кредит...
- Ошибаешься. Твой отец погасил кредит, еще в прошлом месяце. А в новогоднюю ночь он улетает в Грецию. Разве ты не знаешь?
- Знаю, да. Он хочет помириться с родными.
- Интересно. А о том, что мать твоей подруги летит с ним, ты знаешь?
- Нет…
Как папа мог скрыть такое от меня? Я знала, что наши с Лизой родители понравились друг другу с первого взгляда и иногда созванивались. Мы с Лисой и ужин хотели им организовать, но, как выяснилось, они и без нашей помощи прекрасно смогли встретиться и пообщаться. Правда, нас в известность поначалу не ставили. Потом Лиса что-то об этом пробурчала между делом, а я, занятая репетициями, не обратила внимания. А ведь совместное путешествие – это уже совсем серьезно. Я очень рада за папу, Настасью Михайловну обожаю… Но почему они не сказали нам об этом? Обидно. Я ужасно хотела поехать с отцом на его родину. Он давно обещал мне это. Но я не смела просить, зная, как мы ограничены в средствах… И вот теперь оказывается, что он взял с собой вместо меня Настасью Михайловну…
Я не знала, как реагировать на полученную информацию. Мне и обидно было, и в то же время я радовалась за папу. Меня мучили мысли – знала ли об этом Лиза. И если знала – как могла скрыть от меня? Но ведь и у меня все больше секретов от подруги. Например, о приглашении на Новый Год к Бурмистровым я ни словечка не сказала.
Будучи в полном раздрае чувств, я покорно поехала с Анной Григорьевной за платьем. Я не обращала внимания на то, что бабуля подсовывает для примерки, мне было абсолютно все равно.
- Ты отлично смотришься в белом, - бормочет меж тем бабушка. – Джульетта, надо сказать, тебе удалась, я глаз не могла отвести. И как здорово ты смотрелась с младшим Бурмистровым! Парень такой красавец! Но только не для тебя, конечно, - вздыхает бабушка.
- А мне и не надо! – обиженно отвечаю я.
- Да я о тебе же волнуюсь, - оправдывается Анна Григорьевна, заметив, что я насупилась. – Такие парни успокаиваются только к сорока, а то и позже. Нет с ними счастья, только сердце разбитое. Поверь моему опыту, от таких Ромео лучше держаться подальше. Особенно таким девочкам, как ты.
- Он мне не нравится, к чему эти разговоры? И каким «таким»?
- Вот только меня, деточка, не обманешь. Если б совсем не нравился, вряд ли бы у вас так все гладко в спектакле вышло. Зал аж не дышал. А таким – я имела в виду, что ты слишком хорошая, кроткая и правильная. Тебе учиться надо, карьерой заниматься. Такие же, как Артур Бурмистров, могут тебя легко с верного пути столкнуть. Потеряешь себя… и пиши пропало.
- Мы много репетировали, поэтому у нас все гладко в спектакле вышло, - ворчу недовольно. Бабушка с ее нравоучениями начинает раздражать. Если не хочет, чтобы я с Принцем общалась, зачем эти новогодние приготовления, примерки, поиск платья? Куда проще остаться дома!
- У Артура, кстати, девушка есть, на вечере будет, - добавляю еще один аргумент. – Так что твои предупреждения ни к чему.
- Ладно, как знаешь, Василина. Я лишь советую – сердце от него спрячь подальше. Семья интересная, я с радостью схожу к ним, посмотрю, как живут, пообщаюсь. Думаю, пойти в гости – неплохая идея.
- А я бы вовсе не пошла, посидели бы у телека, посмотрели огонек новогодний, - вдыхаю я. Артура и правда видеть ни капельки не хочется. Премьера перевернула мою душу. Я думала, что взлечу, воспарю в небо, настолько обострены до предела были мои чувства. А потом Артур уехал под ручку с Никой. И мне показалось, что сердце проткнули насквозь чем-то острым.
***
Из приглашения Таисии я поняла, что Новый год будет проходить в квартире родителей Артура. Мы договорились, что она заедет за мной и Анной Григорьевной. Каково же было мое удивление, когда рано утром, тридцать первого декабря, я увидела на пороге дома Артура. Всю ночь я представляла в мечтах, как мы встречаемся с Принцем за новогодним столом. На мне пышное голубое платье, совсем как у Золушки в экранизации две тысячи пятнадцатого года, в исполнении Лили Джеймс. Принц Артур не может отвести от меня взгляд, сквозь толпу он пробирается ко мне, подходит вплотную, опускается на одно колено и умоляет о танце… Ха. Ха. Ха. В реальности, едва продрав глаза и не почистив зубы, уверенная, что это либо почтальон, либо соседка, подружка Анны Григорьевны, я открываю входную дверь в папином махровом халате, который мне настолько велик, что волочится по полу. Папа улетел, Лиса отправилась на все праздники к бабушке и дедушке по папиной линии, весь вечер я грустила в обнимку с альбомом для рисования, так и заснула на кушетке в гостиной, свернувшись калачиком в теплом уюте папиного халата.
И вот смотрю на Артура, в миллионный раз краснея и смущаясь. Да уж, показала красоту, Золушка. Огромная махровая хламида в коричневую полоску, на голове воронье гнездо, уж точно нет причин рассчитывать на звание красотки. Скорее, чучела.
Вздыхаю. Ну а мне-то что? Убедится лишний раз Бурмистров в том, что я - страшилище, подумаешь! Я ведь не его девушка, не претендую на это звание, не мечтаю понравиться ему.
- Чего надо? – буркаю недовольно. – Ни свет, ни заря приперся, мы вообще-то спим еще. Прошу, скажи, что домом ошибся.
- За тобой приехал. И чего недовольная такая? Самая волшебная ночь в году, даже мотылек сегодня бабочкой способна стать. А ты куксишься.
- Может, все-таки скажешь, зачем приехал? Или так и будем тут стоять? Мне холодно.
- Так я и жду, пока в дом пригласишь.
- Зачем это?
- Уф-ф, Мотылек, ну и злюка ты по утрам. Я за тобой приехал. Ты же пообещала сестре, что на праздник придешь?
- Да… И она сказала, что за мной заедет.
- Не получается у нее. Дел слишком много. Попросила меня, приказала, можно сказать. Так что у нас обоих нет выбора. Хоть и не желаешь меня видеть… придется потерпеть.
К сожалению, задаваться вопросом, с чего Артур решил, что я его видеть не хочу, помешала бабушка. Вот кто умеет и ранним утром выглядеть идеально! Отлично уложенные волосы, легкий макияж. Да и красное шелковое кимоно изысканно облегает фигуру.
- Что такое, Василина, у нас гости?
- Это Артур. Бурмистров. Говорит, что приехал за нами. Так рано…
- Действительно, мы не ожидали столь раннего визита, но проходите, молодой человек. Я начала делать омлет, будете?
- Не откажусь, - пожимает плечами Артур.
- Я пойду переоденусь, - шепчу бабушке на ухо. И, не глядя на гостя, выскальзываю из комнаты.
Перебираю весь гардероб, как ненормальная, вывалив все из шкафа. Но так ничего и не приходит в голову. Да и глупо пытаться поразить Принца, за которым бегают все красотки школы. И не только… Натягиваю джинсы, простую белую водолазку из ангоры и спускаюсь на кухню. Бабушка и Принц оживленно обсуждают… Травиату, любимую бабулину оперу.
У меня пропадает дар речи, стою тихонечко на пороге кухни, слушая их диалог. Да уж, умеет удивлять Бурмистров. Никогда бы не подумала, что он способен даже просто высидеть оперу, а уж тем более вникнуть в сюжет и составить собственное мнение. Но сейчас Анна Григорьевна и Артур жарко спорят именно о сюжете.
- Вся суть в том, что Альфред Жермон слаб и жалок. Не смог отстоять свою любовь. Поверил слухам. Позволил отцу разрушить свое счастье, - говорит Бурмистров.
- А ты бы как поступил?
- Если бы любил, плевать на прошлое, увез бы ту, с кем хотел быть, подальше.
- Несмотря ни на что? Несмотря на ее тайны, прошлые ошибки и грехи? – удивляется бабушка.
- Если хочешь быть с человеком, разве может что-то помешать?
Бабушка собирается ответить, но замечает мое появление.
- Василина, мы заждались тебя! – недовольно восклицает она. – Скоро выезжать, мы уже позавтракали, давай и ты поторопись…
- Я не голодна.
Я действительно редко ем в такую рань, а уж под пристальным взглядом Принца кусок в горло точно не полезет!
- Хорошо, тогда выдвигаемся, - командует Артур. – Ехать часа три, так что возьми с собой бутерброд.
Анна Григорьевна, к моему удивлению, послушно семенит за сумкой. А я так и остаюсь стоять столбом посреди кухни.
- Куда мы едем? Почему так далеко?
- Дед решил отмечать праздник в своей загородной резиденции. Сестре пришлось еще вчера выехать туда, чтобы помочь с организацией. Вот и попросила меня помочь, вместо нее привезти дорогих гостей, то бишь вас.
- Но я не собиралась ехать в такую даль… Никто не предупредил, что приглашение подразумевает длительную поездку… Не знаю, что нужно взять с собой. И вообще, неохота никуда ехать!
- Решай сама, - пожимает плечами Артур. – Только быстрее. Не хочу попасть в пробку.
- Деточка, хватит выделываться, - подходит ко мне Анна Григорьевна. – Поехали.